Алан Нукланд – По дороге могущества. Книга третья: Падение. Том II. (страница 20)

— Сбальдарс!!

Испещрённый символами дриарилл покрывает морозная наледь и вырвавшаяся ледяная стрела разбивается вдребезги об широкую грудь идущего на меня великана.

— МЬЁЛЬНИАВИ!!! — отчаянно рвётся из груди очередной активатор плетения и ярко-синие жгуты разрядов обвивают черную сталь, а через мгновение сверкающая молния ударяет прямо в глаз циклопу.

Однорог вскинул руку к лицу и громогласно заорал от боли, а всё его тело забилось в судорогах от высокого напряжения, пронзившего каждую мышцу. Не теряя времени, я ломанулся вперёд и, пробегая между ног гиганта, размахнулся двуручником и рубанул его по внутренней стороне колена, рассекая связки. Циклоп покачнулся и с рыком рухнул на подогнувшуюся ногу, а я помчался дальше, надеясь, что эта рана его задержит хотя бы на несколько секунд.

Сердце бешено билось в груди, лёгкие горели, а ноги древенели от напряжения, но я упорно гнал себя к барбакану, до которого оставалось уже не более нескольких сотен метров. Я уже даже видел столпившихся там людей и различал сияние защитного купола, прикрывающий опущенный мост!

Внезапно над моей головой проносится кувыркающаяся телега и падает впереди, разбиваясь вдребезги. Тут же торможу и резко разворачиваюсь как раз в тот момент, когда циклоп, подняв над головой большой каменный обломок, с натугой бросает его в меня. И, видя неотвратимо приближающийся, вращающийся в воздухе булыжник, я абсолютно чётко осознал, что не смогу ни отбить его, ни увернуться. Тогда я потянулся мыслью ко всем своим артефактам в отчаянной попытке найти спасение, и вдруг получил неожиданный отклик от одного из них.

Щит Светочи молниеносно сорвался с плеча, увеличился до полноразмерного и повис в воздухе прямо передо мной. Вот только на фоне летящей в нас огромной глыбы он выглядел столь незначительной и слабой преградой, что я невольно сжался в ожидании удара и приготовился быть раздавленным всмятку.

Вот только об одной вещи я забыл.

Щит Светочи — неразрушим.

Обломок со всего маху обрушился на чёрный стальной треугольник и разлетелся в каменные клочья. Но так как щит был привязан ко мне каким-то магическим полем, то инерция от этого страшного удара отнесла меня спиной вперёд и я пробороздил ногами несколько метров.

Всё ещё с трудом веря в произошедшее, я несколько мгновений изумлённо таращился на висящий передо мной “Светоч” и пришел в себя лишь тогда, когда раздался грохот вновь начавшего бежать ко мне циклопа.

Вот же неугомонная тварь! Подволакивает правую ногу, но всё же бежит, зараза! Да ещё и не один — вместе с ним мчится целая гора перебравшихся через завал силзверов!

Зарычав, моментально теряю к щиту интерес и снова вступаю в гонку со смертью, при этом всё же краем глаза отмечая, что “Светоч” с лёгким стуком вернулся на плечо.

Однорог позади бешено ревёт и с каждой секундой грохот его шагов становится всё ближе. Я же уже буквально выдавливаю из себя последние силы, не отрывая глаз от явственно различимой и приближающейся цели — столпившихся у подъёмного моста людей.

Неужели эти идиоты не видят меня?!

— Помогите нам!!! — надрывно реву я во всю мощь гудящих лёгких. — Помогите, вашу ж Лядь!!!

Не знаю, расслышали ли они меня, но как только силзверы вошли в зону поражения, стоящие на стене барбакана лучники и маги стали безостановочно пускать в них лавину за лавиной из стрел и заклинаний. И, судя по воплям боли и ярости, их атака была вполне эффективна, но оборачиваться и проверять это я не стал, полностью сосредоточившись на беге.

Последние двадцать метров!

Ноги подкашиваются и заплетаются, но усиливающийся позади рык как никогда мотивирует и подталкивает в спину, за краткие мгновения выветривая из сознания даже намёк на усталость.

Ещё десять!

Ну же!!! Поднажми!!! Осталось ведь совсем чуть-чуть!!!

Однорогий циклоп вырывается вперёд и протягивает руку, чтобы схватить меня и раздавить в кулаке, но в этот самый миг я делаю последний шаг и пересекаю границу защитного барьера.

Всё. Мы наконец в безопасности.

— Лекаря! — Хрипло кричу я, расталкивая кинувшихся поддержать меня воинов. — Позовите лекаря! Лекаря, Лядь вас задери!!!

Миновав подъёмный мост, я вбежал во внутренний двор.

