Алайна Салах – Бывший-босс (страница 13)
Я медлю, не сразу решаясь озвучить то, что должен озвучить. Не потому что не хочу ранить чувства Марианны, а из опасения, что она может приложить меня лбом об стол, и кровушка, которая так хорошо прилила к голове, вытечет на хрен, и я стану овощем.
— Я не смогу полететь, потому что послезавтра по работе улетаю в Объединенные Арабские Эмираты.
— Ого! — Руки Марианны на моих плечах разжимаются, и я, воспользовавшись этим, с облегчением поднимаю голову. — Масик отхапал сладкий кусь за границей?
— Вроде того, — подтверждаю я, на всякий случай поднимаясь со стула. — Дед Маши захотел реализовать свой объект в Дубае через мое агентство. С одним условием.
Марианна хищно щурится, напоминая взбесившуюся кошку перед прыжком.
— И каким же?
— Проект будет вести Маша под моим личным контролем. Поэтому говорю тебе прямо, чтобы избежать истерик в дальнейшем. В Эмираты мы летим вдвоем и пробудем там около двух недель.
Glava 20
— Предупреждаю — узнаю, что ты с ней спал, сделаю твою куклу вуду, приделаю ей мошонку и буду пинать сутками, — предупреждающе шипит Марианна с пассажирского сиденья. — Только сунься.
— Сама же сказала, что за подобное на том свете аукнется — мама не горюй, — усмехаюсь я. — Марианка-чернокнижница.
— Серьезно, Тим. Я не шучу. Пусть эта блаженная фея ищет себе другого шейха. А ты мой.
— Во-первых, я не твой и не чей-то еще. Я принадлежу себе. Во-вторых, с Машей меня связывают сугубо деловые отношения, и спать с ней я, разумеется, не планирую. В-третьих, на хрена ей шейх, когда ее дед подпольно владеет половиной Дубая.
— Деньги к деньгам, разве не в курсе, масик? — фыркает Марианна. — Кстати, если бы ты взял меня с собой, то всех этих разговоров вообще бы не было. Ты бы возвращался в номер, а там бы ждала я: разгоряченная от моря и солнца и на все готовая… — Ее рука ложится мне на ширинку и сжимает пах. — Подумай еще раз, Тим. Наверняка в кассе еще полным-полно билетов.
— У меня вылет через полтора часа. — Поморщившись, я возвращаю ее кисть ей на колено. — А у тебя все равно нет с собой вещей.
— А ты бы все купил мне в Дубай Молле, — мурлыкает Марианна и, получив мой предупредительный взгляд, обиженно отворачивается к окну. — Тогда денег оставь мне побольше в качестве компенсации. Хочу новую процедуру омолаживающую на лицо попробовать. Говорят, эффект охренительный.
— Какая омолаживающая процедура? — смеюсь я. — Тебе двадцать пять.
— А твоя недобитая фея заявила, что мне тридцать.
— С каких пор тебя волнует то, что говорят окружающие?
— Хрен его знает, — Марианна хмуро смотрит себе на ногти. — Просто твоя сотрудница меня бесит.
Пока мы стоим на светофоре, я все же перевожу Марианне удвоенное месячное пособие. Чтобы ей было чем заняться в мое отсутствие, вместо того, чтобы парить мне мозги. С последним отлично справится Маша и сорокаградусная дубайская жара.
— Ну, что, пересаживаемся? — уточняю я, когда мы въезжаем на парковку аэропорта.
— Еще чего. — Скривившись, Марианна решительно хватается за ручку двери. — Я тебя провожу и заодно этой Маше-няше дам пару ценных указаний.
— Попробуешь устроить скандал — ночевать останешься в аэропорту, — предупреждаю я. — Ключи от машины увезу с собой, карты заблокирую. Это, надеюсь, понятно?
— Ой, ты такой нервный бываешь, прям бесит. — Марианна показывает мне язык. — Да шучу я.
Слава богу, что на такие ее шутки у меня есть денежный хлыст. Разнимать женскую драку посреди международного аэропорта хотелось бы меньше всего.
____
Еще не дойдя до стоек регистрации, я слышу знакомый голос, от которого невольно передергивает. Можно было догадаться, что Маша приедет сюда с дедом. Этот старик вызывает во мне одновременно восхищение и почти суеверный ужас.
— Ну что, Мария? По каким крышам твой Карлсон шляется? У Игоря Жданова каждая минута денег стоит, если он не в курсе.
— Это че, батя ее? — заговорщицки шепчет Марианна, дергая меня за руку. — Ниче такой.
— Это ее дед, — отрезаю я. — И для своего же блага — больше молчи и улыбайся.
— А вот и Тимур, — Взгляд Маши находит меня, и ее лицо моментально озаряется улыбкой.
Не могу в очередной раз не отметить, насколько они с Марианной разные. Маша одета в толстовку и легинсы, волосы забраны в небрежный пучок. Марианна — в коротком обтягивающем платье, при укладке и боевом макияже, в сравнении с Машей кажущимися особенно неуместными.
— И Фрекен Бок с собой приволок, — ворчит ее дед, оглядывая с ног до головы сначала меня, затем Марианну. — Со всеми боеприпасами.
