Алан Григорьев – Время испытаний (страница 21)
— И мастер Флориан на это согласился?
— Да, хотя затея пришлась ему совсем не по душе. И чем ближе Имболк, тем больше он сожалеет о своём решении.
— Его можно понять. А что с Линаджил?
— Ей всего шесть. Вряд ли мы увидим её скоро. Детям на мельнице не место.
Бард чувствовал, что ответы его собеседницы становятся всё короче, и осмелился задать последний вопрос:
— Но почему вы так и не признались Каллахану? Разве можно быть уверенным, что тебе ответят, когда даже не пытаешься спросить?
Призрак взмыла над столом, её щёки полыхнули от возмущения.
— Мне кажется, вы забываетесь, юноша. Спешу напомнить, что я всё же леди! И мне не пристало говорить о своих чувствах с кем бы то ни было. Прошу, не заставляйте меня жалеть о моей откровенности. Я рассказала всё это не для того, чтобы вы сплетничали у меня за спиной.
— Нет, что вы… Я и не думал…
— Вы вообще мало думаете. Вам стоит делать это почаще. Иначе вы плохо кончите. Знаете чем?
— Чем?
— Тем, что я вас придушу, если Каллахан хоть что-нибудь узнает. Ясно?
— Яснее некуда, — Элмерик был уверен, что леди призрак не шутит.
— Тогда на сегодня урок окончен. Не могли бы вы, пожалуйста, отнести мою книгу в залу? Хочу полюбоваться на огонь в камине и обрадовать малыша Риэгана, если он всё ещё там.
— Кстати, а кто он вообще такой? Почему мастер Каллахан говорит с ним, как отец с сыном, хотя по крови они явно не родичи? Почему все болтают, как старые друзья, но в воздухе чувствуется напряжение? А Олли Счастливчик, кажется, немного побаивается этого Риэгана. Это явно неспроста.
Увы, поток красноречия Эллифлор на сегодня иссяк.
— Всему своё время, — леди призрак приложила палец к губам. — Вскоре вы всё узнаете. А пока помните, что терпение — добродетель достойнейших.
— Найдётся минутка, артист?
Элмерик вздрогнул и едва не выронил книгу, услышав это обращение. «Артистами» называли друг друга члены гильдии.
— Конечно, мастер Оллисдэйр. Я всегда к вашим услугам.
— Премного благодарен за бдительность, — рукопожатие пожилого менестреля было крепким — аж кости хрустнули. — Думаю, тебя можно будет повысить в ранге на следующий год. И, разумеется, достойно наградить. Ах, какой славный день! Судьбоносный, можно сказать…
— Не уверен, что заслуживаю награды…
— Конечно заслуживаешь! — Счастливчик продолжал с энтузиазмом трясти его ладонь, улыбаясь до ушей. — На следующем собрании гильдии я скажу так: каждый должен брать пример с этого достойного юноши, что разоблачил негодяя, спрятавшегося в доме у добрых людей. Завтра я увезу преступника в столицу, а то ваш мастер Каллахан не слишком гостеприимен. С другой стороны, он совершенно прав: время — золото. И уж коли мы управились так скоро, пора бы и честь знать.
— Но, возможно, я ошибся! — Элмерик зажмурился. — То есть, я уверен, что ошибся. Джеримэйн не виноват.
Он ступил на шаткую дорожку, с которой при всём желании не удастся сойти чистым, не запятнав себя ложью. Что ж… да будет так.
— О нет, ошибки быть не может. Ты что, не слышал? Недавно взяли самого Рори. Этот негодяй сбрил бороду, представляешь? Но его всё равно узнали, скрутили и отдали заплечных дел мастеру. Вскоре он сам сдал всю банду. Даже тех, кто ему пиво подливал и выносил по утрам ночную вазу, припомнил: и в лицо, и по именам. Твой Джеримэйн тоже был в списке. Мы знать не знали, как искать младших подручных, — разлетелась мелочь по миру, как осиный рой. И тут так кстати пришло твоё письмо…
— Какое ещё письмо?!
Элмерик повернул голову и обмер: на лестнице стоял Джеримэйн. Давно ли он был там и что именно успел услышать, бард понятия не имел. Но, судя по побелевшим губам и напряжённым пальцам, вцепившимся в перила — достаточно…
Бросив на барда презрительный взгляд, он тихим голосом уточнил у мастера Олли:
— Верно ли я понял, что Длинная Борода получил по заслугам?
