Поняв, что из сына никак не сделать дочь, Маэна решила отослать Лисандра с глаз долой — ко двору короля Финварры, где подрастали четыре юных принца. Но Алисандра плакала, не желая расставаться с братом, и от её слёз цветы в тот год завяли, не успев даже распуститься. Лисандр, вняв её мольбам, остался дома ещё на десяток лет.
Шли годы, и положение Короля-без-королевства становилось всё более невыносимым. Мать попрекала его ежечасно, называя бесполезным и вслух желая, чтобы лишний ребёнок никогда не появлялся на свет. Даже младшие фейри стали посмеиваться над нерешительностью Лисандра и женственностью его манер, выученной с детства. Однажды Король-без-королевства не выдержал, и даже горькие слёзы сестры не смогли его остановить. В один миг юноша собрался в путь. Он направился в королевский бруг Неблагого двора. В те годы Финварра уже ушёл странствовать, оставив править вместо себя двух сыновей-близнецов: летнего и зимнего королей. Ещё их звали «король-воин» и «король-филид», и слава их в Тайных землях была велика.
Лисандра приветливо приняли при дворе: вскоре он оказался в королевской свите. Никто не смеялся над ним и его манерами, не называл никчёмным, а прозвище Король-без-королевства более не несло в себе ни насмешку, ни упрёк. Впервые в жизни он был счастлив среди равных. Лисандр научился скакать верхом, загонять дикого зверя и трубить в звонкий рог. Воинские искусства давались ему плохо, но он с превеликой радостью танцевал на пирах, пил хмельное вино и был даже удостоен чести наполнять кубки обоих королей, коими, признаться, был до глубины души очарован. Если бы в те времена кто нибудь спросил его, кого Лисандр больше любит — Браннана или Каллахана, — он ни за что не смог бы выбрать, хоть братья и были разными, как ночь и день.
Браннан научил его ставить силки на зверя и подарил короткое тисовое копьё, всегда бьющее в цель и не знающее промаха. Каллахан брал его с собой к озёрам, учил определять птиц по голосу и по полёту. От короля-филида Лисандру досталась в дар повязка, которой он смог прикрыть свой дурной глаз, чтобы не призвать случайных бед на головы своих близких.
Но счастье Короля-без-королевства было бы неполным без любимой сестры. Его чуткое сердце страдало по оставшейся дома Алисандре, и, когда боль разлуки стала невыносимой, он испросил для сестры позволения погостить. Короли с радостью согласились.
Алисандра приехала незадолго до Бельтайна, пожелав принять участие в праздновании. При встрече брат и сестра обнялись так, словно в целом мире у них не было никого ближе и дороже. Тогда подумал Лисандр, что не осталось в его душе былой зависти — только любовь. Теперь ему нечего было больше желать, но счастье, увы, оказалось недолгим.
День за днём брат радовался, что сестра подружилась со всеми эльфами, милыми его сердцу. Но мало помалу Лисандр начал подмечать: вот она отправилась на верховую прогулку с младшим принцем Шоном — одна. Вот осталась на партию фидхелла в саду вечно цветущих деревьев у леди Олнуэн, и тоже без брата. Вот уже с искромётными шутками поднесла чашу на пиру самому королю Каллахану, хотя прежде эта честь принадлежала не ей. Вот выиграла состязание лучников, обставив лучшего стрелка Неблагого двора принца Эйвеона, и даже вечно хмурая королева Осени, улыбаясь, сказала, что эта девочка далеко пойдёт. А в канун Бельтайна Браннан предложил Алисандре стать своей майской королевой — на день или на год. Та приняла венок из его рук и молвила со смехом:
— Слыхала я, что когда-то твой дед тоже подарил венок моей прародительнице. Говорят, будто это не принесло им счастья, но я, уж так и быть, согласна стать твоей королевой до следующего восхода солнца. Но не дольше.
Как она сказала, так и вышло. Вдвоём с Браннаном они надели венки из листьев и зажгли первый огонь этого Бельтайна, а когда пламя взметнулось к небесам, взошли на высокий трон, сев во главе праздничного стола. В ту ночь Алисандра вкушала лучшие яства и вина, пела и танцевала в круге до упаду; подобрав пышные юбки, прыгала через костры, усыпавшие травы искрами, и под её стопами расцветали чудесные цветы, а на тонкие одеяния из тончайшего паутинного шёлка, молодой листвы и капель весеннего дождя слетались ночные мотыльки.
Все взгляды были обращены только на неё, звучали здравицы в её честь, барды посвящали ей свои баллады. Небеса полыхали закатным огнём, и такой же огонь горел в глазах Браннана, когда он смотрел на свою спутницу.
