Алан Нукланд – Эпоха Полтины. Декста Квинта (СИ) (страница 6)

— Так ты что же, нашел мне замену?

— А что, я должен был делать ставку только на тебя?

— Я-ясно, — протянул Кейн и, открыв саквояж, принялся в нём рыться.

— Ты что это делаешь? Отдай!

Журналист бросился было к нему, но Брустер резко отвёл руку с саквояжем за спину, а другой схватил Тайла за грудки.

— Ты кажется забыл, Шэмит, с кем имеешь дело. — Он отшвырнул его обратно к стене. — Сиди тихо, а то чтобы свернуть тебе шею мне гвоздь не нужен.

Толстяку ничего не оставалось, кроме как молча наблюдать за Брустером, выворачивающим саквояж.

— Понимаешь ли, Шэмит, старина Брустер повёлся на твоё предложение и уже уволился из грузчиков. Так что придётся тебе отвечать за свои слова. А, вот и оно. — Кейн вытащил и потряс зажатым в руке конвертом с печатью Аэгис Материум, а саквояж швырнул ему под ноги.

— Кейн, не дури, у меня же будут проблемы. — Тайл жалобно смотрел, как конверт исчезает во внутреннем кармане куртки Брустера.

— Ну они же будут у тебя, а не у меня. — Смотря на нервно кусающего губы Шэмита, Кейн усмехнулся и хлопнул его по плечу. — Да ладно тебе, ты же парень сообразительный. Соврёшь что-нибудь да выкрутишься. Лучше объясни мне, что дальше делать. Или, если ты решил соскочить, я могу уйти и сам разобраться, что к чему.

Тайл мрачно посмотрел на него и потёр лоб тыльной стороной ладони, лихорадочно соображая.

— Ладно, — он наконец сдался. — Ладно… Будь ты проклят, Брустер… Короче, в этом конверте деньги и твоя рекомендация, впишешь туда своё имя. Потом на корабле Эгиды добираешься до Ямы и всё. Дальше действуешь по обстоятельствам.

— Винтады, — холодно поправил его Кейн.

— Чего?

— Доберусь до Винтады, а не до ямы.

— А, ну да. — Тайл невольно дотронулся до своей шеи и откашлялся. — В общем, как только нароешь что-нибудь интересное, попытайся связаться со мной. Желательно, чтобы было документальное подтверждение, но не мне тебя учить. Ну и ты, конечно, понимаешь, что если тебя повяжут, мы не знакомы?

— Мы кажется это проходили два года назад, нет? — Шэмит мгновенно стушевался и Кейн вновь с силой хлопнул его по плечу, так что того хорошенько качнуло. — Да не волнуйся ты так, всё будет сделано по высшему классу. Так что готовь марки. Ну всё, мира и здоровья тебе.

Развернувшись, Кейн ушёл, оставив бледного Шэмита нервно грызть ногти в попытке придумать, как же ему выбраться из той бездны, в которую он угодил по вине Брустера.

6.

Собираться долго не пришлось — вещей и личных сбережений у Кейна осталось немного. Почти всё он пропил, чудом сохранив только старый плащ-пыльник и изъеденную молью широкополую шляпу, которую он надевал в дождливые дни. Скидав в грязный мешок купленные консервы, вяленую рыбу, хлеб, чеснок и несколько пачек папирос со спичками, Кейн перевязал его ремнём и сделал подобие заплечной котомки, после чего направился к выходу. У самой двери он обернулся, напоследок окинув взглядом маленькую квартирку, в которой прожил порядка десяти лет. Несмотря на такой большой срок, покидая своё ничтожное жилище он не испытывал сожалений. Поэтому Кейн просто развернулся и ушёл, даже не заперев за собой дверь.

Не теряя времени Брустер сразу направился в порт, где его уже ждал корабль, с капитаном которого договорится не составило особого труда — как оказалось, у него уже собралась солидная компания таких же, как он, пассажиров. Но выйдя к причалу, Кейн остановился. Не обращая внимания на ледяные порывы ветра, что обжигали кожу лица и трепали полы пыльника, он в задумчивости осмотрелся: аккуратно выложенная камнем набережная, которую топчет ногами серая толпа неулыбчивых людей, множество разнообразных кораблей на приколе, над которыми вьются стаи чаек, чьи крики вплетаются в шум разбивающихся о берег волн. Странно — все так стремятся попасть в Акмею, а он хочет как можно быстрее покинуть её. Почему? Наверное, потому что она так и не стала ему домом. За всё это время он не нажил себе ни семьи, ни друзей. Да и так ли они ему были нужны? Нет. Всё, чего он хотел, это убежать — от убийств, обмана, ответственности и прошлого. Поэтому Кейн и прибыл сюда — чтобы убежать и забыть. А что же теперь? Зачем он стремится вернуться к старому?

Потому что я устал, — подумал Кейн. — Устал от этой жизни, пустой и бессмысленной. Поэтому мне только и остаётся надеется на то, что уплыв отсюда, у меня будет больше шансов умереть не просто так. Ведь погибнуть за что-то всегда лучше, чем пустить себе пулю в лоб или медленно гнить в комнатушке на Портовой.

