Алана Алдар – Хозяйка гостиницы, или Драконам вход воспрещен! (страница 18)

Штайн

— Чего они шушуаются? — спросил Ваня, поглядывая на сбившихся в пчелиный рой женщин. Я знал, что такие вот стайки обычно и жалят всех кругом. Кто не с нами тот против нас.

— Да платья, небось, обсуждают, — успокоил я его.

Кухарчонок мой, как будущий мужчина, ощущал такие вот вещи, видать, нутром. Подставу от женского собрания чуешь за версту. Он, по юности принял на свой счёт, решил, видать, что недовольны его командирской должностью. Я-то знал, что дело во мне. Дамы временами кидали взгляды то на меня, то на медвежьего вида мужика из соседней команды. Похоже, знают что-то, чего я не знаю.

Оно и ясно.

Я тут вообще ничего не знаю.

Из людей никого. Из правил ноль. В моем детстве таких игр не было. Это не по статусу, не по задачам и отвлекает от важного.

У меня был камердинер, учителя и четкий, почти военный распорядок дня. Развлечения и снежные забавы там не предусматривались. Свободное время я тоже инвестировал в другие дела. Например, учился чему-то полезному. Игры полезным не казались. Я иногда поглядывал на мальчишек, кидавшихся снегом, но знал, что они не моего леса дичь. И что все равно не вписываюсь.

Я привык не вписываться. Для братьев я был недостаточно хорош. Для челяди слишком хорош. В самый раз не был ни для кого. Я положил всю свою юность, чтобы дотянуться и стать достаточно хорошим. И в Академии слыл звездой. Только… все они хотели со мной знаться исключительно из-за имени и из-за слухов о моей редкой магической силе. Ну и за деньги ещё. Никто просто за меня. Я иногда думал, кто из них остался бы со мной, проиграв я битву Наместников или вообще лишись магии. И каждый раз приходил к выводу, что никто.

Здесь я тоже ощущал себя чужим. И именно поэтому согласился пойти играть, когда Ванька предложил.

Подумал, а вдруг… вдруг совместное дело даст хоть прикоснуться к этому их общему счастью.

Как они меня бесили все эти гости. Улыбчивые и довольные. Им как будто было искренне приятно находиться вместе. Не по долгу службы или учебы. Не по безысходности. Приятно от души.

Это раздражало.

И радость хозяйки тоже. И ее радушие ко всем, кроме меня. Как будто жизнь всегда, куда бы я не подался, пыталась мне доказать, что я лишний. Что прав отец и лучше б жила мама. Потому что мне тут, на этой земле, не место. И никто не рад.

Я улыбнулся Ивану, ободряюще толкнул кулаком в плечо, как делали элитные подразделения королевской гвардии и принялся чинить забор, чтобы возвысить его до гордого звания форта. Мужики быстро поняли задумку и присоединились. Мы справились довольно быстро и к концу постройки я почти ощущал одобрение. Эти простые люди замеряли меня не по деньгам, а по делам. И один из уставших нам глыбы — Григорий — подбоченился, довольный результатом и похвалил вслух:

— Ладная работа, мужики! За такой стеной только от огненных шаров не попрячешься, а так даже осаду выдержит!

Снег, подтопленный магическим жаром уже взялся коркой и красиво блестел на солнце. Здесь вообще было более солнечно зимой, чем на Овне. У нас вечно какая-то трусливая хмарь. Маркус в детстве всегда говорил, что это от меня солнце прячется, чтоб рожу мою не видеть.

Я задрал голову наверх. Прямо к яркому световому диску.

Любуйся вот. Рожей.

Наклонился, слепил шарик снега и сложил у стенки.

— Давайте делать запас снарядов, — предложил я остальным. Соперники уже закончили свой форт и, похоже, опережали нас по вооружению.

Я оглянулся на женщин нашей команды. Продолжая шушукаться, дамы налепили себе небольшой оружейный завод. А мы, пока укрепляли бастионы, остались с голым задом против вражеских штыков.

— Три! Два! НАЧАЛИ! — загорланил Тихон, и первые снаряды полетели в нашу сторону. Я пригнулся. С моим ростом — мишень мечты просто. Стена едва доходила мне до груди, оставляя самое ценное — голову снаружи. На мое счастье, человек-медведь, которого я выбрал целью и противником номер один, тоже оказался крупным. Правда, на удивление ловким для таких габаритов. Я вынырнул из укрытия и кинул свой снаряд, увернувшись от снежка кого-то из противников. Мог бы легко смухлевать временем, но играл честно. Это ж не на должность наместника бой, а игра.

Нырнув назад в укрытие за снарядом и передышкой, я бросил взгляд в сторону Рокси. Играла она азартно, вскрикивала и даже визжала, когда снежок разбивался рядом. Забавная…

В этот раз наши взгляды встретились. Не весёлый прищур исчез, сменившись немым вопросом. Снежок в руке застыл, румяные щеки порозовело ещё сильнее, будто она смутилась от того, что поймана на подглядывании.

