Алан Тагаев – Балансирена. Том 2 (страница 4)

Бурк не ответил. Цена была астрономической. Но у него возникло четкое и холодное желание заполучить этот инструмент, этот идеальный рычаг для его Сферы. Это была цель.

— Как вас найти снова? — спросил он, забирая выбранные зелья и переводя на счет Брабруса несколько сотен балов, выпавших ему за неделю охоты. — Если приду в другой магазин.

— О, просто! — Брабрус одной из нижних рук протянул Бурку небольшую и теплую на ощупь карточку из перламутрового материала. На ней светился сложный символ. — Это мой код! Сохраните в интерфейсе! Укажете в любом терминале — и попадете прямиком ко мне, Брабрусу! Персональный сервис для перспективных клиентов!

Код тут же отобразился в углу зрения Бурка, встроившись в Систему. Он кивнул, спрятал зелья в «Инвентарь» и развернулся к выходу.

— Удачи, землянин! Не забудьте: мир Балансирены велик, а хороший продавец ценится на вес кристаллов души! — донесся сзади скрипучий голос.

Вернувшись к машине, Бурк увидел ту же картину: Константин сидел на пассажирском сиденье, уставившись в одну точку на потрескавшейся обшивке двери. Казалось, как Бурк оставил его, он не сдвинулся с места ни на миллиметр. Только глаза, невыносимо красные и воспаленные, выдавали внутреннюю бурю, теперь уже стихшую до ледяного штиля.

Бурк сел за руль, протянул несколько флаконов Косте и завел двигатель. Звук мотора казался грубым и кощунственным в этой давящей тишине.

Он вздохнул про себя. Пора было что-то делать с этим парнем. Сила — есть. Человек — сломан. Тащить с собой бесполезный груз глупо, но бросить уникальный класс на произвол судьбы — еще глупее. Николай назвал бы это «неоптимальным распределением ресурсов».

Бурк смотрел на дорогу, но его мысли крутились вокруг непривычной и раздражающей задачи: как привести в чувства того, у кого, вероятно, не осталось никаких эмоций? Ничего, кроме пустоты…

Глава 2 Буря неудачи

Бурк раздумывал, что ему делать с Костей. Все варианты казались неправильными. Утешать? Не умел. Приказывать? Бесполезно. Ждать, пока само рассосется? В этом мире «ожидание» было синонимом слова «смерть».

«Черт с ним!» — проскрежетал про себя Бурк и, не найдя решения, сделал то, что умел лучше всего. Действовал по плану. Он завел двигатель, бросил последний взгляд на молчаливую статую на пассажирском сиденье и тронулся в сторону города. Решать будет дорога. Или бой. Или просто время. А пока нужно двигаться.

Они проехали в гнетущем молчании минут пятнадцать. Бурк уже начал прикидывать, где бы найти на ночь относительно целое здание, как вдруг машина дернулась. Рывок был резким, будто кто-то схватился за ось. Затем — еще один. И еще. Странная аритмичная вибрация пошла по кузову.

И тогда замигали фары. Сначала у их внедорожника, потом у брошенной «Тойоты» в кювете, потом у разбитого фургона через дорогу. Желтый аварийный свет мерцал по всему шоссе, и это было так же неуместно, как гирлянда на поминках. А через секунду взвыли сирены. Десятки автосигнализаций — хриплых, надрывных и пронзительных — слились в оглушительный симфонический ор. Звук бил по барабанным перепонкам, давил на сознание.

Бурк вырулил на обочину и заглушил двигатель. Фары его машины погасли, но вой вокруг только нарастал. Он выскочил из внедорожника, с силой хлопнув дверью. Звук потерялся в общем гвалте.

— Сиди внутри! — бросил он через окно Константину, но тот, казалось, и не думал шевелиться. Лишь его взгляд, до этого пустой, теперь выражал ужас.

Бурк обернулся, сканируя местность. Шум. Не просто вой сирен. Гул, топот, лязг, рык. И вдруг на повороте дороги, около груды металлолома, Бурк увидел картину, которую мозг отказался принимать сразу.

Впереди показался парень в разорванной куртке цвета хаки и с торчащими в разные стороны темными волосами. Он семенил, спотыкался, оглядывался с таким выражением паники, что оно граничило с комическим. А за ним неслась толпа. Пестрое и ревущее месиво из десятков монстров: скрабанты с щелкающими клешнями, прыгуны с игольчатыми спинами, двуногие ящеры. В центре этого потока Бурк заметил две массивные фигуры. Одна походила на минотавра из дешевого фэнтези, с рваными рогами и примитивной секирой в руках. Вторая представляла собой нечто желеобразное, пульсирующее, с десятком щупалец, каждое из которых заканчивалось костяным лезвием.

Вся эта адская кавалькада двигалась странно: монстры толкались, спотыкались, падали, поднимались, снова бежали. Парень впереди то исчезал за обломками, то появлялся снова, уворачиваясь от клешней или щупалец и полагаясь на слепую удачу: он поскальзывался как раз в тот момент, когда удар проносился над его головой, или на него падал другой монстр, отталкивая первого.

