Алан Маршалл – Шепот на ветру (страница 11)

Неожиданно на горизонте появился высокий пылевой столб. Вращаясь в воздухе, он двигался прямо на Питера и Серую Шкурку. Когда он приблизился еще, они разглядели листья и целые веточки, втянутые в столб. Если он проходил по сухой траве, то она, недвижно лежавшая на земле, вдруг бешено подскакивала и начинала носиться по кругу, а затем ныряла в столб и выбрасывалась наверх, где продолжала судорожно вращаться. Сухие листья и трава образовывали нечто вроде шапки над безумно пляшущим пылевым столбом, который поднимал вверх руки и опирался на землю ногами.

— Это человек-смерч Вилли-Вилли! — воскликнула Серая Шкурка, которая, похоже, знала все на свете. — Он — дядя четырех ветров и частенько здесь носится. Он любит принимать зримый облик, поэтому живет в Пустыне Одиночества, где много пыли и сухой травы, которые легко сорвать с места и поднять в воздух. А если он пляшет по зеленой траве, его почти не видно, — только трава машет, как бы приветствует его, зная, что это он идет.

Смерч обошел их вокруг. Поднятые песчинки больно хлестали Питера и Серую Шкурку, так что им пришлось прикрыть глаза и отступить. Тогда вращающийся пылевой столб дернулся и остановился, и откуда-то из его глубины выпрыгнул маленький человечек. Он было пошатнулся, по тут же выпрямился.

— Добрый день! — заговорил он. — Простите, что меня немного качает. Просто я двигался со слишком большой скоростью, чтобы успеть к вам.

Освобожденный от хватки человека-смерча, пылевой столб распался, превратившись в легкий туман, и скоро совсем исчез.

У человека-смерча Вилли-Вилли было улыбающееся загорелое лицо. Носил он куртку и брюки цвета красной земли, как песок пустыни, как краска, которой разрисовывают себя аборигены. Он приподнялся на носках в своих гибких ботинках и, раскинув руки в стороны, несколько раз обернулся вокруг себя.

— Предпочитаю останавливаться постепенно, — пояснил он. — Вращение с такой скоростью, какая была у меня, требует большого внимания. — Он потер руки, очищая их от пыли, и продолжал: — Я уже говорил, вращение — это счастье движения. Вопрос лишь в том, танцую ли я потому, что счастлив, или же счастлив потому, что танцую!

— А кому ты это говорил? — удивился Питер.

— Одному дубу. Он вечно вздыхает. Он вздыхает, когда нет ветра, он вздыхает, когда есть ветер… Я посоветовал ему танцевать и махать своими руками-ветками. Любой из нас ведь может загрустить, когда просто стоит и ничего не делает, верно?

— Пожалуй, — согласился Питер. — Но я никогда не слышал, чтобы дерево танцевало.

— Ну как же! — воскликнула Серая Шкурка, шокированная невежеством друга. — Что же, по-твоему, деревья делают, когда ты спишь? А спишь ты треть своей жизни. Деревья же в это время танцуют.

— Никогда не думал об этом, — признался Питер.

— Они танцуют, покачивая ветвями, — продолжал Вилли-Вилли. — Они раскачиваются вместе с тенью и скользят вместе с Луной. Между прочим, о тебе мне тоже рассказало дерево. — Маленький человечек улыбнулся. Оно сказало: «Когда Питер подойдет к Пустыне Одиночества, он будет нуждаться в друге. Встреть его и перенеси через пустыню, хорошо?» И вот я здесь.

— Разве она так велика, что мы не сможем перейти ее сами? удивился Питер. — Я поеду верхом, а Серая Шкурка поскачет рядом.

— Конечно, на самом деле пустыня не такая уж большая. Но тем детям, которые идут по ней в одиночку, без друга, она представляется бесконечной, и они легко сбиваются с пути. Я тебя перенесу через нее, не беспокойся, и для этого сделаю не простой смерч, а смерч-громадину! Это будет здорово!

— Меня при вращении тошнит, — заявил Питер.

— Меня тоже, — поддержала Серая Шкурка. — Больше шести вращений я не выдерживаю. После этого я отключаюсь.

— Правда? — удивился Вилли-Вилли. — Но внутри смерча будет совершенно спокойно, и вы совсем не будете вращаться. Вы будете сидеть на воздушной подушке, а пыль и листья будут вращаться вокруг вас. — Он огляделся. — Я сейчас попробую завестись и протанцую несколько миль по пустыне, пока не наберу двадцати ярдов в диаметре, а потом вернусь и подхвачу вас.

— Тревожно мне что-то, — шепнула Серая Шкурка. — Я понимаю, что друзья необходимы, но не такие, от которых на тебя накатывает дурнота.

— Вилли-Вилли ведь обещал, что мы не будем вращаться, — успокоил ее Питер. — Он наш друг, а друзья никогда не делают ничего во вред и не пугают.

— Ладно уж, рискнем, — согласилась Серая Шкурка. — Когда мы отправляемся? — обратилась она к Вилли-Вилли.

— Жди, я скажу, — ответил человек-смерч. — Ты, Питер, садись на лошадь, а ты, — он обернулся к Серой Шкурке, — стой рядом и держись за стремя.

Они так и сделали: Питер сел верхом, а Серая Шкурка стала рядом. Она крепко сжала кожаный ремень и закрыла глаза.

Питеру стало страшно. Он позвал Вилли-Вилли:

— Послушай, прежде чем мы отправимся, я хотел бы подарить тебе этот Лист, — и он вручил Вилли-Вилли Волшебный Лист.

Маленький человечек был тронут.

— Какой чудесный подарок! — воскликнул он. — Не беспокойся, я буду осторожен и внимателен, ведь ты — мой лучший друг. Я не стану делать смерч таким огромным, как говорил. Если честно, то я чуть-чуть прихвастнул, двадцать ярдов в диаметре мне не осилить.

Он сунул Лист в карман, приподнялся на носки и, вытянув руки в стороны, начал вращаться. Где-то внутри пего несколько раз чихнул мотор, но пыль в воздух не поднялась. Человек-смерч остановился и сел.

— Видите ли, — стал он оправдываться. — Мотор у меня двухтактный, а двухтактные всегда заводятся плохо. Знаете, как трудно завести газонокосилку? У вас случайно нет при себе шнура?

— Сейчас дам, — отозвалась Серая Шкурка. Она пошарила в сумке и вытащила пусковой шнур с деревянной ручкой на конце.

— Ничего себе! — изумился Вилли-Вилли. — Будь у меня такая сумка, я сколотил бы целое состояние. В любом приличном магазине такой шнур продается не меньше, чем за полдоллара. Ты не могла бы поставлять их мне крупными партиями? Беру двенадцать дюжин, естественно, с десятипроцентной скидкой за оплату наличными.

— Не говори глупостей, — рассердилась Серая Шкурка. — У меня тут не лавка запчастей. Я люблю людей и просто дарю то, что им нужно.

— Конечно, конечно, — сконфузился Вилли-Вилли. — Прошу простить меня, — и он погладил Лист.

Человек-смерч попытался еще раз запустить себя. Он обмотал пусковой шнур вокруг талии и попросил Питера дернуть за него.

— Лучше всего я завожусь, если дернуть сильно и резко — одним рывком, но изо всей силы, — объяснил он.

Питер дергал несколько раз, затем попробовала Серая Шкурка, но мотор все не подхватывал и даже ни разу не чихнул. Человек-смерч вращался, пока не кончался шнур, а потом останавливался.

— Не понимаю, что с ним случилось, — озабоченно произнес Вилли-Вилли. — Я прошел капитальный ремонт всего месяц назад. Надо серьезно подумать о переходе на четырехтактный.

— Наверно, загрязнилась свеча зажигания, — предположил Питер. — А как зазор между контактами — нормальный?

Он все знал о двухтактных моторах, потому что у Кривого Мика была газонокосилка, которая тоже плохо заводилась.

— Сейчас посмотрим, — с надеждой сказал Вилли-Вилли.

Он сунул руку в карман, достал оттуда свечу и принялся пристально ее разглядывать. Потом лизнул ее, потер о рукав, снова лизнул, снова потер о рукав, и после этого поднес к глазам.

— Кажется, чистая… — решил он.

— А зазор между контактами? — снова спросил Питер.

Вилли-Вилли протянул свечу Питеру и тот постучал ею о камень.

— Попробуй еще раз.

Вилли-Вилли отправил ее в карман, и Питер снова дернул за шнур.

— Та-та-та, — затянул человек-смерч, — та-та-тр-тр-тр-тр, — и он начал вращаться.

Питер, все еще со шнуром в руке, отскочил в сторону, и человек-смерч пронесся мимо, увлекая за собой пыль.

— Стойте вместе, я через минуту вернусь и заберу вас! — крикнул он на ходу.

Он понесся по пустыне, подбирая на ходу пыль. Она вилась в воздухе, напоминая спущенную с небес гигантскую веревку, которая к тому же раскачивалась туда-сюда.

Потом он начал гудеть, гул разрастался и наконец вся пустыня наполнилась неистовым ревом. Всосанная пыль бешено крутилась огромными кругами, быстро поднимаясь и превращая веревку в столб, а столб — в кошмарную движущуюся башню. Чахлые деревца, над которыми она проносилась, неистово вскидывали головы. Смерч срывал с них листья и бросал вверх, чтобы они кружились вместе с пылью на высоте пятьсот футов. Смерч отошел примерно на милю, а потом по кругу стал возвращаться назад. От его грома дрожала земля.

Перед собой смерч гнал стаю кенгуру, которые затем свернули куда-то в сторону. С его пути удирали, также на полной скорости, несколько эму, вытянув вперед длинные, похожие на копья, шеи, и поднимая лапками фонтанчики пыли.

— Не нравится мне это, — сказала Серая Шкурка. — Совсем не нравится.

— Мне тоже, — признался Питер. — Мне даже немножко страшно.

Он вскочил на Мунлайт, а Серая Шкурка стала рядом, держась за стремя.

— Я же дал ему Волшебный Лист, — сказал Питер, — так что зла он, нам, конечно, не причинит. Но я все равно волнуюсь.

— А я не боюсь, — решительно заявила Серая Шкурка, — просто Вилли-Вилли себя не контролирует. Он плохой водитель, вот что! Держись! неожиданно крикнула она.

Смерч развернулся и двигался теперь прямо на них. Воздух вокруг заколыхался и грива Мунлайт забилась на ветру. Серая Шкурка спрятала голову в седло. Питер нагнулся и уткнулся в гриву Мунлайт.