Алан Маршалл – Шепот на ветру (страница 21)

Питер не мог представить такого коня, но он знал, что с помощью Кривого Мика он его усмирит.

— А третье задание? — спросил он.

— Третье же задание, — сказал король, — будет самым главным. Корона, которую должна надеть Лована, если ей когда-нибудь суждено выйти за тебя замуж, лежит на дне озера. Туда ее забросила колдунья, которая подметает луну. Она ее украла, когда меня не было дома. Со мной бы у нее такие штучки не прошли, это точно. В наши дни никому нельзя верить.

— Это та самая колдунья, что летает с кинокамерой?

— Да, с чрезвычайно дорогой камерой.

— Это последнее задание, которое я должен выполнить, чтобы получить руку принцессы? — спросил Питер, сообразив, что речь идет о той самой колдунье, с которой он встретился на пути в замок.

— Да, последнее. Боюсь, однако, что тебе и жизни не хватит, чтобы достать золотую корону со дна озера, даже если тебе удастся выполнить первые два. Ну, а коли ты все выполнишь… принцесса — твоя.

Король смахнул пушинку со своего камзола и объявил:

— Отныне вы оба имеете право на свободное передвижение в пределах замка до тех пор, пока не придет время начать первое испытание.

Он кашлянул в кулак, чтобы подчеркнуть собственную значительность, и приказал страже удалиться.

— Идем, — позвал он королеву. — Надо обговорить с Буньипом условия состязания лгунов.

Обернувшись к Питеру, он бросил:

— Состязание состоится завтра днем в Большом Зале. До этого срока покидать замок тебе не разрешается.

Когда король с королевой ушли, Лована сказала:

— А теперь пойдем искать Серую Шкурку.

Они побежали наверх, где Питер оставил Серую Шкурку, но там никого не было. Тогда они спустились и пошли по коридорам, минуя стражу, которая получила приказание их не трогать, и потому беспрепятственно пропускала. Серую Шкурку они нашли в саду, запертую в загончике из металлической сетки, натянутой на столбах. Выглядела она вполне сносно, поскольку верила, что Питер и принцесса ее спасут.

— Я знала, что вы придете, — сказала она. — И надеялась, что это случится скоро. Кормят меня здесь ужасно — плесневелым сеном. И я не могла разговаривать — с тех самых пор, как меня схватили. Через день — другой меня бы пустили на консервы для собак. А я пыталась думать о чем-нибудь другом. Но ответь, почему и ты, и принцесса свободно разгуливаете?

— Ее зовут Лована, — сказал Питер.

— Это имя мне правится, — сказала Серая Шкурка. — Оно звучит, словно дуб что-то шепчет на ветру…

— Я рада, что оно тебе понравилось, — отозвалась Лована.

Питер поведал Серой Шкурке обо всем, что произошло. Он рассказал о трех заданиях, которые ему предстоит выполнить, и о том, как он собирается ударом Громобоя вызвать на помощь Кривого Мика.

— Что ж, не стоит терять время, — посоветовала Серая Шкурка. Если состязание лгунов состоится завтра, то Кривому Мику надо дать время придумать какую-нибудь потрясающую историю, которая бы короля припечатала.

Они вышли на середину двора и Питер развернул длинную плеть Громобоя. Собравшись с силами, он начал описывать им над головой круговые движения, пока тот не образовал вращающееся в воздухе колесо. Тогда Питер резко бросил руку вниз и назад, и в ответ громыхнуло так, словно выстрелила пушка. Солдаты и офицеры, которые стояли оперевшись о стену, подпрыгнули от испуга, но когда обернулись, чтобы узнать, в чем дело, то увидели только морщинистого погонщика, который стоял перед Лованой и ее другом.

Кривой Мик был удивлен не меньше солдат. Он сидел у дома и чинил седло, как вдруг в одно мгновение очутился во дворе замка. Но Питер быстро ему все объяснил, и Мик сел на скамьи у стены обдумать создавшееся положение.

— В состязании лгунов я без труда уложу короля на обе лопатки, промолвил он. — Но этот Фаерфакс меня беспокоит. Как мы его поймаем, ума не приложу.

— Я догоню его на Мунлайт, — сказал Питер. — Не может он бежать быстрее нее. А догнав, я вскочу на него.

— А где он обычно пасется?

— Живет он в Глухих Горах, — ответил Питер. — Мы его запросто найдем.

— Это может оказаться не так-то просто, — ответил Кривой Мик. — Но пока отложим это. Как насчет третьего задания? Озеро, наверно, глубокое, а ныряльщик я никудышний.

