Алан Григорьев – Ветер Дивнозёрья (страница 52)

Голос Эдуарда походил на рев (может, он еще недопревратился?), и Пушок встревоженным мявом вторил ему:

— Тая? Где ты?!

А Тайка подумала: глупые они, что ли? Пусть скорее расправляют крылья и летят следом. А она никого ждать не будет, раз ее ведет судьба.

— Догоняйте! — рыкнула она, не оборачиваясь, и припустила еще быстрее — следом за солнцем.

Так и бежала до самого заката, а когда оранжевый диск закатился за окоем, приветствовала луну радостным воем и продолжила преследовать ее, не чувствуя усталости.

Лишь на рассвете она остановилась на берегу озера, чтобы полакать воды из проруби. Ух, и холоднющая! Тайка сделала несколько глотков, потом немного повалялась в снегу, чтобы остыть, а когда снова подошла к проруби, вдруг заметила одну странность: отражения в воде нет — ни волчьего, ни человечьего. Что за ерунда? Она фыркнула, стряхивая с морды и усов налипший снег. Может, с этим озером что-то не то?

Ни Пушка, ни Эдуарда поблизости не было — видать, не сдюжили, отстали. Тайка повертела головой, но в стремительно светлеющем небе не увидела даже птиц, не то что Горыныча. Зато ласковый рассвет окрасил розовым стены старинного замка, стоявшего в центре озера прямо на островке, — и это было так красиво, что она затаила дыхание. Замок был не такой большой, как Волколачий Клык: крепкий, приземистый, с четырьмя башенками по краям. Северная стена сплошь заросла серым мхом и оттого казалась мохнатой, как нечесаный волчий бок. И Яромир точно был где-то рядом! Из-за припорошенной снегом стены пахло… летом: солнечными августовскими травами, звонкими колокольцами и медуницей, теплым яблочным духом и еще немного — сладкой корицей. Таким был запах Дивьего воина для чуткого волчьего нюха. И сердце Тайки-волчицы забилось чаще. В голове, словно снежинки из набежавших туч, закружились вопросы: что это за замок? И как сюда занесло Яромира? Куда сбежало ее собственное отражение, если его не видно в воде? И — ой! — почему ее лапы какие-то полупрозрачные? Она только сейчас заметила! Неужели это из-за носка-невидимки? Но тот же просто в сумке лежал… Может, все вещи, которые при ней были, в волчьем облике стали частью ее тела? Это ведь только оборотни перекидываются нагими. И… постойте! А замок-то куда исчезать надумал?!

Утреннее солнце поднялось над лесом, и мшистые стены замерцали в его лучах — того и гляди растворятся. Тайка побежала так быстро, как никогда не бегала. Успеть! Перепрыгнуть через полынью, замочив задние лапы. Высунув язык, домчаться вверх по склону и просочиться в узкую бойницу, втянув бока. Хорошо, что она даже в волчьем обличии тощая…

Она успела в последний момент — стены опять уплотнились, а под лапами неожиданно возникли ступеньки. Тайка скатилась по ним кубарем во внутренний двор и чуть не налетела на парочку криволапых злыдней, но юркнула в нишу, и те прошагали мимо. Уф, повезло!

Упиваясь собственной смелостью, она мелкими перебежками пересекла двор, скрываясь от злыдней-работников то за телегой, то за наваленными мешками. Последний отрезок пути вообще одолела ползком и впрыгнула в темный проем приоткрытой двери северной башни. Она ни за что не смогла бы повторить этот путь, будучи человеком. И дело даже не в волчьей ловкости: отвага с приправой из безрассудства бурлила в крови, а все сомнения и неуверенность без следа растворялись в этом вареве. И лестничный сквозняк словно шептал на ухо: ты сможешь! Здесь нет ничего сложного! Смертельная опасность? Пф, подумаешь! Не впервой. Так она и шла — скользя лапами по обледеневшим ступеням винтовой лестницы, на любимый запах, к своей судьбе…

Тайка-волчица была хоть и в разы смелее, но соображала медленнее, чем Тайка-человек. Поэтому она лишь сейчас поняла, куда попала: ну конечно же, это Мшистый замок — все в точности сходится! Он и расположен на севере, и добраться до него нелегко — небось, только на рассвете прошмыгнуть и можно. И сразу стало понятно, почему здесь столько злыдней, а упырей не видать — те ведь предпочитают спать и не высовываться. Тайка даже догадалась, как сюда могло занести Яромира. Он говорил, что ему нужно немного побыть одному. Но дивий воин не из тех, кто в тяжелые минуты садится под деревцем и думает горькие думы. Как сказал бы Пушок, рефлексия — не его сильная сторона. Яромир — человек действия. Вот и решил, небось, что сможет в одиночку победить Доброгневу и все уладить. С него станется!

— Дурак! Какой же ты дурак! — фыркнула Тайка и ускорила бег.

По крайней мере, дивий воин жив — уж это она могла с уверенностью сказать по запаху. Хорошо бы Доброгневы не оказалось дома… Ей же осадой Светелграда надо командовать? Вот пусть и командует где-нибудь подальше. Но сердце зверя подсказывало: а если и дома, пусть! Разорвем ее на клочки! От этих мыслей было одновременно страшно и весело.

