Сыновья лордов из соседних земель сватались к ней, но она отвергала всех, чтобы только не разлучаться с братом. Тогда-то и перестали её звать милой Разноглазкой, дав более подходящее прозвище — Ледяная Роза — за надменность и гордыню.
Отец и мать уговаривали её одуматься, но Ледяная Роза говорила так:
— Ах, папенька, ах, маменька, может, эти юноши богаты и хороши собой, но глупы, как карпы в замковом пруду. Никто из них и в подмётки не годится моему брату. Да что там — даже я, хоть и не занималась науками с должным усердием, намного умнее их всех.
Говорят, один из отвергнутых женихов проклял гордячку и посулил, что когда-нибудь дрогнет и её холодное сердце. Однажды она полюбит горячо и страстно, но будет отвергнута, потому что покажется своему избраннику слишком глупой.
Услыхав эти слова, Ледяная Роза рассмеялась:
— О, тогда мне нечего бояться! Ведь на белом свете так мало умных людей…
Прошло ещё несколько лет. К Ледяной Розе почти перестали свататься, но вот однажды в Замок на Утёсе прибыл кортеж с королевскими гербами. Сперва все подумали, что сам король, прослышав о неприступной красавице с юга, решил попытать счастья. Девушка была польщена, но вместо того, чтобы прыгать от радости, принялась ещё пуще задирать нос:
— А пусть бы и сам король пожаловал — ему придётся доказать, что он умнее меня!
Но оказалось, что посланец Его Величества прибыл вовсе не к Ледяной Розе, а к её учёному брату. При дворе как раз освободилось место чародея, а слухи об успехах наследника Южных Утёсов в создании чар опережали даже славу его гордячки-сестры.
Брат с радостью начал собираться в дорогу, а Ледяная Роза горько зарыдала, узнав о предстоящей разлуке — ведь её на королевскую службу никто не звал.
Проплакав всю ночь, наутро она вытерла слёзы, прихорошилась, надела своё самое красивое платье и направилась прямиком к посланцу Его Величества.
— Я поеду с братом! — заявила она с порога. — Куда игла, туда и нить. Куда брат, туда и сестра.
— Я звал его, не тебя, — ответил посланец, даже не поднявшись из кресла, чтобы поприветствовать леди.
Его лицо скрывал капюшон, что показалось Ледяной Розе крайне невежливым, но она не стала попрекать его, а с жаром продолжила убеждать:
— Так пригласи обоих! Я читала много книг и тоже умею колдовать.
— Можешь ли ты варить целебные зелья?
— Нет. Жар огня плохо влияет на цвет моего лица.
— Может быть, ты умеешь ставить защитные чары и удерживать их часами, пока идёт сражение?
— Нет. При чём тут сражения? Не женское это дело.
— Значит, обратить противника в бегство при помощи заклятий тебе тоже не по силам? — посланец нахмурился. — В таком случае зачем ты нам нужна?
Ледяная Роза не смогла сдержать обиду — слёзы градом хлынули из глаз.
— Но я читала много книг… — повторила она.
— Какой в них прок, если все твои знания остаются лишь знаками на бумаге? Ты чертишь огам грифелем на ученической доске, брезгуешь оберегами, не плавишь колдовские камни в тигле, не поёшь чары, не видишь вещих снов, не творишь дикую эльфийскую магию…
— Но дикая магия запрещена! — в отчаянии выкрикнула Ледяная Роза. — Все это знают!
Тогда её собеседник снял капюшон:
— Не для нас.
Перед ней стоял эльф. А надобно сказать, что эльфы тогда, как и ныне, были настолько редки, что Ледяная Роза прежде не встречала никого из волшебного народа. От неожиданности она потеряла дар речи.
— Ты слишком глупа для королевской службы, — презрительно произнёс посланник Его Величества. — Оставайся дома.
Наутро наследник Южных Утёсов простился с родными и отправился в путь. Всех удивило, что Ледяная Роза не вышла, чтобы попрощаться с братом, но тот пояснил, что сестре просто нездоровится, и её не стали беспокоить.
Беглянки недосчитались лишь утром следующего дня. Тогда же оказалось, что в королевском кортеже стало на одного всадника больше. Ледяную Розу узнали, заставили спешиться и привели к эльфу.
— Я же сказал: ты нам не нужна, — нахмурился он. — Садись на коня и поезжай обратно.
— Она поедет с нами, или я тоже возвращаюсь домой, — вдруг подал голос доселе молчавший юный чародей. — Куда сестра, туда и брат, куда игла, туда и нить.
Эльф глянул на него, с сомнением покачал головой и вновь обратился к Ледяной Розе:
— Как тебе удалось провести охрану? Твоя одежда не такая, как у них, хоть ты и переоделась в мужское. И конь другой масти.
— Чему-то я всё же научилась, читая книги!
Она ни за что бы не призналась, что впервые — от отчаяния — сотворила иллюзию, сумевшую обмануть чужие взгляды.
Эльф достал из кармана большой сверкающий камень:
— Скажи, что это?
— Алмаз, — неуверенно сказала Ледяная Роза.