Пожав ему руку, я приветствую Машу. Хочу представить старику Марианну, но она вдруг сама делает резкий выпад и томно воркует:
— Здравствуйте, дядя Игорь. Очень приятно. Я Марианна.
Я с недоумением кошусь на нее. Это что за цирк она тут устраивает? Какой на хер «дядя Игорь»? Уж не ревновать же она меня заставить пытается?
— Это девушка Тимура, дедуль, — пищит Маша. — Правда, у нее очень красивые волосы?
— На жену мою бывшую похожа, — бросает тот, переводя взгляд на меня. — Ну, что, Карлсон. Готов к поездке?
— А я похожа на вашу бывшую жену? — снова встревает Марианна, и кокетливые ноты в ее голосе становятся все более очевидными. — Звучит, как комплимент.
Мне сквозь землю хочется провалиться. Да что, блядь, с ней такое все эти дни? Это ведь далеко не первый мужик, которому я ее представляю, и никогда, ни разу она не вела себя так.
Дед Маши снова переводит взгляд на нее, щурится.
— Ничего комплементарного тут нет. Анжела моя, хоть и красивой была, но дурой набитой. Мозги-то у нее были, только вот пользоваться она ими дюже не любила. Предпочла инвестировать в сиськи и задницу и, ожидаемо, прогадала. Ты, пока не поздно, тоже одумайся, Фрекен Бок. Карлсон тебе, к сожалению, с мозгами попался. Через пару лет заскучает и занесет его на другую крышу, там, где пироги пекут и по душам поговорить можно. Подумай об этом. И глазами в меня стрелять завязывай, ни себя, ни спонсора не позорь.
А пока и я, и Марианна, позеленев от такой отповеди, жадно глотаем воздух, раздается Машин тоненький голосок:
— У деда Игоря очень мудрая душа. Вы не обращайте внимания, что он таким резким бывает. На деле он очень добрый и всем хочет помочь.
— Конечно, добрый, — гаркает тот, меняя тон. — Такой шматок земли с барского плеча тебе отвалил.
Воспользовавшись возникшей передышкой, я цежу Марианне сквозь зубы:
— Проводила? А теперь быстро пошла вон.
— Прости, пожалуйста, Тим, — лепечет она, виновато шаря глазами по моему лицу. — Не знаю, что на меня нашло. Захотелось тебя побесить.
Мне становится ее жалко, настолько потерянной она выглядит. Дед Маши умеет сказать так, что его голос потом неделю в ушах звенит. Поэтому я напоминаю ей ехать аккуратнее и, пообещав позвонить по прилету, тащусь с чемоданом Маши к стойкам регистрации. С первых минут ясно, что поездка станет незабываемой.
Glava 21
Тимур
Мне достаточно простоять пятнадцать минут на сорокаградусной жаре в ожидании трансфера до отеля, чтобы почувствовать себя измотанным. Пока Маша в наушниках преспокойно сопела весь полет, я, сидя рядом, ни на секунду не сомкнул глаз. Поначалу казалось, что двигатель у самолета работает как-то не так, потом, что крыло слишком дребезжит и вот-вот отвалится. Ненавижу летать.
— Ты зря волновался, что мы разобьемся, — успокаивающе произносит Маша, снимая с плеч подушку. — Я умру в восемьдесят шесть от остановки сердца. До этого еще куча времени.
— Что же ты раньше не сказала, — ворчу я, смахивая пот со лба. — Можно было бы сэкономить и полететь раздолбанным лоукостером.
— Если бы ты заранее сказал, что боишься летать, я бы дала тебе послушать медитацию.
— Вообще-то, мне и три таблетки снотворного не помогли.
— Вообще-то, под эту медитацию женщины рожают без боли, — парирует Маша. — Наушники, я так понимаю, ты не взял, так что придется купить их перед вылетом.
На такое категоричное заявление моментально хочется ответить что-то едкое, но подходящих слов не находится. Это Марианну можно ставить на место рублем, а для наследницы гигантского нефтяного надела необходимо что-то посерьезнее. Посерьезнее в случае Маши — это даже не доллар с его заоблачным курсом. Что именно, я пока и сам не пойму.
К счастью, в этот момент возле нас останавливается мерседес с логотипом гостиницы, где у нас забронированы номера, и из раскрывшейся двери в мое залитое потом лицо ударяет струя охлажденного воздуха.
— Аллах Акбар, — бормочу я, с облегчением ныряя в салон. Маша приземляется следом с другой стороны. Почему она, будучи одетой в толстовку с длинным рукавом, остается абсолютно расслабленной и сухой — загадка. Возможно, это еще один чудотворный эффект от той медитации.
— Мы еще успеем сходить к морю и искупаться, — деловито комментирует она, заглянув в телефон. — Ужин подают в семь, значит, у нас будет два часа на то, чтобы заселиться. Мой номер находится в том же крыле, что и твой, а это как раз над рестораном, что очень удобно с учетом большой территории отеля. Экономит время. И, кстати, большая удача, что мы успели забронировать номера, потому что неподалеку проходит концерт известной поп-группы. В нашем отеле полный солд-аут.
Я снова чувствую, как по плечам бегут мурашки. Если к Маше-эзотеричке я уже более-менее привык, то сидящая передо мной Маша-органайзер застает меня врасплох. Я понятия не имел, что она так умеет.