Алан Нукланд – По дороге могущества. Книга четвёртая: Роган (страница 29)

Но только не Горзата.

Стоя за спинами своих воинов, в момент взрыва он резко опустился на одно колено и закрылся щитом, и теперь грозной скалой поднялся на ноги прямо посреди бушующего пламени.

Ухмыльнувшись, я поднял руку и указал на вражеского легранда.

— Не трогать Горзата! — Опустив руку, я посмотрел ему прямо в глаза. — Он — мой!

Легранд лишь молча поднял щит, а в следующее мгновение мы двинулись навстречу друг другу.

Я просто шел на него, не делая ни малейшей попытки защититься, и он нанёс удар первым — сверкающий меч обрушился сверху, но я, к величайшему удивлению Горзата, с лёгкостью перехватил острейшее лезвие левой ладонью, а затем совершил стремительный рывок вниз, схватил его правой рукой за ногу и тут же с силой дёрнул на себя. Легранд с криком рухнул на землю, и я, не отпуская при этом лезвие вражеского клинка, мгновенно придавил его сверху, уперевшись коленом ему в щит. Он попытался было вырваться, но все его отчаянные попытки оказались тщетны — активировав на себе заклинание утяжеления, моё тело превратилось в неподъёмную глыбу, с каждым мгновением давящую ему на грудь всё сильнее, и сильнее…

Смотря гуатскому выродку прямо в глаза, я оскалился в широкой улыбке и стал очень медленно наклонять лезвие его собственного меча к оголённой шее, на которой маняще пульсировали вздувшиеся от напряжения вены. Горзат, так и не выпустивший из ладони рукоять клинка, приложил все свои силы, чтобы остановить неуклонно приближающееся к горлу оружие, и в глубине его глаз вспыхнул самый настоящий, неподдельный ужас.

Моё сердце забилось сильнее.

Ниже… Ещё ниже…

Я плотоядно зарычал, когда острая сталь наконец коснулась кожи и по шее скользнула струйка крови…

— ХВАТИТ! — громоподобный, полный непоколебимой власти голос разнёсся по площади.

Скрипнула закрывшаяся дверь, раздался звук неспешных шагов и скрип лестницы на веранде, а затем надо мной нависла тень. Слегка помедлив, я поднял глаза на спокойно стоящего старого жаброида, смотрящего на меня сверху вниз.

— Расслабься, Хайзен. — Я ухмыльнулся. — Я всё равно не собирался его убивать. — Мой взгляд вновь опустился на замершего в страхе легранда, боящегося даже пошевелиться с приставленным к шее лезвием. — Малыш Горзат нам ещё нужен.

— Неужели? — голос старосты был полон льда. — И зачем же, Саргон? Что же именно сподвигло тебя нарушить мою просьбу и свершить всю эту… — он окинул взглядом притихших односельчан в окровавленных одеждах, виновато опустивших глаза, — резню?

— О, не волнуйся. — Не переставая смотреть Горзату в глаза, я скользнул дриарилловой ладонью вдоль лезвия к рукояти, вытащил её из судорожно сжавшихся пальцев легранда и отбросил меч в сторону. — Ответ тебе понравится.

Выпрямившись, я коснулся схроновой сумки и вытащил из неё голову Каза, чьё лицо было перекошено маской навеки застывшей боли и ужаса.

— Я тут немножко пообщался с дружком нашего “любимого” Горзата, — я потряс оторванной головой, — и выяснил одну прелюбопытейшую вещь! Видите ли, так как пока что, чисто формально, бывшие жители рэйтерфолского королевства ещё не считаются афилемскими подданными, то наши отважные и донельзя находчивые солдатики решили этим воспользоваться и забрать себе всё имущество мирянских деревень, — с ухмылкой на лице мои глаза скользнули по мрачным лицам выдрихинцев, — которое для них собственноручно соберут сами же жители этих селений.

Выждав пару секунд, я практически вплотную наклонился к лицу шумно дышащего Горзата и приблизил к нему голову Каза, на которую он невольно бросал полные страха взгляды.

— Однако мой оч-чень общительный собеседник ясно дал понять, что это ещё не всё, что планируют совершить благородные афилемские воины. Но, увы, подробности ему были неизвестны, поэтому-то нам и ну-ужен господин Го-орзат. — С моих клыков ему на щеку упала тягучая слюна. — Ты же будешь так добр ответить на несколько вопросов? Если, — я вновь поднял взгляд на всё также непоколебимо стоящего старосту, — конечно, господин Хайзен даст на это своё разрешение.

Со сложенными за спиной руками старый жаброид несколько долгих мгновений смотрел мне в глаза. Вокруг кружился лёгкий снегопад, морозный ветер развевал полы его длинных одеяний, и я всем своим нутром чувствовал постепенно нарастающее между нами напряжение.

Хайзен глубоко вздохнул, и, наконец, задумчиво ответил:

— Даже если бы я не хотел этого, ты всё равно не оставил нам иного выхода, Саргон.

Мои губы искривились в усмешке.

— Ну вот и славно. — Поднявшись на ноги, я небрежно отшвырнул оторванную голову и посмотрел на столпившихся жителей деревни, чьи руки продолжали сжимать опущенное к земле окровавленное оружие. — Уверен, у вас здесь наверняка найдутся мастера, способные на откровенную, душещипательную беседу с нашим уважаемым леграндом. Так что оставляю его на вас.