И только Лисандр не принимал участия в общем веселье. В ту ночь до самого рассвета он пил вино в одиночестве, так и не разделив ни с кем жар Бельтайна. Охваченный яростью и обидой, Король-без-королевства сломал о колено тисовое копьё — подарок Браннана, — а после сорвал с глаза повязку — дар Каллахана. Здесь, в королевском бруге, почти ставшем его новым домом, Лисандр снова ощутил себя чужаком, и всё из-за сестры. Он сотню раз корил себя, что пригласил ко двору Алисандру, но пожалел об этом ещё больше, когда та решила остаться на всю светлую половину года, до самого Самайна.
Браннан обрадовался этому известию, но оказалось, что Алисандре больше по сердцу пришёлся младший принц Шон, с ним она часто проводила время. И немудрено — ведь оба они были сновидцами, и им было о чём поговорить.
Когда Лисандр почти смирился, что до самой зимы ему придётся жить в тени её славы, случилась новая напасть: Каллахан и Браннан крепко поссорились, и король-филид решил покинуть Тайные земли. Лисандр рыдал. Пожалуй, во всех мирах не было другого эльфа, настолько искренне желающего, чтобы царственные братья примирились. Напрасно он тогда снял повязку. И хоть нашёл её потом, и надел — но, видимо, успел сглазить всё вокруг. Другого объяснения происходящему у него не было.
Каллахан звал соратников уйти за собой, Браннан предлагал остаться, а сердце Лисандра разрывалось на части. Он не знал, что делать со своей вассальной клятвой, принесённой обоим королям. Всё снова решилось благодаря Алисандре. Король-воин давно досаждал ей вниманием, зато милый её сердцу принц Шон уходил вслед за королём-филидом.
— Идём с нами, брат, — молвила она, взяв Лисандра за руку и сплетая его пальцы со своими. — Я не хочу расставаться с тобой впредь. Вместе мы придумаем, как вернуть Каллахана домой и как примирить наших королей, ибо лишь это отныне занимает все мои мысли.
Сомневался Лисандр, но всё же сказал так:
— Ладно, будь по твоему. Но вот что меня ещё тревожит: разве не пора было тебе вернуться домой, в медоносные луга? Мать, наверное, уж заждалась…
— И подождёт ещё, — упрямо отвечала сестра. — Я ещё слишком молода и не готова взвалить на плечи заботы о королевстве. А наша матушка в юности успела попутешествовать — стало быть, не ей меня укорять.
Позже, уже выйдя в путь вслед за Каллаханом, они узнали, что началась война. Нет, не обычные стычки между эльфами, которые случаются каждый год, а самая настоящая война Благого и Неблагого дворов. В тот вечер Лисандр и Алисандра впервые попросили короля-филида одуматься.
— Не бывать тому! — хмуро заявил Каллахан. — Ибо обида моя крепка. Жил я и прежде среди людей. Знать, сейчас судьба хочет от меня того же. Но знайте: я буду рад вам обоим, коли решитесь разделить мою участь.
— Почтём за честь, — ответила Алисандра за себя и за брата, и тот промолчал, хотя в душе был не согласен.
Лисандр терпеть не мог смертных, считал их низкими и алчными созданиями, недостойными уважения. Он надеялся, что увлечение Каллахана людьми быстро пройдёт, но ошибся. Король-филид всё больше увязал, как муха в меду, решая мелочные проблемы смертных. Но что было гораздо хуже — он противился пророчеству, гласившему, что война между эльфийскими дворами закончится, когда в неё вступят люди. На чьей стороне выйдут они в бой, та и победит. Лисандр не мог понять, отчего Каллахан медлит, и однажды не выдержал:
— Что стоит тебе убедить короля людей выступить на нашей стороне? Война закончится победой, и мы вернёмся домой.
Каллахан же вдруг разгневался и воскликнул:
— Мы на своей собственной стороне, друг мой. Не война изгнала нас из дома. Стало быть, не нам блюсти интересы дворов.
— Я давно уже не понимаю, что ты задумал, мой король, — вздохнул тогда удручённый Лисандр.
На следующий день он узнал, что Каллахан собирается создать свой отряд, и немедленно изъявил желание присоединиться. Вера в короля была ещё сильна в его сердце, но не сильней, чем желание быть полезным. Когда возникли Соколы, он первый встал плечом к плечу с командиром, а вовсе даже не принц Шон, в тот раз оказавшийся лишь вторым.
Велика была слава чародеев Соколов среди смертных: ими восхищались, об их подвигах слагали легенды, их боялись и уважали. Но Король-без-королевства недолго почивал на лаврах, радуясь своей новой участи. Вскоре дошли до него слухи, что эльфы, их сородичи, Соколов вовсе не жалуют. Ведь не будь их — люди давно вступили бы в войну. Каллахан же множество раз тому препятствовал, пресекая интриги обоих дворов.
Будучи в отчаянии, малодушно тогда поступил Лисандр. Не говоря никому ни слова, он отправился на поклон к Брэннану и, пав в ноги, слёзно молил о прощении. Но король-воин не принял его раскаяния, сказав так:
