Алан Нукланд – По дороге могущества. Книга четвёртая: Роган (страница 27)
Ноги по щиколотку проваливались в снег, ноздри раздувались, втягивая воздух и раскладывая запахи на составляющие, а уши крутились, определяя точное направление приближающегося с каждым мгновением источника таинственного звука.
Звука, который был мне неизвестен, но который был отлично знаком волколаку.
Спустя несколько ударов сердца крики обрели плоть, превратившись в осознанные фразы, и, помимо них, стало отчётливо различимо конское ржание и рычание каких-то существ.
— Загнал их, загнал!
— Окружай выродков! Окружай!
— Лядь! Этот ублюдок меня ранил!
Запахло кровью, и я ощутил разлившуюся в воздухе квинтэссенцию злорадного веселья, страха и отчаяния загнанной в угол жертвы.
Всё, как я люблю.
Замедлившись, пригнулся и бесшумно подкрался к окруженному заиндевевшими голыми кустами приземистому дереву, поднырнув и затаившись под его склонившимися под тяжестью снега ветвями.
— Валко, перекрой справа!
— До чего ловкая тварь!
— Всё, теперь не уйдут!
Я осторожно просунул голову меж прутьев и внимательно всмотрелся в то, что происходило на небольшой вытоптанной прогалине.
А посмотреть там действительно было на что.
Трое всадников и три пеших воина в налатниках Афилема окружили оскалившую клыки белоснежную волчицу, прижавшуюся к дереву и припадающую на окровавленную переднюю лапу. Но самым необычным в этой картине было то, что перед ней стоял рычащий енот с вертикальным шрамом на левом глазу, выставивший перед собой сверкающие клинки и с ненавистью смотрящий на гуатских выродков.
Мои зрачки сузились, а сердце забилось в предвкушении.
Ка-ак интере-е-есно…
Сколь неожиданная и приятная встреча! А уж не суждено ли ей стать последней?
В этот миг неожиданно раздался тот самый пронзительный писк, и я перевёл немигающий взгляд на двух волчат, дрожащих от непереносимого ужаса, но тем не менее с лаем и рычанием защищающих раненую мать.
Несколько кратких мгновений я наблюдал за ними, а затем мои губы растянулись в кровожадной ухмылке.
Кажется, пришло время как следует развлечься.
Более не скрываясь, я выбрался из-под ветвей дерева и ступил на прогалину.
— Каз, сзади! — заорал пеший мечник, стоящий слева от волчицы, и часть афилемцев резко обернулось мне навстречу, но при этом не забывая следить за енотом и на всякий случай не сводя с него заряженный арбалет. Я же спокойно замер, позволяя воинам как следует рассмотреть меня.
— Всем стоять! — тут же гаркнул вскинувший руку Каз, цепко разглядывая меня со своего фыркающего жеребца. — Да это ж тот уродец из деревни! — Он окинул глазами своих. — Он же, да?
— Ага, кажись он. С жаброидом был.
— Ля-ядь! У меня чуть сердце не остановилось!
Не обращая внимания на разразившийся гогот, я сгорбился и медленно, вразвалочку побрёл вперёд, при этом не шевеля дриарилловой рукой, которая безвольно болталась на ходу.
— Эй! Куда это ты попёр, образина?!
— Что с енотом?! — рявкнул Каз.
— Да нормально, он под магией ещё, — ответил один из всадников справа, вытянув руку в сторону силзвера. — Не дёрнется!
— А этот-то куда тащится?
Я прошёл мимо них и остановился в нескольких шагах от енота и волчицы с льнущими к её окровавленному меху щенками. Наши с Флодигартом взгляды перекрестились.
— Да он тупой, по ходу. — Покосился на меня арбалетчик. — Безмозглый.
Слева ко мне подошел мечник и грубо ударил по груди лезвием меча.
— Ты чего сюда припёрся, красотка?
— Слыхали, народ? — весело воскликнул третий всадник. — Эйс кажись запал на уродца!
— Завались, Валко! — Тот, кого звали Эйс, убрал меч от моей груди и вытянул его острием к говорящему.
В этот момент я наконец оторвал взгляд от енота и указал глазами на волчицу, негромко произнеся на силзверском:
— Уведи их отсюда.
Эйс удивлённо повернул ко мне голову.
— Чего ты тут бря…
Едва различимый взмах дриарилловой ладонью обрывает его на полуслове.
На мгновение всё замирает и погружается в абсолютную тишину.
Я недвижимо стою с вытянутой вдоль туловища рукой, смотря на Флодигарта, а слева от меня хлопает глазами ничего не понимающий Эйс.
