Алан Нукланд – По дороге могущества. Книга третья: Падение. Том II. (страница 18)

Ещё сильнее подросший с нашей последней встречи полоскун ловко крутанул кинжалы, перехватив их из обратного хвата на стандартный, лезвием от себя, и опалил меня горящим взглядом, полным незамутнённой ненависти. Он жаждал убить всех мерзких людишек, и в особенности меня, убийцу своего друга — секача.

И в этот момент ко мне пришло твёрдое понимание.

Его ни за что нельзя оставлять в живых. Нельзя позволить ему стать сильнее.

Стиснув рукоять Халдорна, я оскалился.

Он должен умереть здесь и сейчас!

Миг — и мы устремились друг к другу. И едва енот оказался на расстоянии атаки, я подогнул колени, нагнулся и ударил по дуге, стремясь разрубить надвое его ноги. Но полосатый ловко перескочил пронёсшееся лезвие, эффектно перевернувшись в воздухе, а затем оттолкнулся от сражающегося рядом воина задними лапами и стрелой устремился ко мне, метя лезвием в прорезь шлема. Реакция не подвела и мне удалось отбить опасный удар — наши клинки с лязгом столкнулись. Но енот на этом не остановился, продолжая осыпать меня градом ударов, постоянно меняя их траекторию и выискивая слабые места. Пользуясь тем, что моё зрение было ограничено шлемом, он уворачивался от ответных атак и стремительно менял своё местоположение.

— Ах ты маленькая скотина! — ревел я в бешенстве, пытаясь попасть по юркому противнику.

Просчитав движения врага, я подловил его на очередном торможении и растянулся в молниеносном выпаде. И мой колющий удар почти достиг своей цели, но еноту каким-то непостижимым образом удалось парировать его кинжалом — лезвие Халдорна со скрежетом прошлось по стали звериного оружия у самой полосатой морды. Не хватило буквально сантиметра, чтобы пронзить ему голову!

Воспользовавшись моей неудачной позицией, полоскун бросился вперёд, проскочил у меня между ног и воткнул кинжал во внутреннюю сторону колена. Нога тут же подогнулась и я с криком боли и ярости припал на неё, рухнув на разрушенную мостовую. Не теряя момента енот быстро запрыгнул мне на спину и с рёвом вонзил клинок в шею. Внутренний кожаный воротник частично погасил удар, но боль от засевшей в горле стали всё-равно была адской. Но я не растерялся, резко выбросив руку назад и успев схватить не успевшего отпрыгнуть мерзавца. Со всей силы я несколько раз ударил его об землю, а затем прижал к ней, навалившись всем весом. Чувствуя, как хрупкие кости моего заклятого врага трещат от напряжения, и видя, как он задыхается, я занёс над ним меч, чтобы положить конец нашему противостоянию.

И тут на меня налетело что-то сильное, схватило и отшвырнуло в сторону. Кувыркаясь по земле, мне с трудом удалось не выпустить из рук меч. Прекрасно понимая, что каждая секунда промедления может стоить жизни, я вскочил на ноги и повернулся к новому сопернику.

Огромный черный волколак с наполовину оторванным левым ухом и свежими шрамами на губе и брови, растопырив могучие лапы, угрожающе взревел. Смерив меня сузившимися зрачками, он повернул морду к тяжело дышащему еноту и что-то прорычал. Полоскун приподнялся и вяло огрызнулся, на что волколак прижал уши и громко гаркнул. Енот бросил на меня полный злобы и ненависти взгляд, схватил выпавший из лапы кинжал и, развернувшись, засеменил прочь, вскоре скрывшись за спинами атакующих.

Я с досадой смотрел вслед удаляющемуся зверьку, пока его обзор не загородил собой волколак. В усмешке оскалив клыки, он поднял лапы, из которых мгновенно выросли длинные, смертоносные когти.

Я прищурился и рывком убрал щит на плечо, а затем крутанул меч, чтобы расслабить затёкшую кисть, и приготовился к схватке со свирепой тварью.

Раненная енотом нога предательски подгибалась, а проколотая шея адски пульсировала, заливая кровью горло и грудь. К тому же то и дело приходилось сплёвывать наполняющие рот алые сгустки, чтобы не наглотаться. Судя по всему артерию не задело, да и лезвие вошло не глубоко, так что сейчас об этом можно не беспокоиться — “Амулет Кровавой Герцогини” немного восполнит единицы жизни за счёт поглощения крови, да и “Выносливости” у меня много, переживу.

Если, конечно, волколак не загрызёт раньше.

Огромный черный волчара запрокинул голову и завыл, а потом сорвался с места и кинулся в атаку. Пользуясь опытом нашей прошлой схватки, я уже был готов к его размашистым ударам и ловко ушел в сторону, тут же обрушив меч на открывшееся правое плечо. Шерсть и шкура хищника хоть и дают ему дополнительную естественную броню, но и она не совершенна — лезвие рассекает плоть и из пасти твари вырывается яростный рёв. Развивая появившееся преимущество делаю шаг вперёд и наношу колющий в горло, но он отбивает этот выпад когтями и сразу пытается вонзить их мне в бок. Ожидая чего-то подобного мгновенно отшатываюсь и бью дриарилловым кулаком по его летящей лапе.

О, да! Какое же это упоение, слышать хруст и следующий за ним вопль боли и негодования своего врага! Так тебе, волчонок! И уж поверь — это не единственный сюрприз, который тебя сегодня ждёт!

Широким взмахом меча заставив волколака разорвать дистанцию, я оскалился окровавленным ртом, вытянул в его сторону магическую руку и активировал Коллапс.

— Палмазорг Архд!

Огненная вспышка на секунду слепит глаза и объятый пламенем шар летит прямо в широкую грудь волка. Но я сильно недооценил выродка — резко отпрыгнув влево, он присел на все четыре лапы и, словно выпущенный из арбалета снаряд, в молниеносном прыжке устремился ко мне. Врезавшись своей тяжеленной тушей, он обхватил меня лапами и опрокинул на землю. И не успел я опомниться, как этот бешеный монстр навалился всем весом и сомкнул полную острых зубов пасть на моей голове. И сила сжатия волчьих челюстей была настолько велика, что шлем начал медленно сминаться, с каждым мгновением сильнее и сильнее вдавливаясь в мою голову.

Чувствуя, как металл всё глубже вгрызается в плоть, я с криком обхватил правой рукой голову волка и изо всех сил прижал к себе. Дёрнувшись, черный волколак стал терзать меня когтями, пытаясь вырваться и освободить застрявшую пасть, но я держал крепко. Нашарив дриарилловой рукой рукоять набедренного кинжала, вытащил его и стал с остервенением втыкать лезвие в шею монстра, не остановившись даже тогда, когда густая кровь хлынула мне в шлем, залив лицо и затекая в горло. Захлёбываясь вязкой жидкостью со стальным привкусом, я глотал её и безостановочно наносил удар за ударом до тех пор, пока рывки волколака не стали становиться всё слабее и слабее, и, в конце концов, не прекратились совсем. Лишь тогда я наконец ослабил хватку и скинул с себя окровавленную тушу мёртвого зверя.

С усилием приподнявшись, немного отдышался и, спрятав кинжал обратно в ножны, нащупал плохо слушающимися пальцами под подбородком застёжку ремешка и едва смог расстегнуть её. Затем, ухватившись поудобнее, с трудом стянул искорёженный шлем с головы, при этом расцарапав лицо железными сгибами. Тряхнув головой и стараясь не обращать внимания на бешеный стук в ушах, я закинул шлем в схроновую сумку и поспешно сорвал с пояса бутыль с эликсиром исцеления, опустошив его до дна за пару глотков. Спустя пару секунд изрядно полегчало и ко мне наконец вернулась ясность сознания, а с ней и понимание творящегося вокруг хаоса, в котором я всё ещё нахожусь.

— Саргон!

Кто-то схватил меня за плечо и я рефлекторно дёрнулся, но, вскинув взгляд, узнал тяжело дышащего лорда Драйторна, чьё оружие и доспехи были залиты кровью и несли многочисленные отметины бушующего сражения.

— Приходи в себя, парень! Надо уходить отсюда как можно скорее, коли шкура дорога!

— Я уже в порядке, милорд! — Моя рука метнулась к плечу, но вместо привычной рукояти меча ухватила лишь пустоту. Лихорадочно осмотревшись, я нашел взглядом выпавший при падении клинок и едва успел дотянуться и взять его, как вдруг раздался пронзительный визг и с крыши на нас спрыгнул огромный паук, одним мощным ударом длинных лап отшвырнувший барона в сторону. И как только лорд рухнул на землю, эта многоногая тварь ринулась к нему и в неистовом бешенстве принялась раз за разом вонзать гигантские хелицеры в его тело.

С воплем вскочив на ноги, я оттянул руку с Халдорном и метнул его, словно копьё. Лезвие клинка почти по самую рукоять вошло в многочисленные глаза твари и она с омерзительным воплем выгнулась и стала неуклюже пятиться назад, скребя пузом по разрушенной мостовой. Я же подскочил к двуручному мечу барона, схватил его и бросился на паука. Чувствуя вливающуюся в меня мощь двуручника, я размахнулся и одним ударом снёс твари переднюю лапу. Во все стороны брызнула зелёная кровь. Не останавливаясь, я сделал разворот вокруг себя и опустил острое лезвие на вторую лапу, отсекая и её тоже. Паук забился в конвульсиях, вопя и пытаясь отползти, но, быстро забежав ему в бок, я с разбегу воткнул клинок прямо в туловище, нанизав выродка на сталь, а затем в ярости приподнял над собой и отшвырнул в сторону вместе с застрявшим мечом.

Едва с пауком было покончено, я ринулся обратно к стонущему лорду и, окинув его взглядом, крепко выругался: доспехи во многих местах пробиты, всё вокруг залито кровью, но самое ужасное в том, что хелицеры твари оторвали барону левую ногу прямо посередине бедра. Не теряя времени быстро осматриваюсь и подскакиваю к ближайшему трупу гвардейца, срываю с него пояс и тут же возвращаюсь к Драйторну, склоняюсь над обрубком и, не обращая внимания на вопль барона, что есть силы затягиваю на нём ремень, останавливая толчками хлещущую кровь. После плохо слушающимися пальцами вытаскиваю из схроновых отсеков несколько пилюль исцеления и обезболивающего и, приподняв Дэриору голову, насильно заталкиваю их ему в рот.