Алана Алдар – Хозяйка гостиницы, или Драконам вход воспрещен! (страница 4)

На лестнице на меня налетела та служанка. Лиза. Ойкнула и вжалась в стену, пропуская. Я поклацал угрожающе зубами и рассмеялся от её усилившегося испуга, и пошёл дальше, перешагивая за раз по две ступени.

— Пилу давай. И шлифовку, — потребовал я, вернувшись во двор.

Мужик убрал самокрутку за ухо и озадаченно посмотрел на меня по-новому. Не как на мальца несмышлёного.

— А это… ну, учить не надо что ли?

— Ну, могу поучить, если тебе надо, — я постучал брусом по ладони, подгоняя. — Ну, где там пила твоя? Я ужина лишиться не хочу. А жена моя — женщина строгая. Сказала не даст. Значит, не даст.

Причём не только ужин, а и всё что после.

— Жена? — Тихон почесал затылок. — Которая жена…

— Будущая, — рыкнул я, злясь. Какой нерасторопный персонал собрался. Одна орёт при виде хвоста, другой по пять раз просить не допросишься. — Пилу, сказал, неси и шлифовку.

— Пилу да… — поднявшись, Тихон поплёлся куда-то в отдельно стоявший домишко. Видно, сарай или подсобка, как у нас в поместье при главном доме, там, где я рос, пока не пришло время поступать в Академию.

— Пила вот, шлифовка, лобзик и колышки крепёжные, — мужик выложил передо мной нехитрый свой набор инструментов.

Я проверил инструменты на прочность лезвия, приладил на грубо сложенный верстак брус и принялся пилить по сделанной наверху отметке. Тихон следил придирчиво, как Даркстар на экзаменах.

— Ваше лордство, а вы откуда этого, ну, пилить-то?

Интересно, значит. Любопытный какой. Сломал я сегодня тебе шаблон, а мог ведь и голову за непочтение.

Я отложил пилу аккуратно, как учил Варга — наш плотник — и взялся за шлифовку.

— Шлифовать нужно бережно, ваша светлость. Чтобы дерево стало нежное, ласковое, как мамкины руки, — учил он. Опомнившись, шикнул сам на себя, пробормотал извинения и сунул мне в руки камень шлифовочный. Шершавый, колкий.

Я пришёл к нему с просьбой научить, потому что Варга был крупный, сильный. Почти как кузнец наш. На мой вопрос, откуда сила у него такая, плотник сказал, что дерево — материал такой. Любит нежность, но слабую руку не прощает, капризничает.

— Дерево как женщина, ваша светлость. Вроде крепкое, что угодно выдержит, а ежели гвоздь вобьёшь не туда — всё, на веки вечные некрасивая дыра. Ничем уж потом не загладишь.

Вот и пригодились детские увлечения. Кто бы мог подумать.

— Хотел сил в руках набраться, вот и учился топором и молотком управляться в детстве, — пояснил я.

Удивление Тихона меня забавляло. Не удивляло, нет, я давно привык, что видели меня не тем, кто я есть. Да я и не старался никому показывать себя другим. Каким хотели видеть, такого и получали.

Высокомерного, беззаботного, с золотым скипетром в руках.

— Так ведь драконам по силе никто не соперник… — удивился мужик, закурив свою сигарку.

— Так то драконам. Они просыпаются лет в пятнадцать. А до того ничем ты от человека не отличаешься. Даже иногда слабее, если вдруг…

Я погладил дерево ладонью, проверяя на зазубрины и шероховатости. Хорошо вышло, Варга бы хвалил работу.

— Пробойник у тебя есть? Я этим до завтра буду прилаживать, — я помахал в руке зубилом. Варга бы справился быстро, но я мастером по дереву не был. Умел кое-что ещё по верхам, без изысков и сложностей. Тут, чтобы не болталось внутри и вошло, не треснув, ювелирно рассчитать надо, а у меня ни времени, ни желания, ни навыка. Ну не верю я, что у этого дотошного не заготовлены пробойники для каждого вида. Слишком он любит лишний раз не потрудиться. Видно же сразу по нему.

— Ишь чего… пробойник.

— Неси, говорю.

— А то что? — Тихон прищурился.

До чего тут наглый народ. А ещё меня Даркстар наглецом и выскочкой помыкал. Вот где ни совести, ни воспитания. С драконом как с посудомойкой говорить.

— Да ничего. Выгоню тебя, как женюсь на хозяйке вашей, и всё это под мои бумаги перейдёт. Мне ленивые и несговорчивые в хозяйстве на что?

