Алайна Салах – Бывший-босс (страница 14)

— Почему ты так меня разглядываешь? Удивился, что нам так повезло? Просто моя психоматрица содержит две семерки, а это признак везения. — Она касается пальцами уголков своих губ. — Я чиа-пуддингом испачкалась?

Моргнув, я заставляю себя перестать пялиться на ее рот.

— Просто ты сейчас на себя не похожа.

— А-а-а… — Маша начинает смущенно улыбаться. — Привычка все контролировать осталась от отдыха с Сашей. Обычно она отвечает за увеселительную часть отдыха, а я — за рутинную.

— У тебя неплохо получается. Могла бы быть высокооплачиваемым личным помощником.

— Думаешь? — Ее глаза радостно вспыхивают. — О, Тимур, это так приятно! Но я, увы, уже решила стать риэлтором. Я тут провела анализ средних зарплат по региону, сравнила с комиссионными от двух сделок и пришла к выводу, что торговля недвижимостью — это очень перспективное занятие. Особенно с учетом того, что число приезжих за последний год выросло на семь процентов в сравнении с предыдущим.

— На семь с половиной. — Сглотнув, я расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке. Отчего-то снова стало жарко.

— Как же хорошо, что судьба вновь свела нас, правда? — Маша ласково гладит меня по руке. — Я сначала решила, что она дает нам повторный шанс быть вместе, а сейчас думаю, что ты послан как проводник к моему истинному предназначению.

То ли резкого перепада температуры, то ли от усталости, моя голова неумолимо плывет. Никак не могу сосредоточиться ни на чем, кроме движения ее губ.

— И какое же твое истинное предназначение? Перепродавать имущество деда?

— Давать хорошим людям возможность обрести достойное жилье, — просияв, сообщает Маша.

— И получать за это комиссионные, — иронизирую я, попутно думая, что ее слова прозвучали, как отличный слоган.

— Комиссионные — это всего лишь часть энергообмена. Пусть души бессмертны, но наши физические тела живут в материальном мире, где деньги — важный инструмент. — Вытянув шею, Маша вглядывается вперед. — О, а вот и наш отель, кстати. Боже, какой красивый! Обещали, что в номере будет вода Эвиан и ванна с гидромассажем!

На жаркий дубайский воздух я выхожу под глубоким впечатлением. Маша в очередной раз меня поразила, но на этот раз в самом лучшем смысле. Просто удивительно, что среди всего этого компота из чакр, мантр, гороскопов и прочей хиромантии, в ней присутствует вполне практичное видение жизни. Видимо, земля в Машиной карте делает свое дело.

— Good day! We`ve booked two rooms on the six floor, — красиво щебечет она, едва мы подходим к стойке. — Mr Shubskyi and Ms Ledger.

Мало понимая по-английски, я заранее определил ее своим переводчиком, а потому расслабленно приваливаюсь к стойке и принимаюсь ждать заселения.

Смуглая брюнетка в форменной рубашке, взяв наши паспорта, заглядывает в монитор, растерянно сводит брови, после чего начинает истерично и без перерыва лупить по клавишам, параллельно пытаясь куда-то дозвониться.

— Что происходит? — интересуюсь я, зевнув. — Не успели к нашему приезду накрутить лебедей из полотенец?

— Не совсем. — Напряженно улыбаясь, Маша теребит края своей толстовки. — Если я правильно перевела с арабского, возникла проблема с нашей бронью. На сегодня у них есть только один свободный номер.

Glava 22

Сказать, что новость о необходимости жить в номере с Машей повергла меня в смятение — это все равно, что назвать ураган Камилла легким морским бризом. Я еще полчаса на хромом немецком (именно его я учил в школе) пытал арабку на ресепшене вопросом, точно ли в отеле не найдется хоть какой-то свободной комнаты. Можно даже без кровати. Можно даже чулан для хранения швабр. Пытал бы еще дольше, если бы Маша в последний момент не отвела в сторону, пояснив, что мое странное наречие все равно никто не понимает и потерпеть придется совсем недолго. Через пару дней освободится номер, и заживем мы припеваючи и отдельно. На том и порешили.

В номере нас ждет еще один сюрприз. Здоровенная двуспальная кровать.

Выругавшись сквозь зубы, я иду проверять, нельзя ли превратить ее в две. Выясняется, что можно, но только если распилить.

Выругавшись повторно, лезу в бар. И снова мимо. Это ж, блядь, мусульманская страна. Здесь за алкоголем необходимо охотиться, а не ждать, что его тебе услужливо положат в холодильник.

— У тебя такая сумбурная энергетика, — сочувственно вздыхает Маша, избавляясь от толстовки, под которой обнаруживается короткий спортивный топ.

От этого зрелища моя энергетика становится еще более сумбурной, и я, беззвучно выругавшись в третий раз, запираюсь в туалете. Там, сбрызнув лицо водой, в течение нескольких секунд гипнотизирую сияющий белизной унитаз. Журчать на весь номер с Машей за стенкой — отдельный вид удовольствия. А ходить по крупному очевидно и вовсе придется в фойе.