— Именно так. У тебя хороший слух, мальчик мой. Ты не пробовал стать артистом? Ах, я совсем запамятовал: пробовал же… — хохотнул старик, весьма довольный своей шуткой.
— Так ему и надо! — Джеримэйн шагнул вперёд, будто бы случайно толкнув Элмерика плечом, и хотел уже пройти мимо, но мастер Олли преградил ему путь.
— Если собираешься сбежать, не советую. Мы тебя всё равно найдём. Соглядатаи гильдии разбросаны по всем Объединённым Королевствам. Да и Соколы не откажут нам в помощи. Вот, например, этот милый юноша…
— Вот на кой ты это сделал, гад? — глаза Джеримэйна стали злыми и чёрными, как угли. — Я тебе душу изливал, а ты… Сволочь!
Он сплюнул на пол.
— Да не знал я! Это письмо… Оно было раньше. До того, как ты рассказал о детстве. И об отце.
— Заткнись! — Джеримэйн отстранился, словно ему было противно даже стоять рядом.
Но Элмерик молчать не собирался:
— Я тогда думал, что ты просто презренный воришка, похваляющийся своими подвигами! Вот и решил тебя проучить, но…
— Захлопни брехливую пасть, я сказал!
Старый менестрель поднял руки:
— Прошу вас быть благоразумными, молодые люди! Всё ещё можно решить миром, на словах.
Джеримэйн рассмеялся ему в лицо:
— А когда со мной будет заплечных дел мастер разговаривать, это тоже будет, по-вашему, «миром на словах», да?
Элмерик поднял на старика отчаянный взгляд и мотнул головой, умоляя не вмешиваться.
— Джерри, ну… прости, я не этого хотел, честно… То есть хотел, но это было раньше. А теперь, когда я стал тебя уважать, мне очень…
— Я тебе не «Джерри»! — от души размахнувшись, он врезал Элмерику в челюсть.
В глазах потемнело от резкой боли. Второй удар пришёлся по касательной: кулак мазнул по скуле, железное кольцо вспороло кожу, и бард, охнув, схватился за щёку.
— Молодые люди, прекратите драку! — заорал мастер Олли, но его никто не слушал.
Джеримэйн сгрёб Элмерика за грудки. Затрещала ткань, звякнула об пол пуговица. От такого решительного натиска бард пошатнулся, пытаясь вцепиться в перила, но пальцы ухватили лишь воздух. Они оба рухнули и клубком покатились вниз по крутой лестнице, пересчитывая спинами каждую ступеньку.
— Ненавижу тебя!
Более ловкий Джеримэйн извернулся ужом и насел сверху. Выкрикивая проклятия, он мутузил противника, не разбирая, куда метит. Элмерик в ответ не бил, а лишь защищался, закрывая лицо, шею, живот.
Книга Эллифлор, выпав из его рук, раскрылась. Леди-призрак зависла над ними, огляделась и, обнаружив себя посреди драки, испустила оглушительный вопль.
Спустя пару мгновений к ней присоединился второй голос, в котором бард с удивлением узнал звонкий тенор Счастливчика:
— О боги, тут призрак! На помощь! На помощь!!!
— Прекратите немедленно! — командирский рык грянул прямо над головой.
Эллифлор прекратила кричать так же внезапно, как и начала. Старик тоже закрыл рот, звучно клацнув челюстью. Джеримэйн замер, остановив кулак у самого носа барда. Зажмурившийся Элмерик медленно открыл глаза и с опаской взглянул на Каллахана. Похоже, тот был в ярости. Тонкие губы эльфа сошлись почти в линию, а зрачки сузились, делая взгляд ещё более прозрачным, не похожим на человеческий.
— Встаньте.
Джеримэйн поднялся. Его чёлка торчала дыбом, лицо покраснело, как редис, а недавно зашитый рукав старой рубахи опять разорвался в двух местах. Бард подозревал, что и сам выглядит ничуть не лучше.
Мастер Оллисдэйр мелкими шажочками переместился за спину эльфа.
Элмерик тоже встал, потирая ушибленную челюсть. Поясница ныла в нескольких местах — проклятые ступеньки! Рассечённую щёку саднило, под глазом наливался синяк. Руки, которыми он закрывался от ударов, зудели. Джеримэйн на вид вроде и мелкий был, но дрался каждый раз, как в последний.
Не сговариваясь, оба опустили глаза.
— Объяснитесь.
Элмерик с Джерри сперва молчали, бросая друг на друга гневные взгляды, потом, не сговариваясь, шагнули вперёд, столкнулись плечами и в запале заговорили одновременно.