Алана Алдар – Хозяйка гостиницы, или Драконам вход воспрещен! (страница 26)

— Не хочу! — заорал я ему вслед. — Мне не нужна эта победа!

Я поднялся, но поскользнулся на крови и снова упал в снег коленями. — Я хотел семью! Слышишь? Я не хотел с тобой воевать…

Он наверняка слышал. Пока не удалился настолько, чтобы наша связь разорвалась.

Раненый довольно сильно. Куда он полетел?

Я встал и поплелся к горящему санаторию и Никите. Нужно сначала решить проблемы здесь. Я обещал Рок позаботится о ее доме. О наших людях. О семье, которую я себе выбрал.

А потом я поеду в столицу и официально откажусь от поста Наместника.

Я не хочу им быть.

Глава 29

— Живой? — первым делом я проверил Никиту. Он уже обернулся каким-то чудом и лежал теперь на снегу в подранных вещах, пропитавшихся кровью, как водой после стирки. Честно говоря, я думал, застрянет в облике зверя. Обычное дело для оборотня. Зверь лучше восстанавливается магически, чем человек, быстрее в разы. Видимо, так хотел сохранить свой секрет в тайне…

Для многих ли вообще секрет? Знает ли Романов, что у него тут оборотни плодятся? Или это разовый случай? Да вряд ли разовый, конечно.

Выглядел мэр-лесничий так себе. Теперь хоть понятно, с чего вдруг такое странное смешение должностей. Мэр и лесничий. В городских хоромах не очень-то и перекинешься в тайне от всех, другое дело — лес.

— Нам бы целителя. Ты ж знаешь, где взять, да? Ответа ждать было не от кого. Разодранная драконьими когтями грудь едва заметно вздымалась, вырванную из сустава кость, конечно, срастит настойка и время, а вот искорёженные и поджаренные сухожилья вряд ли. Может, разве что звериная кровь поможет, но тут я уверен не был. Оборотни, хоть тоже двуликие, сильно отличались по магическим схемам от драконов. Иначе восстанавливались, даже другой силой пользовались. По сути, вообще магией не обладали, кроме возможности перемахнуть в зверя и получить его способности.

— Пока я его найду, ты можешь и не дождаться…

Мне бы и самому не помешало к целителю. Разодранное шипом плечо кровило сильно. Рукав набух, потяжелел и теперь стал промерзать, мешая движениям. Лицо пекло. Хоть я и сбил жар от ожога о снег, драконья кровь всё равно хорошенько меня поджарила. Похоже, не видать моей невесте смазливой рожи жениха на свадебном пиру. Да и какой теперь пир…

Я замедлил, насколько мог, время для Никиты. Действие, вообще, очень краткосрочное, и чем дальше я буду отходить от медведя, тем слабее будет эффект от моей магии, но больше ничего сделать для него я не мог. В целительстве я как раз сам медведь. Неуклюжий и неповоротливый. Таких талантов звёзды, не отсыпали, хоть и пригодилось бы сейчас.

Я снял свой тёплый камзол, едва не взвыв от боли в руке, накинул на Никиту, чтоб не замёрз, и побежал в сторону санатория. Вернее, того, что от него осталось. Люди суетились, давя остатки пожара, кто-то рыдал, кто-то ругался. Там и тут слышалось «проклятущие твари, не было, так налетели на наши головы». Я ощутил укол вины, что принёс беду в эти дома. Ещё недавно ощущал себя частью этого мира, почти желанным уже гостем. Даже не гостем. Своим. Теперь и здесь не будет мне места. Станут винить за все грехи разом. Как в детстве винили за смерть матери, так теперь за пожарище. Вроде и не виноват, а с другой стороны…

— Тихон, все целы? Кто пострадал? — отмахнувшись от этих мыслей, я взял на себя роль того, кем с детства готовился стать — хозяина. Того, кто решает проблемы и устраняет последствия.

— Так вроде живёхоньки. Пару человек обгорело чутка, пока тушили-то, — отозвался Тихон и, что странно, ни во взгляде его, ни в голосе не было осуждения или презрения. — Постройки вот только… Не уцелело ничего. Как пальнул этот, так и всё занялось разом, мы и моргнуть не успели-то… Банька так вообще…

Я похлопал его по плечу, подмечая, что кафтан его обуглился в паре мест и порван на плече.

— Спасибо тебе, Тихон.

Он вдруг смутился: — Дак я что, за общее же дело, вашлордство.

Я кивнул.

— Нам бы целителя. Там Никита при смерти. Ты тут лучше людей знаешь, позови, кого надо. Я осмотрюсь.

— Так и вам бы целителя тоже, барин.

Я отмахнулся, буркнул, что в порядке и обойдусь пока, пошёл осматривать останки дома. Так грустно было смотреть на сожранное огнём. Я вспоминал, как ещё утром был здесь счастлив. Ель в столовой, комнату свою аварийную. И так всё это стало жалко… Даже не представляю, как Рок сказать. И как извиняться тоже.

Я её тут и нашёл, в самом центре усмирённого пожарища. Так и знал, что не послушается, прибежит. Да и можно ли ругать её? Она стояла, обняв себя за плечи, и смотрела пустым взглядом перед собой. Я замер, не зная, как к ней подойти и какими глазами на неё смотреть.

