Алан Маршалл – Шепот на ветру (страница 22)
— Ничего себе упряжка! — воскликнул Буньип.
— Да, не маленькая. Я протянул телефон от фургона до передних в упряжке быков, и посадил погонщика управлять ими. Когда я хотел сделать привал, я звонил из фургона погонщику и просил его остановиться. Тот останавливал передних быков. За ними постепенно останавливались другие, когда их цепь ослабевала. В результате задние останавливались через полчаса после передних. Такая система всю дорогу работала неплохо, пока как-то раз я случайно не набрал неправильный номер, а когда исправил ошибку, быки прошли уже десять миль.
— Полагаю, что при данных обстоятельствах указанное расстояние является весьма вероятным, — сказал Буньип. — Продолжайте.
— Самая большая неприятность произошла в то утро, когда мы двинулись в путь, — объяснил король. — Передние тронулись и лишь через полчаса задние почувствовали, что цепь натянулась и тронулись тоже. Мы теряли так много времени на то, чтобы тронуться с места и остановку, что до Мельбурна добирались целых шесть месяцев. Мне удалось всю шахту продать одному человеку, который хотел соорудить в своем саду колодец. И надо сказать, хороший колодец получился. Но я в конце концов забросил это дело, поскольку оно не окупало расходы.
— Это все? — спросил Буньип.
— Да.
— Что ж, ложь хорошая, качественная, но лично мне труднее всего поверить в то, что вы возили шахты на быках вместо того, чтобы отправить их поездом. Почему вы так не сделали?
— Шахты находились в необжитых районах, поезда туда не ходили.
— А, все ясно. Теперь послушаем, что скажет Кривой Мик.
Кривой Мик поднялся с бревна и начал.
— Однажды я вез на фургоне с быками из Бурка пять тонн оловянных дудочек.
— Неплохое начало, — отметил Буньип, делая какие-то пометки в блокноте.
— А куда ты их вез? — спросил Питер, которого этот рассказ вдруг заинтересовал.
— Никуда, — ответил Кривой Мик.
— Но ты ведь должен был везти их куда-нибудь, — встрял король.
— Я вез их никуда, — повторил Кривой Мик. — Если бы я вез их куда — то, я бы в конце концов туда и привез, и тогда оловянных дудок у меня больше не было бы. А поскольку я не вез их никуда, они всегда были при мне.
— Но какая от них польза? — спросил Питер.
— Ни малейшей, — ответил Кривой Мик, — хотя они могли бы пригодиться для подарков.
— Мне почему-то кажется, что ты лжешь, — проговорил Буньип.
— А я что должен делать? — поинтересовался Кривой Мик.
Буньип выглядел огорошенным.
— Да, конечно, — быстро добавил он. — Я стал забывать. Никогда еще ложь так тесно не переплеталась с правдой. Продолжай.
— Налетел порыв ветра, — рассказывал Кривой Мик, — который всколыхнул деревья и поднял пыль.
— Утверждение правдоподобно, — перебил его Буньип. — Ветер всегда колышет деревья и поднимает пыль. Боюсь, мне придется тебя оштрафовать на десять очков. На правду не переходить. Продолжай.
— Мне следовало бы сказать, что ветер не колыхал деревья и не поднимал пыли, — поправился Кривой Мик, — хотя на расстоянии вытянутой руки уже не было ничего видно. Ветер с такой силой дул в противоположных направлениях, что он сталкивался сам с собой и оставался в полнейшей неподвижности, пытаясь преодолеть сам себя. Понятно, что я хочу сказать?
— Нет, — ответил Буньип.
— На это я и рассчитывал, — сказал Кривой Мик.
— Это как два быка, которые столкнулись лбами и не могут друг друга сдвинуть? — спросил Питер.
— Да, — ответил Кривой Мик.
Буньипу это стало надоедать, и он строго посмотрел на Питера.
— Здесь сужу я. Быки не имеют никакого отношения к рассказу. — Затем Кривому Мику: — Пожалуйста, продолжай.
— Я тащил быков вверх по песчаному склону, — продолжал Кривой Мик. — Я уже находился на уровне колес, а у быков голова вытянулась к коленям. Я щелкал кнутом и вопил: «Но-о! Но-о!», как вдруг услышал прекраснейшую музыку. Я оперся о кнутовище и прислушался. Музыка продолжалась, и я осознал, что слушаю Пятую симфонию Бетховена, исполняемую на оловянных дудочках. Понимаете, дудочки лежали мундштуками в сторону ветра. Веревки, которыми они были связаны, закрывали одни отверстия на дудочках, и открывали другие. Когда фургон раскачивался от рывков, одни отверстия открывались, другие закрывались, причем таким образом, что ветер, влетающий в мундштуки, вылетая, сотворял маленькое чудо. Знаете, меня это изумило.
— И меня это изумляет, — угрюмо проворчал король.
Буньип в блокноте суммировал очки. Он то бесцельно смотрел на крышу, то стучал карандашом по зубам, на какой-то странице нарисовал лошадиную голову, тут же ее перечеркнул и произнес:
— Приняв во внимание правила состязания, оговоренные в третьем параграфе меморандума, а также условия, нижеименуемые… — впрочем, довольно. Победителем объявляю Кривого Мика.