А в следующий миг его рассеченное когтями горло взрывается фонтаном кровавых брызг, обагривших белоснежный снег под нашими ногами.
— Твою ж Лядь!!! — вырывается из груди арбалетчика, резко развернувшего оружие в мою сторону и до упора вдавившего спусковой рычаг.
Но он сделал это слишком медленно.
Молниеносно оборачиваюсь и прыгаю на дерево слева, а в это время за спиной раздаётся свист стального болта. Стремительно поменяв в воздухе положение ногами вперёд, тут же отталкиваюсь ступнями от ствола и лечу прямо на всадника-мага, хватаю его лапами за спину и с разворотом сдёргиваю с лошади, с силой швыряя на землю. С ударом приземляюсь на правый бок, но тут же поднимаюсь, неумолимо надвигаюсь на пытающегося отползти колдуна и обрушиваю звериную ступню ему на спину, а затем наклоняюсь, хватаю его за вопящую в ужасе голову дриарилловой ладонью и с усилием тяну на себя, с чавкающим звуком отрывая её от тела.
Со всех сторон раздаются крики и ржание коней. Поднимаю глаза на пятящегося на упирающейся лошади афилемца, бросаю ему оторванную голову и в эту же секунду прыжком взмываю в воздух, падаю на него сверху и вгрызаюсь клыками в глотку, вырывая из шеи кусок горячей плоти.
Уши улавливают скрип дерева и тетивы, и я краем расширенного до упора зрачка замечаю вскинувшего арбалет к плечу стрелка. Нырком вниз головой спрыгиваю на землю и смертоносный болт чиркает по загривку, пробивая броню его схватившегося за горло товарища и по самое основание уходя в грудь.
Стремительный рывок к противнику, удар плечом и я впечатываю успевшего призвать меч со щитом арбалетчика в дерево, а затем несколько раз мощно бью дриарилловым кулаком в лицо, сминая его вместе со шлемом.
Поворачиваю окровавленную морду к пешему алебардисту, рот которого искривился от ужаса, и мои губы растягиваются в кровожадной улыбке. Срываю с руки мёртвого арбалетчика щит и с нечеловеческой силой метаю его в живот афилемца, словно боевой диск, и он с пугающей лёгкостью разрезает алебардиста на две половины и втыкается в ствол пошатнувшегося от удара дерева.
Под ласкающие слух вопли развалившегося надвое гуата, я скользнул взглядом по прогалине и нашел глазами главаря афилемского отряда — Каза. Но ублюдок не стал меня дожидаться — уже к концу стремительного сражения этот храбрец развернул лошадь и со всей мочи бросился наутёк.
Однако сегодня богиня удачи Эмера была не на его стороне.
В страхе мчащийся сквозь вечереющий лес конь провалился передней ногой в снег и угодил прямо меж корней — кость сломалась с громогласным хрустом и афилемец с криком перелетел через голову рухнувшего жеребца.
Загребая облаченными в перчатки пальцами рыхлый снег, Каз, оглушенный падением и вибрирующим в ушах ржанием мечущегося по снегу окровавленного коня, всё же смог собрать силу воли в кулак и вскочить на ноги, выхватив меч. Резко развернувшись, он оттянул клинок для удара и замер, тяжело дыша.
Но ужасный монстр исчез.
Глаза лихорадочно мечутся по прогалине, полной трупов его воинов, дымящаяся кровь которых пропитала снег до самой земли.
Где же он?! Где??!
Капли замерзающего на морозе пота заливают лицо, зубы стучат друг о друга, а барабанные перепонки готовы взорваться от громогласного лошадиного вопля. Взгляд выхватывает располовиненного алебардиста, что со стоном пытается куда-то ползти, волоча за собой собственные останки, и в этот момент за спиной слышится хруст.
С расширившимися от страха глазами Каз стремительно оборачивается, но видит лишь тонущие в надвигающейся тьме ветви деревьев. Но ветви ли это? Больше похожи на когти… Да, да! Кривые, изгибающиеся, уродливые пальцы с кривыми когтями, тянущиеся к нему из глубин мрака!
Мрака, в котором притаился монстр с отвратительным полузвериным лицом.
Изо рта вырывается пар, сжимающая меч рука дрожит, а сердце бешено стучит в висках, словно его поместили в самый центр его черепной коробки.
И тут он почувствовал горячее дыхание на своём затылке.
Каз с визгом разворачивается и на его горле молниеносно смыкается когтистая лапа. Меч выпадает из ослабевших пальцев и он с хрипом смотрит полными ужаса глазами в глубины звериных зрачков, в недрах которых плещется лишь непроглядная тьма и леденящий душу хлад.