До самого верха Тайка не добежала — потянуло в сторону дубовой двери. К сожалению, закрытой. Она попробовала потянуть зубами за кольцо на ручке, но оно все время выскальзывало. Что ж, значит, пришла пора вновь обернуться человеком. Интересно, каменная кладка под ногами засчитается за «удариться оземь»?

Перекинуться у нее, к счастью, получилось. Первым делом Тайка глянула на свои руки — уф, нормальные, непрозрачные. И носок-невидимка на месте, в сумке. Тут до нее дошло — и она едва не расхохоталась: совсем не нужно было припадать на лапы во дворе и прятаться от злыдней. Она же была невидима! М-да. Вот что волчья кровь с рассудком делает… Вместе с человеческим обликом вернулись и обычные человеческие сомнения. Ну чем она вообще думала, когда помчалась на зов судьбы в одиночку? Ишь, какая охотница выискалась! Эдуарда с Пушком бросила — они там, поди, с ума сходят. А по следам искать будут — не найдут, раз замок только на рассвете показывается. Приехали, в общем. На Кощееву дачу…

Тут, за дверью, ее ждет Яромир. Возможно, ему нужна помощь.

И Тайка с обреченной решимостью на лице открыла дверь.

Представшая взору круглая комната напомнила ей обитель какой-нибудь сказочной ведьмы — все как в кино: и черепа животных на старых фолиантах, и темные свечи в медных подсвечниках, и зеркала (одно вон даже разбитое: весь пол в осколках), и сушеные травы под потолком, а еще — летучие мыши. Десяток, не меньше. К счастью, не упыри, а самые обычные. И одна из них белая, между прочим!

— Мир? — тихонько позвала Тайка, проскользнув внутрь и закрыв за собой тяжелую дверь. — Ты здесь?

Белый крылан отделился от стаи черных товарищей и камнем упал в костяное кресло. (Она понадеялась, что оно хотя бы не из человеческих костей сделано.)

Бах! По всей комнате вдруг вспыхнули свечи, и Тайка, вскрикнув от неожиданности, заозиралась. Вряд ли тут так гостей приветствуют. Что это тогда может быть? Сигнализация?

Когда она снова посмотрела перед собой, Яромир стоял к ней почти вплотную. Его взгляд был хмурым, темным.

— Зачем ты пришла?

Необычно хриплый голос заставил летучих мышей заволноваться.

— Тебя искала. — Тайка взяла его за руку. — Послушай, я столько всего должна тебе рассказать…

— А с чего ты взяла, что я хочу слушать? — Он вырвал ладонь. — Уходи. Я же сказал, что хочу побыть один.

Но от нее было не так-то просто отделаться:

— Послушай, я знаю, ты винишь себя в том, что случилось с Огнеславой. Но ты не виноват. Ты ее не убивал, слышишь? Она жива!

— Тем хуже для нее, — буркнул Яромир, сверля Тайку взглядом.

— Я думала, ты расстроился из-за ее смерти, и… — Она осеклась. Что-то не так. Но вот что? — А, ладно. Потом разберемся. Надо уходить отсюда.

— Нет! — мотнул головой дивий воин.

— Ты пришел убить Доброгневу? И теперь хочешь ее дождаться, я догадалась? — Тайка снова потянула к нему руки: не то чтобы обнять, не то чтобы встряхнуть хорошенько — она еще сама не решила. Но Яромир поймал ее ладони и отстранился:

— Не твое дело.

— Очень даже мое! — На глаза навернулись злые слезы. — Разве мы не друзья?

— Больше нет.

Девушка не поверила своим ушам — так и встала, остолбенев. А дивий воин, скривившись, как от зубной боли, вдруг выхватил меч из ножен и упер острие ей в грудь. Вот это новости! Может, это не Яромир вовсе? Нет, не может быть — волчий нюх не обманешь. Значит, он хочет таким образом защитить Тайку, прогнав из опасного места. А что, с него станется! Такая особенная забота «по-яромировски».

— Я уйду отсюда только с тобой. Или вперед ногами! — сверкнула она глазами. Посмотрим еще, кто упрямее…

— Что ж, ты сама это сказала! — рявкнул Яромир, замахиваясь.

Тайка до последнего не верила, что он серьезно, поэтому едва спаслась от клинка — ценой новой овечьей шубы. Ладно, пусть теперь будет вентиляция на спине — спасибо, что вообще живая осталась.

Подвеска-Кладенец ожгла кожу. Ох, если меч решил о себе напомнить, значит, дело совсем дрянь. Но Тайка накрыла его ладонью:

— Мечик-Кладенечик, потерпи, родненький! Это же Яромир. Мы не можем его убить! Он наверняка околдован. Или это темный двойник. Ой!

Уворачиваясь от второго удара, она налетела на ведьминский стол. На пол посыпались банки-склянки, под ногой хрустнуло стекло, а в воздухе запахло серной горечью. Дивий воин наступал. Взмах. Еще один. Тайка отпрыгивала, лихорадочно соображая, что же делать.

— Яромир! Спятил, что ли! Это же я!