И вот, стоя на каменной мостовой с догорающим окурком папиросы в пожелтевших зубах, Кейн засунул руку в карман плаща и рассеянно крутил в ладони холодный кусочек стали, невольно оттягивая решающий шаг. Он понимал, что это был его последний шанс передумать — назад пути уже не будет.

В бездну всё! — Кейн сплюнул окурок наземь и поправил ремень своего мешка. — Возвращаться всё равно не к чему. Так что вперёд — служба зовёт.

Пройдя вдоль причала он довольно быстро отыскал нужный корабль — потёртый штормами и временем фрегат под названием Далакон уже был готов к отплытию и ждал только когда люди, столпившиеся у трапа, поднимутся на борт. Некоторых из них он знал, но не настолько, чтобы заводить дружескую беседу. Присоединившись к толпе, Кейн взошел на корабль и вскоре покинул Акмею.

7.

После того, как все поднялись на борт, Далакон отдал швартовы и взял курс на юг. Найдя себе местечко на корме, Кейн закурил папиросу и стал наблюдать за медленно удаляющимся городом. А ведь на самом деле там было не так уж и плохо — всё таки Акмея Велюса была столицей самого влиятельного в экономическом и политическом плане государства колонистов. Её позиции всегда были сильнее, потому акмеанцы и ощущали себя вправе навязывать свою идеологию слабым государствам как на Терра Секунде, так и вне её пределов ещё задолго до начала Колониальной войны. А когда с политической арены ушли Винтада и Империя, им уже ничего не мешало распространять свои утопические идеи по Колониям, в стремлении доказать их ценность всем и каждому. Нет, конечно, Кейн понимал, что идеи социального равенства не так уж и плохи, но понимать, не значить принимать. По его мнению, все попытки Акмеи объединить общество были тщетны. Этот мир погряз в грязи, и лозунги типа: Лишь объединившись мы можем шаг за шагом восстановить этот мир! или Вместе мы выстроим новое будущее! вряд ли ему помогут. Они сами всё разрушили, и Кейн, как и миллионы ему подобных, помогли им в этом.

— Не думал, что встречу тебя здесь, Брустер.

Прозвучавший за спиной голос отвлёк Кейна от мыслей и он обернулся посмотреть на его обладателя: крепкого телосложения, немногим выше него, с коротко стрижеными волосами и ухмылкой на бледном лице; он был одет в расстегнутую на груди белую сорочку, сверху на которую был накинут потёртый плащ из грубой ткани. Из-за нарастающего в голове гула и лёгкого головокружения Кейн не сразу узнал этого человека, зато когда он наконец понял, кто именно стоит перед ним, то едва не задохнулся сигаретным дымом.

— Бэн, мать его, Костоправ! — вырвалось у него. — Бездна тебя поглоти, что ты здесь делаешь?!

Кейн был готов встретить здесь кого угодно, но только не Костоправа — именно под этим прозвищем его знали многие из ветеранов, а если и не знали, то слышали уж наверняка. Во время войны по всей линии фронта колонисты и имперцы со страхом рассказывали друг другу истории о безумном лекаре — жестокий в бою, он был не менее жесток с раненными противниками и тяжелоранеными союзниками, попадающими на его хирургический стол. Стоит ли говорить, что после встречи с ним выживали немногие из колонистов. В итоге дело Костоправа было передано разведке и Кейну поручили выследить его. Вот только лёгкое, по мнению Брустера, задание по поиску и устранению нежелательного лица превратилось в долгий и кровавый кошмар, затянувшийся вплоть до окончания войны, после которой следы Бэна, Костоправа из Антригора, окончательно затерялись. По крайней мере для него.

— Я удивлён не меньше твоего, Дым. — Пристальным взглядом серых глаз Бэн внимательно следил за каждым его движением. — Так, кажется, тебя называли?

Кейн изогнул губы в кривой улыбке. Костоправ явно опасался, что он кинется на него. Попытается довершить, как говорится, начатое и закончить задание. Но Кейн неожиданно для себя вдруг ясно осознал, что не испытывает к нему абсолютно ничего — ему было просто наплевать на Бэна и на всё, что с ним связано. А ведь когда-то он был одержим желанием во что бы то ни стало найти его и выпустить кишки. Но сейчас, к собственному удивлению, Кейн даже не мог вспомнить, почему именно он так жаждал убить его.

— Да, это моё прозвище. — Он отвернулся от Костоправа и вновь опёрся на фальшборт. — По крайней мере было когда-то.

Помедлив, Бэн всё же встал рядом с ним и, помолчав некоторое время, кивнул в сторону почти скрывшегося города.

— Там жил? Или проездом?

— Там, — он кивнул. — А ты?

— Проездом. А так на Эг-Вигади с самого конца войны обитал.

— Эг-Вигади? — удивлённо переспросил Кейн. — Что ты там потерял?

— Лагерь военнопленных я там потерял, — Костоправ скривился. — Сразу после Рулофа аккурат туда и угодил. Но мне повезло, ваши либералы протолкнули какой-то закон и вскоре всех пленных оправдали и реабилитировали как, — Уилторс сдвинул брови и продекламировал: — как одурманенных жертв Имперской тирании и невольников ментального управления.