Я поднял глаза и устремил взгляд на окужившее деревню Глухолесье, слегка покачивающее в сгущающемся зимнем мраке своими изломанными, голыми ветвями.

— А мне нужно завершить одно своё незаконченное дело.

С темнеющего небосвода медленно опускался лёгкий снегопад, нетронутым белым покрывалом окутывая землю и скрывая следы тех, кто не желал быть обнаруженным. Однако, чтобы остаться действительно незамеченным, следует также избавиться и от запаха, а вместе с ним и от звука, что на предательски скрипящем под ногами снегу сделать практически невозможно — если только вы не истинный мастер своего дела, способный замаскироваться где угодно, когда угодно, и вопреки всему.

Миновав половину пути до теряющегося в сгущающемся сумраке Глухолесья, я остановился и внимательно принюхался. Водя носом и глубоко втягивая морозный воздух вместе с донельзя знакомым запахом, мои губы растянулись в улыбке.

Мой же гость и не думал скрываться. Даже наоборот — я почуял его ещё в деревне, и с тех пор ветер всё ещё продолжает приносить его запах.

Сомнений нет — это не что иное, как приглашение.

Звериная часть моего лица искривилась в оскале, а большой волчий зрачок расширился в предвкушении.

Которое я с радостью приму.

Я неспешно двинулся дальше, наслаждаясь пощипывающим кожу морозом и скрипом подминаемого снега. После жестокой кровавой бойни волколак в глубине моей души был необычайно удовлетворен, с лихвой насытив свою неутолимую жажду насилия и убийств, и потому его влияние несколько ослабло, позволив мечущемуся между двумя личностями сознанию хотя бы ненадолго погрузиться в некое подобие спокойствия и умиротворения. И, отринув все негативные эмоции, я с радостью позволил себе вдоволь насладиться этими краткими мгновениями затишья и власти над самим собой.

А затем я увидел его.

Остановившись и чуть склонив голову набок, я посмотрел прямо в глаза еноту, свесившему лапы между ног и недвижимо сидящему на торчащих из-под снега толстых корнях большого дерева, растущего на небольшом пригорке. Слабо усмехнувшись, я поднялся к нему и сел рядом, также, как и он, устремив взгляд на раскинувшуюся невдалеке деревню, окна многочисленных домов которой гостеприимно горели в надвигающемся мраке, обещая кров, еду и тепло замёрзшему путнику.

Посидев немного в молчании, я первым нарушил тишину:

— Как они?

Флодигарт, не поворачивая головы, ответил на ломаном архионском:

— В безопасности. Далеко отсюда.

Кивнув, я заговорил на чистейшем силзверском:

— Можешь больше не утруждаться — я теперь отлично владею вашим языком.

Енот посмотрел на меня долгим, неимоверно задумчивым взглядом.

— Ты ведь не гуат, верно?

Я усмехнулся.

— Ты прав, не гуат.

Он мрачно нахмурился.

— Тогда что ты делаешь среди них? Почему сражаешься вместе с ними против своего народа?

— Своего народа?? — Моё лицо исказилось насмешливым оскалом. — О, нет, “братец”, я и не силзвер тоже. Так уж получилось, что не друг ни тем, ни другим. Так сказать, одинаково ненавидим обеими сторонами. — Видя его непонимающе сдвинутые брови, не без удовольствия пояснил: — Я лимрак.

Однако это признание не вызвало у него какой-либо бурной реакции, и он просто отвёл взгляд, вновь принявшись разглядывать огни мирянской деревни.

— Тогда почему ты спас их? Волчицу и её детей?

Я пожал плечами.

— Потому что так было правильно. Они ведь ни в чём не виноваты, и не имеют никакого отношения ко всей этой войне. Лишь невинные, пытающиеся выжить и спасти свою семью… Также, как и жители этой деревни. — Повернув голову, я взглянул Флодигарту в глаза. — Не трогайте их. Они здесь не при чем, это разборки между мной и вами.

Енот оголил клыки.

— Пожалеть гуатов? А не слишком ли многого ты просишь у своего врага?

Я вскинул брови.

— Врага? А, ну да… — Я скользнул глазами по охватывающему кисть браслету, внутри которого клубился синий туман. — Точно. Совсем забыл об этом.

Мои губы тронула лёгкая улыбка.

— Знаешь, Флодигард, — я мысленно потянулся к артефакту и дриар тут же откликнулся, сковав руку холодом, — я больше не позволю Древним влиять на мои решения.

Внимание! Вы действительно желаете удалить крупный изъян “Личный враг — Флодигарт” за 800.000 униаров?

— Да

Внимание! Крупный изъян “Личный враг — Флодигарт” удалён!

Из груди вырвался вздох облегчения.

Еноту, видимо, пришло уведомление от Системы Древних о моём поступке, потому что он сначала несколько секунд вглядывался вглубь себя стеклянным взглядом, а затем его брови взлетели и он удивленно уставился на меня. Однако спустя мгновение его взгляд вспыхнул глубочайшей ненавистью и он оголил клыки.