И вся эта ревущая и спотыкающаяся лавина неслась прямо на Бурка.

Он инстинктивно отскочил к капоту машины, выхватывая из «Инвентаря» свой боевой посох. Сфера активировалась автоматически, натянув вокруг него невидимый купол радиусом в три метра тридцать три сантиметра. Он приготовился встретить первый удар расчетливо и холодно, используя хаос в своих целях. Но в груди скребло неприятное чувство. Тревога. Острая и не имеющая связи с монстрами. Она исходила от этого бегущего парня. От самой картины. В ней была какая-то неестественная нелепость.

И когда беглец уже был в сотне метров, все и произошло.

Раздался не взрыв, а именно детонация — резкий хлопок, после которого мир на секунду сплющило тишиной. Одна из брошенных на обочине машин просто разорвалась изнутри. Не от огня, а от чего-то иного. Ее корпус разлетелся на мелкие острые осколки, которые со свистом врезались в толпу монстров.

За ней, как по цепной реакции, рванула вторая машина, третья. Каждый взрыв был точечным, направленным, будто чья-то невидимая рука тыкала пальцем в бензобак именно в тот миг, когда рядом оказывалось больше всего тварей.

Хаос достиг апогея. Огромную волну существ буквально разметало. Неистово ревущий минотавр занес секиру для сокрушительного удара по ничего не понимающему пареньку, но в этот момент у машины, на которую тот в панике попытался залезть, отвалилось колесо. Оно сорвалось с оси и, набрав невероятную скорость, покатилось прямо под ноги чудовищу. Минотавр поскользнулся на покрышке. Его могучий замах превратился в неконтролируемое вращение. Секира, описав дугу, полетела в гущу других монстров, крутясь, как гигантский стальной вентилятор.

Началась бойня. Клешни, щупальца, головы — все летело в стороны, смешиваясь в невообразимый кровавый «салат», как если бы сама Фортуна сошла с ума и начала играть в боулинг живыми кеглями.

Бурк замер. Его «Абсолютная Сфера» вдруг дрогнула. Точнее, не дрогнула, а засбоила. Он на мгновение потерял чувство пространства внутри нее, границы поплыли, эффекты ослабли. Через секунду все вернулось, но тревога в его груди превратилась в леденящее понимание. Это не случайность. Это что-то… что-то, что вмешивается в саму ткань реальности вокруг этого парня. И вмешивается хаотично, абсурдно, с чудовищными последствиями для всех, кроме него самого.

Он перестал думать о контратаке. Теперь он просто выживал. Уворачивался от летящих обломков, отскакивал от дернувшегося с места грузовика, отбивал посохом отлетевший коготь, который падал по такой нелепой траектории, что предугадать ее было невозможно. Он наблюдал, как полуволк-полумедведь, сделав неверный шаг, всей тушей насадился на отравленное жало напоминавшего скорпиона монстра. Как огромный скелет какого-то титана внезапно обрушился на бесформенную слизь с щупальцами, раздавив ее в мокрое пятно.

И в центре этого сумасшедшего цирка, под днищем искореженной легковушки, зажмурившись и закрыв голову руками, пытался спрятаться тот самый парень.

Константин в салоне пикапа вжался в сиденье. Его глаза, еще недавно пустые, теперь были широко раскрыты. В них отражались вспышки, в которых были видны падающие тела и их летящие части. Его мозг, отключенный горем, был атакован уровнем абсурда, который не поддавался никакой, даже самой поврежденной логике.

И так же внезапно, как началось, все кончилось.

Последняя тварь — мелкий крылатый нетопырь — с писком врезалась в открытую дверцу холодильника, выпавшего из разбитого фургона, и затихла. Сирены захрипели и умолкли. Воцарилась тишина, оглушительная после какофонии, нарушаемая лишь потрескиванием горящей проводки и редкими предсмертными судорогами.

Пейзаж вокруг напоминал поле битвы, которую устроил сумасшедший бог. Повсюду лежали тела, части тел, лужи странных жидкостей. И стоял запах озона, гари, крови и чего-то кислого, чуждого.

Бурк медленно опустил посох. Он был невредим благодаря инстинктам и Сфере, но чувствовал себя так, будто его только что прокатили в центрифуге. Он уставился на торчащие из-под машины ноги в рваных кедах.

Парень осторожно выполз, огляделся вокруг с таким искренним, неподдельным ужасом и изумлением, будто видел все это впервые. Его взгляд встретился с взглядом Бурка.

И Бурк, чей словарный запас для выражения необычных эмоций всегда был скуп, выдавил из себя единственное, что пришло в голову:

— Какого… черта?

Парень, все еще дрожа, попытался улыбнуться. Получилась жалкая гримаса.

— Э-э-э... извините? — пискнул он. — Как дела?..

Парня звали Давид. Сидя на корточках среди тлеющих обломков и монструозных останков, он, заикаясь и жестикулируя, изложил суть своей трагедии.