Алана Алдар – Волчья Ягодка (страница 52)

— Ну так— то маленькая ты ещё, во взрослые разговоры лезть, — всё равно волколак оставляет последнее слово за собой. — Подрастёшь, там и поговорим, на чём теребонить будем.

Ребята вновь переключаются на молодых, а я даже не знаю, как поступить с Ладой. Вижу, что слова парня задели, Яда её злит. Игольчатая вся, словно ёж.

— Что происходит? — шепчу Яге на ухо.

— Да ну её, стерву малолетнюю…

— Эй! — удивлённо вскидываю брови на раздражённый выпад Ядвиги.

— Рада, нам пора домой! — цыкает Горынева, очевидно, услышав. — Скучно стало, хоть вой на луну, как некоторые.

— Хоть бы уточнила, когда волки на Луну— то воют, — вставляет без смешинок в голосе, Макар.

Этого, похоже, тоже задело.

— Да пофиг мне! Войте, хоть каждый день, мне жаль что ль. Рада, я домой хочу.

— Может, вас проводить надо? — неуверенно веду плечом, всматриваясь в густую, тёмную чащу.

— Не пропадут, — заверят Ядвига. Лес сбережёт.

— Макар, — зову тихонько.

— Да, Марья Але…

— Сейчас стукну, — бодаю его легонько кулачком в плечо. — Я же просила и Серёжа…

— Ну я прикалываюсь, — подмигивает, играя бровями. — А так— то Машенька, конечно, — кивает в сторону, где совсем недавно рос куст тех самых ягод, что я наелась, — ягодка наша волчья.

— Ай всё, — машу рукой. — Не забудете, да?

— Да как тут забыть, — округляет глаза в страхе, — пол леса чуть ли не носами пропахали, чтоб чего опять не объелась.

Хватаю за ухо и тяну. Не сильно, куда ж мне тягаться с волколаками? Им мой захват, что комариный укус.

— Девочек проводи, хохмач.

— Этих что ли? Да от них весь лес сам разбежиться! Кто кого ещё провожать должен!

— Макар, — шиплю не хуже змеи.

— Ладно, ладно. Только взамен ты мне кое— что пообещай.

— Ну?

— В красках расскажешь, как Сергей Захарыч на твою жертву иглы и ниток отреагирует, ладно?

— Ой, всё, — отпускаю, косясь на мишку, верчу в руках. — Правда плохо всё так?

— Не, — подмигивает, цепляя на плечо гитару, — для него самый лучший в мире будет, уверен.

Глава 63

— Хорош мосток.

— А вы пройдитесь, Сергей Захарыч, проинспектируйте, — Иван поигрывает топором в руках, на лице привычная улыбочка с подначиванием.

— Каких слов — то понабрался умных, а ума тоже? Или только показушничать?

— Обижаете, — скалится, ничуть, очевидно, не задетый. — Наигранно стучит, даже не касаясь дурной своей головы рукоятью топора. — Не пусто, видите.

— Вижу, — махнув рукой на балагура, выливаю на голову ушат воды. На озеро сегодня лучше не ходить. Мне, конечно, ничего не грозит, но всё же не стоит лучше. Не приведи Боги ещё Маша что-то не то поймёт. Она же в традициях, что слепой котёнок.

От мыслей о моей волчьей ягодке, как её теперь зовут в стае, теплится на душе. Ох уж попортила она мне крови за неполные две недели, но теперь, будто бы в самом деле уверилась в своём решении. Прислушался к себе в очередной раз.

Волк молчал.

Не потому, что я привычно подавлял его волей. Просто молчал, не беспокоился, что непомеченная ещё им его истинная бродит Где-то, где скоро будет много молодых волков. На Вельку тоже уже даже не рычал. Как чувствовал нутром, что всё — уже вопрос времени только. Я мог бы спросить и раньше, даже была идея сразу две свадьбы сыграть, чтобы скорее уже перешагнуть этот рубеж, но Марья заслуживала своей собственной, не разделённой с кем-то свадьбы. Да и самому хотелось закатить гуляния в её честь.

Вечер набирал силу, воздух стал прохладнее и размашисто лизал дыханием голую, мокрую спину. Отфыркавшись, вытерся тряпицей и накинул льняную, светлую рубаху.

— Ну мы пойдём, Сергей Захарыч? — пора уж.

— Смотри мне, девок не обижай шутками своими! — Макар — парень незлобивый, но шутит, бывает, очень обидно. А девчонкам разве много надо, чтоб губы надуть.

— Так, ведь никогда! — ударив себя в грудь, пообещал он.