— Об этом не беспокойся, — сказал Питер. — Я знаю, кто мне достанет корону. Двух первых заданий я боюсь больше.

— Состязание лгунов, считай, у нас в кармане, — заверил его Кривой Мик. — Куда королю со мной тягаться! Завтра щелкни кнутом, когда надо будет идти в Большой Зал, и я буду тут как тут. А пока я вернусь домой и дочиню седло.

Он встал и исчез, подняв за собой вихрь из пылинок.

Глава 16

СОСТЯЗАНИЕ ЛГУНОВ

На следующий день в Большом Зале собрались люди со всех четырех концов королевства. Пришли фермеры и садоводы, скотоводы и бродяги-золотоискатели, а Директор акционерной компании по добыче олова, меди, цинка, свинца, золота и нефти привел с собой жену и детей. Король всячески его обхаживал, так как надеялся найти нефть на принадлежащих компании землях, и предоставил им всем места в первом ряду.

Директор и сам был лгун что надо.

— Надеюсь, Ваше Величество, почерпнуть из ваших историй что-нибудь полезное, — заявил он.

— Мне нечему вас учить, — заскромничал король. — Я всего лишь любитель, у меня нет вашего опыта. Но я, без сомнения, одолею соперника, кого бы они ни выставили. — И он кивнул в сторону Питера и Серой Шкурки, которые вместе с Кривым Миком входили в зал.

Лована была не с ними. Она сидела рядом с королевой на одном из тронов, поставленных в зале.

Король разговаривал с Буньипом, который был чрезвычайно доволен тем, что его хитрость удалась и он сумел тайно впустить своих друзей в замок. Он сидел на огромном бревне, которое выкатили на середину площадки. Рядом с ним стоял трон, так обильно утыканный алмазами, что просто резало глаза. Он предназначался для короля. Кривой Мик сел на бревне рядом с Буньипом, который разглядывал какие-то бумаги. Питер расположился слева от королевского трона.

Мгновение спустя король вошел и опустился на трон. Он расправил мантию, поправил корону и придал лицу важное выражение.

— Удобно ли Вам, Ваше Величество? — спросил Кривой Мик.

— Вполне, — ответил король. — Когда я удобно устраиваюсь, я удачно лгу. Поэтому на состязании я считаю очень важным сесть как следует, а не присесть кое-как.

— Согласно правилам, — начал Буньип, открывая состязания и читая скрепленный сургучом пергамент, — вы вправе усаживаться и присаживаться как пожелаете. Вы вправе лгать с лошади или с любого другого животного, избранного вами для передвижения. Вы вправе лгать, двигаясь по направлению к судье, — то есть ко мне. Но не вправе лгать, двигаясь от судьи, так как это оскорбительно для меня. Вы вправе лгать…

— Хватит болтать! — вспылил король. — Приступим к состязаниям. Правила я знаю — сам писал.

— Это уже пошла первая ложь, Ваше Величество? — спросил Кривой Мик, который считал короля весьма посредственным лгуном. Он был уверен, что сумеет одолеть его с помощью преувеличения, в крайнем случае с помощью выдумки или легкой неправды.

— Я еще не начинал, — ответил король.

— Тишина! — проревел Буньип.

Слушатели поудобней уселись в креслах. Все они надеялись на поражение короля, поскольку любили Ловану и желали ей выйти замуж за Питера.

— Состязание объявляется открытым. Первый свою ложь представляет король. В зависимости от качества лжи я начисляю от одного очка за преувеличение до десяти за ложь наглую и бессовестную.

Король откашлялся и приступил.

— В юности я зарабатывал немало денег тем, что вырубал из земли заброшенные шахты и продавал их на юге для колодцев.

— Как давно это было? — спросил Буньип.

— Очень давно. Задолго до того, как я родился, — ответил король.

— Что ж, такое красивое начало лжи не часто услышишь, — сказал Буньип. — Продолжайте.

— Для такой работы требовалось большое искусство, — говорил король. — Мне надо было сохранять кристальную честность и иметь обширные познания в математике.

— Зачем?

— Мне приходилось немало складывать, умножать и вычитать.

— Понятно. А сколько вы брали за колодец?

— Сто долларов.

— Одно очко, только одно, — решил Буньип.

— Четыреста долларов.

— Уже лучше. Еще очко.

— Каждый колодец я грузил в фургон, запряженный быками, продолжал король, — и затем трогался в Мельбурн. В общем, задавал я быкам работенку.

— А сколько их было?

— Двести двадцать.