— Приглядись получше.
Чувствуя, что её судьба решается прямо сейчас, девушка смотрела и смотрела, пока глаза не начали болеть и слезиться. И вдруг сквозь пелену она разглядела подвох и закричала:
— Вижу! Никакой это не алмаз, а самый обычный булыжник.
— Твоя правда, — эльф выбросил камень на дорогу, а потом открыл дверь в крытую повозку и скомандовал: — Залезай. Может, на что и сгодишься.
Так неразлучные сестра и брат из Замка на Утёсе стали волшебниками на королевской службе.
Сперва Ледяной Розе пришлось очень нелегко. Ей казалось, будто все прочие только и делают, что судачат за спиной: увязалась, мол, следом за братом. А сама-то неумеха! Тринадцатая чародейка. Лишняя. Ненужная.
Науки давались всё так же нелегко, а эльф, взявшийся её обучать, казалось, нарочно издевался, раз за разом усложняя уроки. То велел: мол, свари зелий на всех, а коли кожа раскраснеется — не беда: прикроешься иллюзией. Или ещё говорил: иди на болота собирай пиявок, и пока бутыль до краёв не наполнится, не возвращайся. А ведь он знал, что именно пиявок Ледяная Роза ненавидит всей душой…
Брата же почти сразу стали брать на важные дела. В такие дни было хуже всего: особняк пустел, и Ледяная Роза оставалась совсем одна. Она могла лишь гадать, куда отправились королевские чародеи — ведь ей ничего не рассказывали. А дела у них были опасные — порой кто-то возвращался весь израненный. Однажды и любимый брат явился с рассечённым плечом.
Тогда-то Ледяная Роза и заявила, что больше не отпустит его одного. Даже если ради этого придётся собрать и съесть всех пиявок в Объединённых Королевствах.
Вредный эльф рассмеялся:
— Ладно, будь по твоему.
С этих пор её больше не держали в стороне. Немногим позже Ледяная Роза поняла, что никто не судачил у неё за спиной, не строил козни, не желал ей зла и не отнимал у неё брата. Просто тот успел сдружиться с чародеями Его Величества, а глупая Ледяная Роза, уже год живя с ними в одном доме, даже не всех знала по именам.
Как только она перестала дичиться, у неё сразу же завелись добрые приятели. Особенно ей пришлись по душе сёстры погодки Энелис и Энника — смелые, решительные и сильные. Они были лишь немногим старше их с братом, и Ледяная Роза ожидала, что девушки маги окажутся лекарками или мастерицами по оберегам, но Энелис и Энника знали боевые чары и играючи обращались с волшебным оружием. Сражались они отчаянно — и всегда вместе.
Врачевателем был пожилой Киллиан. Казалось раны и порезы сами затягиваются под его пальцами, не оставляя следов. Ему помогал суровый алхимик Патрик из Холмогорья — рыжеватый, как многие его соотечественники, и никогда не расстающийся с книгой. Брат Патрика Мартин знал толк в тихой поступи и защитных чарах. Говорят, именно он научил Энелис и Эннику сражаться. Защитные амулеты из веток, камней и нитей сплетал Рэйнард — весёлый парень, похожий на деревенского кузнеца. Он же сделал для Ледяной Розы серебряную подвеску с прозрачным камушком в форме слезы. Сказал, мол, это Слеза Бригиты, носи всегда, и однажды она отведёт от тебя смерть.
Были и другие чародеи: милая полуэльфийка Лораэнни — гибкая, как тростник, и вспыльчивая, как саламандра, — она показывала огненные фокусы и фейерверки по праздникам; добродушный старина Дэррек — толстяк неопределённого возраста, знавший и умевший намного больше, чем пытался показать; бабушка Линаджил, сведущая в проклятиях, грозная, как сама Морриг — мстительная ипостась четырёхликой богини; молчаливый и вечно прячущий лицо под маской сноходец Шон, лучше которого в дикой магии был, пожалуй, только Каллахан — тот самый эльф, что забрал их с братом из Замка на Утёсе.
Постепенно Ледяная Роза узнала их всех. А узнав, полюбила каждого. Но сильнее всего её сердце начинало биться, когда в комнату входил Каллахан, — так исполнилось проклятие обиженного жениха. Девушка ни словом не обмолвилась эльфу о своих чувствах, потому что заранее знала ответ и не хотела его слышать.
А колесо года вращалось без устали.
Однажды Лораэнни сбежала с бродячим акробатом. Говорят, её видели выступаюшей на площадях и выдыхаюшей огонь. Но аккурат под Самайн она, раскаявшись, вернулась, и Каллахан принял её обратно.
В другой год — незадолго до Имболка — Энника родила дочь, и как у неё ни выспрашивали, никому не призналась, кто отец ребёнка, даже родной сестре. Летнюю битву она пропустила, но лишь потому, что командир запретил ей идти, а поняв, что новоиспечённая мать готова ослушаться приказа, наложил сдерживающие чары. Они помирились только к середине лета. А уже к Мабону выяснилось, что Энника-младшая способна к дикой магии, и растить её придётся с величайшей осторожностью.
