Алан Григорьев – Ветер Дивнозёрья (страница 51)
— На стороне дивьих, Ох, и доставалось нам от него: век помнить будем!
— А мне дедушка ничего такого не рассказывал!
Тайка не верила своим ушам. Ну откуда Горынычу взяться в Дивьем царстве?
— Так я на царей не работаю. — Эдуард хитро прищурился и стал похож на какого-то корсара. Только повязки на глазу не хватало и треуголки, а так — обернется, и сам себе и капитан, и фрегат! — Меня друг попросил — я сделал.
— Что за друг?
— Чародей Весьмир. Помнишь, я тебе о нем рассказывал?
Повернувшись к ней, Лис сделал страшные глаза. И Тайка вспомнила: кажется, речь шла о ком-то, кого в ледяную глыбу превратили? Наверное, поэтому Кощеевич и корчит такие гримасы?
— Весьмир говорил, ты ему помог Кощея победить. — Эдуард нацедил себе квасу из бочки и осушил кружку одним глотком. — Стало быть, я тебе тоже помогу. В память о старой дружбе. Но с одним условием: поклянись, что мы начнем и закончим эту войну на одной стороне: за Светелград, против Доброгневы.
— Клянусь, — легко кивнул Лис.
Тайка на всякий случай убедилась, не держит ли он в кармане фигу, но, кажется, подвоха не было.
— Добро. Тогда клянусь и я. Можешь рассчитывать на нашу братию.
Они скрепили взаимные обеты рукопожатием, и Митяй шумно выдохнул, словно до последнего чего-то боялся.
Ох, а вдруг Эдуард не знает, что его друга Весьмира Кощеевич и заморозил? Очень некстати Тайке вспомнились синие глаза Индрика. Вряд ли бы он одобрил ее молчание. Нет, нужно сказать Эдуарду правду!
— Между союзниками не должно быть недомолвок… — начала она, но Горыныч махнул рукой:
— Знаю-знаю. Этот тип превратил Весьмира в лед. Это ведь я помогал дивьим статуи перетаскивать в Ратиборов лаз. Но также мне известно, что Весьмир Кощеевича тоже убить пытался.
— Да-да, голову мне отрезал, представляешь? — голосом заправского ябеды сказал Лис. — По его милости я шестнадцать зим в беспамятстве пролежал. И вообще не очнулся бы, если бы не май.
— Война! — пробасил Эдуард, разводя руками. — Всякое случается. Но смотреть надобно не назад, а вперед. Ты сама-то куда теперь отправишься, ведьма?
Вопрос ее огорошил, и Тайка вмиг позабыла, что хотела сказать. И правда — а куда? Отсиживаться в замке с Лисом — плохая идея. Не ее это дом, не ей и защищать. К тому же Доброгнева вряд ли пойдет на Волколачий Клык, пока не завоюет Светелград. По-хорошему, надо возвращаться и помогать деду. Только помощи от Тайки — с гулькин нос. Она ведь и мечом владеть толком не научилась, да и в плане чар куда ей, смертной, равняться с дивьими и навьими чародеями? В общем, великая воительница, ничего не скажешь. Ладно, можно превратиться в волка и кого-нибудь загрызть. Упыря, например? Вряд ли он очень вкусный…
Тайка поморщилась, будто уже укусила что-то горькое. И тут ее осенило:
— У меня друг пропал. Сперва хочу его найти, а потом уж вместе в Светелград.
Нет, ну а правда: кому, как не ей, искать сейчас Яромира? Ох, только бы с ним все было в порядке!
Горыныч Эдуард задумчиво почесал в бороде:
— А как ты его искать-то собралась?
— Ну, в волчицу превращусь, попробую учуять.
Змей впервые посмотрел на нее не снисходительно, а с интересом:
— На охоту, стало быть, пойдешь? А возьми меня с собой. Давненько я с Лютой не охотился, хочу вспомнить былые времена…
— Вы знакомы с матушкой Лютой?! — ахнула Тайка.
— Да ее тут все знают. Правда, разругались мы однажды. Теперь она еще лет двести дуться на меня будет — не поохотишься. А как найдем твоего друга, я вас обоих до Светелграда подкину — путь-то знакомый.