— Лекаря!!!

— Саргон! Саргон, я здесь!

— Вейри! — Я резко развернулся и кинулся к выскочившей мне навстречу целительнице. — Вейри, у меня лорд! Лорд Драйторн!

Бросив двуручник, я осторожно снял с плеча бесчувственного барона и уложил его на землю. Древние, только бы он ещё был жив!

Вейри поспешно достала из сумки какую-то ампулу, сломала крышку и сунула её под нос Дэриору. Несколько долгих секунд ничего не происходило, но затем барон вдруг сделал глубокий вдох и широко распахнул глаза, тут же закашлявшись.

Живой! Он живой!! Древние, спасибо!!!

— Кто это сделал? — услышал я вопрос алхимика, но не сразу понял, что она обращается ко мне. — Саргон! Кто это сделал с ним?!

Я вздрогнул и посмотрел на женщину.

— Паук. Огромный чёрный паук.

Лицо Вейри помрачнело и она поджала губы.

— Значит, в крови наверняка яд… Ясмер! — Из стоящей вокруг толпы вышел испуганный парень. — Колдуй поддерживаемое плетение исцеления с тактом восстановления “ежей” по одной раз в три секунды! Нам надо понять, как быстро он теряет жизни. Все остальные сюда! Осторожно поднимаем его и несём в замок!

Неожиданно лорд крепко схватил меня за предплечье и прохрипел:

— Вельхорк? Вельх?..

— Нет, милорд. — Я положил поверх его руки свою. — Это я, Саргон.

По сигналу Вейри барона поднимают и он стонет от боли, не переставая метаться в бреду.

— Сын! Вельхорк! Где Вельх, где мой сын? Почему его здесь нет? Где он? Где?!..

Ладонь Драйторна соскользнула и я остался стоять, наблюдая за тем, как его уносят. А когда они скрылись среди толпы, я, чувствуя внутри полную опустошенность, отвёл глаза в сторону. Мой взгляд медленно скользил по плачущим лицам людей, останавливался на окровавленных мёртвых телах, чьи очи тьмы смотрели в тёмные небеса, а в ушах стояли непрекращающиеся крики боли и страданий. Смотря им в глаза, я понимал, что только что у всех этих людей отняли самое дорогое, то, что поддерживало в них хрупкие силы.

У них отняли надежду.

Я опустил голову и не отрываясь уставился на валяющийся у ног двуручный меч барона. Затем всё же наклонился и поднял его, сжав потёртую рукоять и смотря на залитую засохшей кровью гарду, в центре которой был выгравирован герб Рэйтерфола. И чем дольше я смотрел на него, тем сильнее крепло во мне принятое решение.

Стиснув зубы, я резко развернулся и направился обратно к барбакану. Подходя к нему, увидел устало стоящих у выхода Сидиуса, Водлара и Демонариума, и свернул к ним.

— Больше никто не вернулся? — спросил я, встав рядом и бросив взгляд на открытые ворота.

Водлар покачал головой, перемотанной кровавой тряпицей.

— Нет. И уже вряд ли кто-либо вернётся.

Моё лицо помрачнело.

— Значит, будете закрывать врата?

— Да. — Сидиус тяжело вздохнул. — Как только у магов кончатся силы на поддержание последнего барьера, мы поднимем мост.

Я повернулся к Демонариуму.

— Сколько до этого осталось времени?

Маг слегка пожал плечами.

— Не знаю. Может, ещё несколько минут. — Он провёл дрожащей рукой по бороде. — Среди магов слишком большие потери и оставшиеся выжаты досуха. Восстанавливающие пустарную энергию эликсиры уже перестают давать эффект из-за постоянного применения.

— Ясно. — Я опустил задумчивый взгляд на двуручник в своей руке, а затем шагнул к Водлару и отдал ему клинок. — Держите, капитан. Это меч барона.

Развернувшись, я пошел к распахнутым вратам и на ходу прокричал, не оборачиваясь:

— Если я не вернусь до того, как маги прекратят поддерживать барьер, то поднимайте мост и не ждите меня!

— Эй! И что же ты собрался делать?! — бросил мне вслед мастер Сидиус.

Моё лицо скривилось в яростной решимости.

— Исполнить свой долг!

Пройдя мост, я выхватил Халдорн и остановился у самой границы магического барьера, отделяющего нас от орды бешеных хищников и монстров. Я стоял и смотрел каждому из них в глаза, а они скалились окровавленными клыками и рычали, с капающей из пасти слюной.

Звери. Безмозглые, кровожадные выродки. Вот, кем все они казались, и вот те, кого я видел перед собой.

Видел, потому что хотел видеть только это.

Но ведь это всё был обман.