И, словно почуяв мой ментальный апокалипсис, звонит Марианна. Мое первое желание — не отвечать. Если она спросит, с кем я нахожусь в номере — я банально не смогу соврать, и тогда придется сожрать ведро словесных помоев. С другой стороны, не брать трубку два дня кряду я тоже не могу, так что…

— Слушаю.

— Тим, ну ты чего? — с ходу тарахтит динамик. — Пообещал же позвонить сразу, как прилетишь. Я аж взмокла вся от переживаний. Самолеты бьются щас, как стаканы.

— Извини. Долго заселяли. — Поморщившись, я разглядываю свое отражение в зеркале.

— И че? Заселили?

— Заселили.

— Как погода?

— Жарко, — отвечаю я и вздрагиваю от осторожного стука в дверь. — Слушай, мне идти пора. Потом перезвоню.

Чувствуя себя последним слабаком, я дергаю дверь и упираюсь взглядом в Машу. Она преобразилась. На голове вязаная панама, тело замотано в цветастую тряпку, на плече — огромная сумка, на носу — очки.

— Я в туалет хочу, — сообщает она. — Ты как раз успеешь переодеться.

— Куда переодеться? — растерянно переспрашиваю я, вдруг осознав, что под разноцветной тряпкой находится купальник. Не проведя в Эмиратах еще и пары часов, я увижу Машу полуголой.

— На пляж. Только не говори, что останешься в номере.

Вообще-то у меня была такая мысль, но сейчас я понимаю, что пойти искупаться надо. Хоть какое-то удовольствие в череде неудач.

— Ладно, — шарахнувшись в сторону, я позволяю ей войти и иду переодеваться.

В номере почему-то пахнет ладаном, а Машин чемодан исчез. Заглянув в шкаф-купе, я вижу, что ее вещи аккуратно висят на плечиках, и вновь задаюсь вопросом: ну как? Когда она все это успела? Кстати, о том же я думал, когда она стала переводить мне с арабского.

Бросив чемодан на кровать, я дергаю молнию и замираю, потому что в этот момент номер оглашается громким журчанием. С тем же успехом Маша могла вообще не закрывать дверь.

Ругнувшись в сотый раз, я выдираю из недр чемодана шорты и быстро их натягиваю. Пять звезд, тоже мне. Дерьмовый отзыв на сайте бронирования им обеспечен.

___

— Открой, пожалуйста. — Кинув сумку на шезлонг, Маша протягивает мне бутылку с водой.

Откупорив, я собираюсь вернуть ей, но упираюсь взглядом в пятую точку, обтянутую голубыми плавками, и моментально обо всем забываю.

— Ох, какая жара! — Заматывая волосы на макушке, Маша оборачивается. — Нужно обязательно много пить, чтобы поддерживать электролитный баланс. А с учетом дегидратации в полете…

Я перестаю слышать, потому что против воли жру глазами ее тело. Было бы странно этого не делать, с учетом того, что последний раз я видел такой раздетой четыре года назад. Надо сказать, что воды с тех пор утекло не просто много… Воды утекло до-ху-я.

— Красивый, да? — улыбается Маша, трогая кулон, висящий на шее. — Это Макс с Никой мне на день рождения подарили.

— Охренительный, ага, — киваю я, мысленно благодаря Вселенную, или кого там обычно благодарит Маша, за то, что к двадцати годам сохранила ее такой неиспорченной. Меня в двадцать восемь она такой чести не удостоила. В паху от вида ее сногсшибательной четверки печет так, словно туда килограмм каенского перца насыпали.

— Идем купаться? — Маша протягивает мне руку, видимо, чтобы помочь подняться с шезлонга.

Я кисло мотаю головой.

— Иди. Я чуть позже подойду.

— Точно? — щурится она сквозь солнечные очки.

— Точно, — подтверждаю я. Не хочу, чтобы она приняла мой стояк за водянку яичек и прочитала лекцию о вреде узких брюк.

‍

Glava 23

— Спасибо тебе, Тимур, — блаженно жмурясь, Маша потягивается на шезлонге.

— За что? — бурчу я, коря себя за то, что никак не могу выпустить из поля зрения ее грудь, покрытую мокрыми подтеками.

— За то, что нанял меня на самую лучшую работу на свете. Ну, разве не здорово? — Она указывает на небо без единого облака. — Солнце, вода и теплый песок под ногами.

Вообще-то работа среднестатистического риэлтора — это собачий труд, сопряженный с регулярными поездками в ебеня, общением с неадекватными людьми и круглосуточным висением на телефоне с целью поиска объектов на продажу и расширения клиентской базы. Это просто Маше пока везет, что заказы и клиенты сваливаются на нее из ниоткуда.

— Я бы на твоем месте не рассчитывал, что так будет всегда. Мы находимся здесь только потому, что твой дед когда-то приобрел тут землю и решил реализовать ее с твоей помощью. И даже когда кому-то из сотрудников приходится продавать недвижимость за границей, они не живут в пяти звездах, и времени на купание у них нет.

— Мы притягиваем в жизнь то, во что позволяем себе верить, — с улыбкой, но абсолютно уверенно говорит Маша. — Так что я буду и дальше считать, что профессия риэлтора — лучшая профессия на свете.