— Это ещё сначала надо жениться. Много вас таких ходит клинья подбивать, — забухтел мужик, но пошёл опять в свою подсобку.

Много, значит?

Я подавил в себе глухое раздражение от мысли, что моя упрямица крутит любовь с кем-то из местных. Ничего. Больше с сегодняшнего дня не крутит. Уж это я обеспечу легко.

Забрав у Тихона пробойник и молоток, я примерился по отметине в центре и приложил пару раз с силой, чтобы долго не возиться. Тихон присвистнул.

— Силу в руках набрать, значит, — крякнул он с уважением.

— С ней, чтоб ты знал, не рождаются. Ничего даром не даётся.

А мне так с первого вздоха, как будто жизнь пыталась горчицы подсыпать в каждую ложку.

Раньше, по детству, я очень на судьбу злился и обижался. Теперь благодарен. Не стал бы тем, кто есть, если бы жил по-другому. Может, и был бы вот этим с золотой ложкой в заднице и без понимания жизни. Мало что ли у нас таких на курсе учится. А в стране и того больше.

— Молоток я заберу наверх. Верну потом. Хозяйка где?

— Так на кухне, видать. Она в такой час завсегда ужин инспектирует. Самолично.

И столько восхищения и преданности в голосе. Тёплое, искреннее. Как только слуги и умеют, на моём опыте.

Я забрал молоток, шип-паз и ножку и пошёл искать кухню. По запаху, естественно.

— Хозяйка, изволь отвлечься, работу принимать, — окрикнул я с порога, подперев плечом дверной косяк.

Рокси суетилась по кухне с парой служанок и, по-видимому, поварихой. Руки в муке, волосы под светлым платком и огромные синие глаза.

Эрингиум.

Один в один.

У нас рос этот дикий и колючий цветок на полях. Весной всё поле казалось небом из-за него. Дикий, своенравный и красивый, как всё необузданное.

Глава 5

Рок

Маша, наша повариха, круглая, румяная, колдовала над огромной кастрюлей, помешивая наваристый бульон деревянной ложкой размером с весло. Рядом крутился Ванька, кухарчонок — тощий, весь в веснушках и с торчащими во все стороны рыжими вихрами, сейчас конечно же заправленными под белоснежный колпак.

— Рок, а че с этими костями делать-то? — Ванька тыкал пальцем в здоровенный таз с говяжьими ногами. — Они че, и правда в кастрюлю пойдут?

— Да куда ж им еще идти, умник? — я стянула с гвоздика свой рабочий фартук и повязала его поверх платья. — Холодец без костей как баня без пара. Вроде похоже, но вкус не тот.

Холодец, оливье, шуба. Традиционные русские блюда к Новому году. Я уже третий год подряд приучала местных к своим, родным кулинарным шедеврам. В первый год гости смотрели на холодец с таким подозрением, будто я предлагала им съесть живую лягуху. Во второй — уже пробовали с аппетитом, а в этом году супруги Крейн даже попросили рецепт!

Прогресс, одним словом.

— Маша, ты мясо промыла хорошенько? — я заглянула в таз. Кости выглядели прилично, без всяких там сомнительных моментов.

— Три раза промыла и скоблила щеткой, как велели, — Маша вытерла руки о передник. — Только вот не пойму никак, что вы так уперлись в это студенистое месиво. У нас и пирогов навалом, и жаркого…

— Традиция, Машенька, традиция, — я начала перекладывать кости в огромную кастрюлю. — Там, откуда я родом, Новый год без холодца вообще не праздник. Это как… — я задумалась, подбирая понятное сравнение, — как дракон без хвоста. Вроде и дракон, но чего-то важного не хватает.

Ванька фыркнул:

— Так драконы без хвоста не бывают!

— Вот именно. И Новый год без холодца тоже. Неси-ка воды, заливать будем.

Пока Ванька таскал ведро за ведром, я машинально нарезала морковь и лук. Пальцы двигались сами собой, а вот мысли… мозг усиленно прокручивал случившуюся катастрофу в лице одного наглого дракона.

Себастиан Штайн…

Из всех драконов в этом мире, из всех представителей высшего света и потенциальных женихов судьба решила подкинуть мне именно его. Самого опасного, самого…

— Рок, морковка-то у тебя какая-то кривобокая получается, — Маша заглянула мне через плечо.

Я посмотрела на разделочную доску. Действительно, морковь была нарезана как попало: одни куски размером с монету, а другие как на прикормку козам.