— Ой, вот это было бы очень кстати!
Тайка аж в ладоши захлопала. Неужто ей на настоящем горыныче полетать доведется? Ух ты! Вот это везуха!
Охоту решили не откладывать надолго: а чего ждать? Пушок, конечно, принялся настаивать: мол, сперва обед. Но Тайка отмахнулась:
— Какой еще обед, когда мы едва позавтракали? И да, я видела, как ты только что стащил куриную ногу, не надо тут ля-ля!
Лис повелел упырям принести для Тайки овечью шубу и сам вышел во двор проводить гостей. К нему тут же подбежала сестрица Зарянка, обняла, уткнувшись в живот. И Кощеевич, указав на нее взглядом, попросил тихонько:
— Только давайте вы будете оборачиваться где-нибудь подальше от замка?
Эдуард кивнул, а Тайка отвернулась, пряча улыбку. Зарянке-то, небось, что Горыныч, что волчица — все нипочем. А вот кто-то, не будем показывать пальцем, не только змей, но и собак опасается. А где собака, там и волк…
Зарянка лишь подтвердила эти домыслы, когда, повертев головой, спросила:
— А где все пёсы?
— Убежали.
Кощеевич потрепал ее по рыжим вихрам, но сестренка вывернулась из-под его руки и уставилась на Тайку:
— Ты плавда умеешь плевлащаться в волка?
— Ага. Но научить не смогу, прости.
Девушка присела на корточки, а Зарянка вдруг протянула ей носок — похоже, парный к тому, недовязанному, который они видели в библиотеке:
— Это подалок.
— Ой, спасибо! — улыбнулась Тайка. — Буду греться в морозные дни.
Девочка покачала головой:
— Это носок-невидимка. Он не для тепла. Я так от Доблогневы пляталась. Удачи, ведьма.
Зарянка протянула ей ладошку, и Тайка ее пожала.
Лис же торжественно вручил ей другой «подарочек» — ожерелье, напутствовав:
— Ну мало ли… вдруг встретишь мою сестрицу. А тут ей бусики — прямо к именинам.
— А что, у нее день рождения скоро?
— Да какая разница? Это так, к слову пришлось, — фыркнул Кощеевич. — Ты уж береги себя, ведьма. Не суйся куда попало.
— Может, все-таки передумаешь? Айда с нами?
Но Лис замотал головой:
— И не уговаривайте. Хватит с меня, я нынче домосед. Починю зеркало, буду за вами следить.
— А как же матушка твоя? Ничего, что она одна отправилась?
— Во-первых, не одна, а с Маржаной, так что я почти спокоен. А во-вторых… — Лис вздохнул. — Мне все равно ее подле себя не удержать. Если я посажу ее в золотую клетку, чем я лучше Кощея?
После недолгих прощаний Тайка с Пушком и Эдуард вышли за ворота замка, миновали подъемный мост, переглянулись, и Горыныч кивнул:
— Ну, пора.
Тайка немного волновалась: а вдруг не получится? Что там нужно сделать, чтобы перекинуться в волчицу? Удариться оземь? И еще, помнится, были какие-то слова…
— По волчьему веленью, по моему хотенью…
Раскинув руки, она упала в сугроб, а вскочила уже зверем лесным. В нос ударила смесь запахов: сено, близкое жилье, овечья шерсть, дым от очага. И в то же время — снег, стылая земля, сухие листья и обледеневшая хвоя… Она чихнула раз, другой — и вдруг нашла среди всех этих запахов один, самый важный.
Если бы кто-то раньше сказал Тайке, что волки могут чуять того, кого любят, даже если их разделяют многие мили пути, она бы не поверила. Но это Волшебная страна и волшебные волки, а еще — самый настоящий зов судьбы. Не зря же она добыла шерсть Люты? Может статься, Мара Моревна уже сплела нужные нити, и теперь стоит только довериться своему сердцу…
Со всех лап Тайка бросилась вперед. В воздух взметнулись клубы снежной пыли, а вслед донеслось отчаянное:
— Куда же ты, ведьма?!