Сделал шаг, обнял аккуратно, не зная, оттолкнет или станет гнать от себя теперь.

— Прости меня, что не доглядел. Я виноват…

Она обернулась, сморгнула отрешённость. Безвольно опустила руки вдоль тела.

— Да ты при чём. Ты как будто за братца своего не в ответе.

Голос такой далёкий, пустой. Ни слёз в нём, ничего. Только мерзлота, как льдом всё заволокло. Я даже не сразу осознал смысл сказанного. А потом…

Я всю жизнь как будто только этих слов и ждал. Что не виноват. Что нет моей вины.

— Ты раненый вон! Что с лицом? А крови сколько!

В голосе появилась жизнь. И тревога.

Надо же. Я виноват перед ней, а она беспокоится, что поранился. Никого никогда раньше такие вещи не беспокоили. Я привык жить с мыслью, что сдохну — все только порадуются. А ей в такой страшный час за меня тревожно.

Неужели так бывает вообще? Неужели так со мной может быть?

Я прижал её к себе крепче.

— Ничего, это последнее, о чём тебе стоит волноваться. Прости меня за всё, что я в твою жизнь принёс. Мы всё исправим. Отстроим тебе каменный пансион. В два раза больше. Никаких аварийных комнат. На все 13 Королевств прославится. Обещаю.

Она всхлипнула, а потом обречённо и тихо прошептала в грязную мою рубашку:

— Да какая разница теперь… Всё равно уезжать скоро. Людям бы вернуть, где жить, многие жили прямо тут, в пристройках…

— Мы никуда не уезжаем, Рок. Я остаюсь на Стрельце. С тобой. У меня знакомые есть, откроем ресторацию при гостинице, если захочешь. Марья будет там главенствовать. Договоримся с Никитой на лесные туры и всякие рыбалки. Ты не плачь только. Я всё исправлю, обещаю.

Глава 30

Рок

Первые три дня после пожара я почти не спала, и не потому что негде было, наоборот, Никита, едва очнувшись после целительских манипуляций, предложил свой дом. Точнее, не предложил даже, а просто велел Тихону отвести всех туда, пока сам будет отлёживаться в больнице.

— Не спорь, — прохрипел он, ворочая языком и кивая на мой уже открывшийся в возражении рот. — Дом большой, места хватит и тебе с мужем, и всем гостям. Даром что ли мэрская резиденция? Да и печь там хорошая, жаль ёлки нет… так бы пир закатили, новогодний.

Не знаю уж, как пир, а печь у нашего мэра действительно оказалась хорошей.

И дом оказался большим, настоящий терем в два этажа, с резными наличниками и широким крыльцом. Как он здесь, один, вообще живёт?

Я раньше у него не бывала, чтоб вот так, по-хозяйски да во все комнаты нос сунуть. Так, когда только приехала в городишко этот, да собралась драгоценности Рокси пристроить в нужное дело, пришла на встречу к мэру, а он как-то сразу меня и раскусил. Что попаданка и вообще… Но после Никита всегда сам приходил в санаторий, а не приглашал к себе. Да и джентльменскую дистанцию держал.

Гости мои тоже удивили. Не разьехались кто куда, не требовали компенсаций или возмещения ужерба. А прям как семья, все дружно переехали к Никите и расположились кто где, не ругаясь за комнаты или удобства.

Супруги Викрейн заняли гостевую комнату на втором этаже, Эвелина, конечно, поворчала для порядка про «неподобающие условия», но без огонька, скорее по привычке. На это Лорд Викрейн только посмеивался и таскал жене горячий чай каждые полчаса.

Семья Хольберг устроилась в соседней с гостиной комнате внизу. Кто-кто, а Элиза была в восторге от нашего вынужденного переезда, терема Никиты, огромных шкафов с книгами и камина, в котором весело потрескивали поленья. Она носилась по дому маленьким непоседливым ураганом, и это странным образом успокаивало. Дети они такие… Им всё равно, сгорел ли мир дотла, за какие шиши восстанавливать санаторий, главное, чтобы было тепло, вкусно и родители рядом…

Агата решила делить комнату с Бертой, но обе бывали там крайне редко.

Первая привычно проводила дни и вечера у камина за книгой, лишь время от времени бросая на меня сочувственные взгляды. А Берта совершенно для меня неожиданно начала колдовать над обедами на кухне вместе с Машей. Повариха моя не падала духом, она чудом успела вынести из горящего здания свои драгоценные запасы специй и мою книгу рецептов!

— Главное спасла, — Маша прижимала к груди потрёпанную тетрадку. — Остальное нарастёт.

Нарастёт ли?

Стоя на пепелище и смотря на обугленные балки, торчащие из снега, как рёбра мёртвого зверя, я мало верила, что нарастёт… Вот тут была стойка, за которой я встречала гостей, а здесь лестница на второй этаж, та самая, скрипучая, с красным ковром. А вот тут… Я сглотнула комок в горле, тут была моя комната.

— Эй, — тёплые руки мужа легли мне на плечи. — Замёрзнешь же.

— Не замёрзну, у меня теперь личная печка есть, — я попыталась шутить, но голос предательски дрогнул.