Мальчишки и неженатые парни собирались поездом к озеру. Сам бы с ними пошёл, так дела не пускают. Мы с Олегом, Киром и Севой будем заняты приготовлением обряда. Пойдём к храму Дивии и вернёмся аж когда невесту поведут обратно в дом родни.

— На свадьбу— то позовёшь? — Кощей улыбается, как будто нет между нами ни прошлого, ни холода.

— Если жив буду, — Кир сначала напряжённо ищет что-то на моём лице, а потом поддерживает шутку весёлым смехом.

У храма красиво. Деревья обвязаны лентами, венки кругом, что отбрасывают на каменные стены занятные тени, как будто рисуя сплетённых руками— ветвями любовников.

— Молодые рады, что вы с Ягой будете на свадьбе, — между делом говорю Киру. Как и наши предки, мы зовём на свадьбу тех, кто близок нам и кого хотели бы ввести в семью. Это не просто попили— поели, а негласный договор помогать в случае необходимости молодой семье.

Отсюда и бралось старое “свои люди”. Те, что друг с другом на короткой ноге и всегда можно обратиться за помощью.

— Только я с пустыми руками, — Кир разводит ладони, подтверждая слова.

— Какой подарок, такой отдарок, — уловив последнюю фразу разговора, Всеволод выходит из храма с ритуальной одеждой для Кощея. Тот кланяется и забирает обновки. Ему тоже нельзя на девичник. Сговорённые уже не должны были вдвоём идти невесту провожать, потому что молодых свита разводит по разным домам, а значит, и сговорённые тоже разойдутся в разные стороны — плохая примета.

Я жертвую в поднесённую чашу несколько капель крови, для счастья молодых.

На самом деле, чтобы укрепить кровную связь в стае и избежать сложностей в дальнейшем. Всеволод смешает мою кровь с травяным сбором, вотрёт в чашу жертвенника, и над нею молодые станут приносить свои клятвы Дивии. А кровь моя будет им проводником и гарантом принятия нового члена в стаю.

Спустя час жду Марью, сидя на крыльце с чаем. Рядом на скамье свёрток. Чую её задолго до того, как процессия подходит ближе. От самой процессии уже и не осталось почти ничего. Марью, как главную самку последней ведут.

— Серёжа, — моя суженая, махнув провожатым, торопится по ступеням, сжимая в руках Тихона. что-то смутно напоминавшее Тихона… Смущается, явно.

— Это мне, душа моя? — кивнув на рукоделие, мягко интересуюсь я.

— Тебе, вот…

— Решила не отдавать? — даже от мысли всё внутри сжимается, как от мороза, но я знаю, что Марья останется. Чувствую. И могу справиться с иррациональным страхом потерять её.

— Ничего лучше мне не дарили, — рассматриваю неказистый подарок. Выглядит не шедевром, но слова похвалы правдивые. Правда ведь, самый дорогой мне подарок. Публичное признание, что свадьба не за горами.

— Я тебе тоже что-то принёс, — наклонившись поцеловать обветренные немного губы, тянусь к свёртку.

— Отдарок? — явно гордая собой, что знает такие подробности, Машенька улыбается.

— Отдарок. И символ моей любви.

63.1

— Это что? Скалка? — перевожу удивлённо взгляд. Как ни крути, на скалку даже отдалённо не тянет. Даже зная, что с кухней у Марьи отношения очень сложные, подозреваю, что образ скалки в голове у неё имеется. Ну хоть приблизительный.

— Почему скалка— то? — очень трудно сдержать смех, но стараюсь изо всех сил, чтоб ещё, чего доброго, не обиделась.

— Ну так сегодня все дарят что-то важное для дальнейшей жизни, для семьи, так?

— Так… — всё ещё не очень понимаю, куда ведёт. В моей голове семейное счастье и скалка — вещи не слишком родственные. Пироги дело хорошее, но мы уже выяснили, что с кулинарными антиталантами я готов примириться. И в свете этого было бы как минимум некрасиво дарить ей напоминание о недостатках.

— Так, ведь скалка — залог семейного счастья! — довольная собой Марья, оборачивает маленький свой кулачок ладонью, показывая, как всё просто. Или что уела меня тут. С потрохами уела. Молчу, жду продолжения. — Ну что ты, Серёжа. И на кухне хороший девайс, и в споре первая помощница! — смеётся заливисто и тепло.

Ветер подхватывает перелив её голоса и разносит под шелест листвы. В глазах отражаются огоньки над верандой. (На днях повесил для неё специально два фонаря, чтобы не оступилась в темноте). Такой заразительный её смех, не сдерживаясь теперь уж, присоединяюсь. Давно вот так не смеялся. Надо же, шутница у меня какая.