Зрители захлопали, закричали «Ура!», а одна фрейлина даже упала в обморок. Не потому, что для этого был какой-то повод. Просто ей нравилось падать в обморок на подобных состязаниях. Она считала, что ее утонченное воспитание не позволяет ей выносить ложь.
Король был вне себя. Вскочив, он отбросил мантию вверх и в сторону, так что она намоталась на его плечи как крыло. На нижних ступеньках лестницы, ведущей к трону, он задержался и гневно произнес:
— Возмутительно! Того и гляди, начнут ставить под сомнение обещания, которые дают высокопоставленные лжецы! Я обязан извиниться перед Директором акционерной компании по добыче олова, меди, цинка, свинца, золота и нефти за оскорбление, нанесенное его прозорливости.
— Полно, полно, — поспешно отозвался Директор. — Не надо ломать комедию.
Он нацарапал какую-то записку на бумаге и протянул ее королю.
— Вы можете получить работу в нашем совете директоров, как только захотите.
Король прочел записку. Настроение его поднялось, по гнев не прошел.
— К счастью, остаются еще два задания, чтобы испытать этого самозванца, который выдает себя за принца. Пусть сначала приведет мне Фаерфакса, Дикого коня с Глухих Гор — оседланного, укрощенного и годного для езды, а потом готовится к последнему заданию.
Король покинул зал. Последовавшая за ним королева, спускаясь во двор, наступила пяткой на собственный шлейф и разорвала его по шву. Одна из фрейлин, однако, скрепила края булавкой. Это злополучное происшествие случилось как нельзя некстати, поскольку королю пришлось стоять и ждать королеву, а делать это с подобающим величием крайне затруднительно.
Питер пошел проводить принцессу Ловану. Она взяла его под руку, и они так и шли по длинным коридорам. Когда кто-нибудь встречался им, Питер снимал шляпу с перьями и кланялся, а принцесса улыбалась и кланялась тоже. Те, кому она улыбалась, говорили: «Словно запели вдруг все лесные птицы».
Глава 17
ЧЕЛОВЕК-СМЕРЧ ПОЯВЛЯЕТСЯ СНОВА
Питер простился с Лованой у ее комнаты и, выйдя из замка, поспешил к большому дереву, где его уже ждали Кривой Мик и Буньип. Серая Шкурка отправилась за Мунлайт, которая паслась у дороги примерно в миле отсюда.
В тени дерева на спине лежал Буньип, сложив лапы на брюхе и размышляя, как бы выполнить второе задание.
Питер сидел рядом.
— Я придумал, как найти Фаерфакса, — сказал он. — Там в горах сотни долин, и он может пастись в любой. Наши поиски могут продлиться многие месяцы, но так ничего и не дать. Зато я знаю человека, который нам точно скажет, где он.
— Это сильно облегчит нашу задачу, — отозвался Кривой Мик. — Как его звать?
— Человек-смерч, Вилли-Вилли. Мы с Серой Шкуркой встретились с ним, когда шли по Пустыне Одиночества. У него есть подзорная труба, в которую он различает предметы за сотни миль.
— А как мы с ним свяжемся? — спросил Кривой Мик.
— Это непросто, — ответил Питер. — Действительно, как? Живет он далеко.
— В Пустыне Одиночества?
— Да.
— Что ж, у нас хорошие лошади. Поскакали к нему. Это не займет много времени.
— А как ты собираешься усмирить Фаерфакса, когда поймаешь? спросил Буньип. — Я знаю двоих рыцарей, которые пытались его изловить, но у них ничего не вышло. Фаерфакс — очень сильный и норовистый конь.
— Когда мы его поймаем, Питер его оседлает и на нем поедет: объезжать лошадей я его научил.
— Я уверен, что смогу на нем проехать, — с некоторым сомнением произнес Питер. Однако уверенности в его голосе не было.
— И я уверен, — сказал Кривой Мик. — В тебе есть мужество и отвага. Тебе, конечно, надо переодеться. Когда твоя голова начнет дергаться во все стороны, то перу на шляпе не удержаться, оно упадет, как тростинка. Когда станешь объезжать Фаерфакса, будь внимателен. Стоит немного расслабиться, и ты пропал. Я дам тебе одежду, в которой сам объезжаю лошадей — брюки и старую красную рубашку. Седло и уздечку можешь взять свои. Загони его. Крепко держи ноги в стременах и весь свой вес перенеси на ноги. Дай ему волю, но будь осторожен. Если он вздумает прыгнуть до небес, упреди его. Но не сиди как изваяние, расслабляйся. Больше непринужденности — и он твой. Не тереби его пусть этим занимаются на родео. Помни, что в конце концов он выдохнется и захрипит, а отдохнув, начнет сначала. Лови этот момент, не давай ему отдышаться. Ты его усмиришь. Тебе нет равных.
Кривой Мик похлопал Питера по спине.
— А теперь в путь. Сперва нам придется хорошенько потрудиться, чтобы добраться до этой Пустыни Одиночества. А когда Вилли-Вилли подскажет, где этот Фаерфакс, мы быстро найдем его.