Я чувствовал ее взгляд каждый раз. Так что смотреть, чтобы знать, что смотрит она было не обязательно. Она об этом, конечно, не знала. И задумчивый, пытливый погляд часто жег мне то спину, то плечо.

Чего вдруг?

Ясно же дала понять, что спит и видит, когда улечу восвояси.

Странные какие эти женщины…

Я снова вынырнул и запустил снежком, на чутье.

— Ранен! — Заорал наш судья Тихон. — В плечо касание!

Мы играли до трёх ранений. Если попадали кому-то в грудь или голову, то считался убит с первого раза. Остальные рассчитывались ранением и не выкидывали игрока из строя воюющих.

— Кого ранил-то? — спросил у меня Ванька. Этот был ниже всех и форт закрывал ему обзор. С другой стороны и его самого полностью закрывал, отлично защищая.

— Да бездна знает, — отозвался я. — Вслепую стрелял.

— Никиту, похоже, — оповестил Григорий, выглянув из укрытия. — Везучий ты, драконья светлость. Никита боец опытный. Уже третий год выигрывает.

Мы как-то в ходе стройки легко перешли на тыканье и никакой неловкости не ощущалось.

Я слепил новый снаряд и подмигнул Ваньке: — Три года аж? Засиделся что-то на посту ваш вояка. Подвинуть бы надо.

И вынырнул из укрытия…

Глава 21

Снежок пролетел совсем близко, я даже не успел найти цель. Только увернулся от него и получил тут же удар от кого-то другого.

— Ранен в руку, Штайн, — тут же оповестил наш судья.

Я кивнул, выжидая, кто вылезет на новость из укрытия. Люди любопытные — выпрыгивают, как подснежники из земли весной.

Первый росток любопытства пробился почти сразу. Патлатая голова кого-то из местных показалась над бастионом противника. Если б был белобрысый, можно бы и за флаг капитуляции принять.

Я резко выкинул снежок и попал сразу в лоб!

— Матвей убит. Выбываешь! — как будто даже довольный моим метким броском, объявил Тихон.

— Опять не свезло! — пожаловался долговязый Матвей и поплёлся к судье. Подкатил какой-то пень и уселся рядом с Тихоном в зрителях. Я нырнул в укрытие за новым снарядом, едва избежав снежка справа.

— Как ты его! — восторженно заорал Ванька. Гордый, будто сам попал. — А я двоих подбил!

— Горжусь! — похвалил я и отдал ему слепленный снаряд. — Давай, меткий глаз! Ванька выпрыгнул и кинул свой снежок, но, похоже, в этот раз промазал, судя по его недовольному тону.

— Берта выбывает. Ранена в грудь Никитой! — огласил Тихон.

— Это она давно. Ещё до битвы, — заметил Григорий.

Он в ходе битвы повеселел и помолодел. Двигался проворно, как и положено бойцу. Даже ещё ни одного ранения не схлопотал. Рокси, кстати, тоже. Ловкая, худенькая — сложная мишень даже для меткого и быстрого стрелка. Сама она кидала резво, но чаще промахивалась. Зато подбадривала всех, визжала, как девчонка, и получала, похоже, огромное удовольствие от процесса. Варежки её промокли, снег налип на шерсть комьями, и теперь их самих можно бы запускать вместо снаряда.

«Потеряв» в женской части бойца, Ванька шмыгнул туда на подмогу и даже вывел из строя ещё одного противника.

Я слепил себе сразу пять снежков про запас, сложил у стенки, чтобы устроить обстрел без передышки, и вынырнул, едва не схлопотав снежком по макушке.

Один снаряд пришёлся мимо. Второй попал в медвежье плечо.

— Никита ранен! — оповестил Тихон. — Агата второе ранение!

Вот ведь медведь! Женщин выставляет.

Я кинул ещё один, но этот мордоворот легко спрятался за стеной форта. Пришлось пригнуться, выжидая момент. У нас ещё щель как раз такая удобная в стене. Хорошо через неё видно движения.

Мы потеряли почти всех бойцов. Правда, соперники тоже. У нас остались Ванька, Рок и я, у них — медведь Никита и ещё один местный.

— Сидит, хитрец! Выжидает! — обиженно протянул подкравшийся Ванька. — А давай я подставлюсь, отвлеку, а ты его снимешь? Успеешь?

Я-то, может, и успею, но отбирать у парня лавры не жажду.

— Давай лучше я подставлюсь? — Придумал тоже, — скривился Ванька. — Ты быстрей попадёшь. Я ж знаю. И потом, я тут командир. Мне и решать.

— Ну если приказ, как ослушаться? — Я приложил кулак к груди. Как символ верности воинской клятвы. Ванька кивнул, махнул Рок, чтобы присоединилась к нашему военному совету.

Она держалась в стороне в разгар битвы. Видно, не желала вступать в контакт.

— Значит, я буду приманкой, — сообщил ей Ванька. — А вы стрелками! Готовы?

Я глянул на розовощёкую и растрёпанную Рок. Румянец очень оживлял её бледную кожу. И глаза светились азартом, как заряженные магогни. Она кивнула и тоже бросила на меня взгляд.