Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 48)

– Поторопись! – не выдержал Яромир.

– А куда торопиться-то?

Тайка невольно улыбнулась, потому что с такими едкими интонациями Лис говорил только с Яромиром, и ни с кем больше.

Несмотря на то что они нашли друга в плачевном состоянии, всё как будто налаживалось. Сейчас наверняка начнётся привычная перепалка…

Но она не угадала. Дикий воин мотнул головой и понизил голос до шёпота:

– Там кто-то идёт. Слышишь шаги по коридору?

– Не слышу, но верю на слово, – вздохнул Лис.

Тут Май догадался протянуть Кощеевичу руку, поднял его рывком и предложил плечо, чтобы опереться.

Тот благодарно кивнул, а потом снова прошептал что-то на навьем, но дверь не шелохнулась, и замок даже не лязгнул.

– Я так и знал! – Лис скрипнул зубами от досады. – Зачарована. Простите, я не могу её открыть.

– М-да, и сломать тоже не получится. – В подтверждение своих слов Яромир тряхнул ржавую решётку.

– Но есть и хорошая новость. Я могу усыпить тех, кто шастает по коридору. – Лис набрал воздуха в лёгкие и тихонечко пропел: – Кто там ходит, не спеши: за решёткой ни души, лишь покой да тишина – наступило время сна.

Где-то неподалёку послышался звук упавшего тела, а через мгновение коридор огласил молодецкий храп.

– Вот так-то! – довольный Кощеевич потёр ладони. – А теперь рассказывайте, как вы здесь очутились!

– Вообще-то мы хотели задать тебе тот же вопр-рос, – фыркнул Май.

– А я первый спросил!

– Ладно-ладно, мы просто искали тебя. Кто ж знал, что ты опять в темницу угодишь? Нет бы лучше на какие-нибудь гор-рячие источники!

– Это ты так намекаешь, что тут воняет?

– И в мыслях не было. Хотя ты пр-рав: тут воняет. Но ты беседу-то в сторону не уводи, р-рассказывай, чего нового?

Лис потянулся, хрустнув лопатками:

– Ну… Ратибор захватил Звёзднокамень. А всех, кто не успел отступить, – бросил в острог.

– Вот же старый хрыч, всех бы ему в острог! – Яромир от досады стукнул кулаком в стену.

– Плохие воспоминания? – фыркнул Лис. – Ты, надеюсь, не думал, что меня сюда твой дражайший Радосвет засадил? Хотя да, это ж ты. Ты вообще не думаешь.

– Вопрос в другом: чем думал ты, когда позволил себя схватить? – нахмурился Яромир.

– Я сторожил Маржану, чтобы вернуть её из мира Смерти. Вот и отвлёкся. Собственно, она-то меня и схватила. Маржана в смысле, а не Смерть.

– Но почему?! – ахнула Тайка.

– Я ей приказал. Иначе нас обоих бросили бы в темницу. А так Ратибор поверил, что Маржана до сих пор ему подчиняется, как последняя из тодорцев. И у нас теперь есть свой человек в тылу врага. То есть не человек, а мара, но это даже лучше. А теперь ваша очередь: выкладывайте ваши хорошие новости.

– С чего ты взял, что они хорошие?

– Ну, вы же вернулись с Дороги Снов. Значит, всё удалось. И, кстати, а где Радмила? Если ей хватило ума не угодить за решётку вместе с вами, есть надежда, что она вытащит меня, как в старые добрые времена. Не зря говорят, что история повторяется. Ещё, глядишь, помиримся… Эй, почему вы на меня все так смотрите? Только не говорите, что…

Яромир мрачно-торжественным голосом ответил за всех:

– Радмила отдала жизнь, чтобы победить Птицу-войну. Она стала волшебным луком, а Огнеслава – стрелой. Весьмир же вовсе не вернулся с Дороги Снов. Он просил тебе передать…

– Да плевать мне на Весьмира! – зло и отчаянно выкрикнул Лис.

Оттолкнув Мая, он сполз на пол, уронил голову и закрыл лицо ладонями. А Тайка вдруг почувствовала, будто ей не хватает воздуха, к горлу подступил удушливый ком. Она моргнула раз, другой – и вдруг заплакала, хотя ещё мгновение назад не собиралась.

– За что мне это?.. – прошептал Лис. – Почему я всегда теряю тех, кто мне дорог? Пытаешься вытащить одного – тут же влипает другой. Почему нельзя спасти всех?

Заслышав эти слова, Пушок, сидящий на Тайкином плече, тихонечко заскулил ей на ухо. В глазах Мая тоже появились слёзы. Он уселся рядом с Лисом, обнял его за плечи и притянул к себе:

– Как один из таких спасённых, заявляю: ещё не всё потер-ряно. И Вер-ртопляс сказал бы тебе то же самое.

– Если бы я справился, Вертопляс сейчас был бы здесь, а не остался бы тенью на Дороге Снов. И Маржана не попалась бы в лапы тодорцев. Её не надо было бы выручать, и тогда Радмиле не пришлось бы жертвовать жизнью… Это я во всём виноват.

Когда даже стойкий Яромир захлюпал носом, Тайка поняла, что творится что-то неладное. А обвивший её шею Каа, про которого, конечно, все успели забыть, прошипел:

– Всё затопил своим горем колдун. Нехорош-ш-шо это. Зачем других заставляеш-ш-шь? Лучш-ш-ше сам поплачь.

– Кем бы ты ни был, твоего мнения я не спрашивал. – Лис поднял голову. Его взгляд был сумасшедшим. Именно с таким обычно творят глупости. Но тут Кощеевич наконец рассмотрел, с кем разговаривает, вмиг побледнел и истошно заорал: – А-а-а, змея-а-а-а!!!

– Он у вас припадош-ш-шный? – поинтересовался Каа у Тайки.

– Нет, просто змей очень боится.

– М-да, не свезло парню… А татуировка со змеёй ему зачем? Чтобы на собственное плечо смотреть не тянуло? Мыться же неудобно.

Тайка отмахнулась. Сейчас ей было не до шуточек, потому что вместо прежнего всепоглощающего отчаяния темницу начало затапливать не менее всепоглощающим страхом. Пушок почуял это одним из первых: спрыгнул с плеча, зашипел и забился в угол, где лежала куча гнилой соломы, служившая узнику постелью.

– Тише, Лис, успокойся, это не какая-то там змея, а наш друг. – На слове «друг» змей скептически скривился, но возражать не стал. – Он нам очень помог там, на Дороге Снов. Его зовут Каа. – Тайка шагнула ближе, но Лис отшатнулся:

– Ка-ка-кой ещё Ка-ка-каа?

Он больше не пытался вырваться из крепкой хватки Мая, но повернуться тоже не решался. Зато Пушок с опаской выглянул из соломы: значит, витавший в воздухе страх постепенно рассеивался.

– Не важно, кто он такой. – Тайка вспомнила, что обещала Каа сохранить его инкогнито. – Главное, что он обещал привести нас прямо к Птице-войне, и тогда мы сможем её подстрелить… Да не трясись ты так! Каа, ты не мог бы превратиться в человека, как раньше? Иначе мы тут каши не сварим.

– А это помож-ш-шет?.. – с сомнением протянул змей, но всё-таки превратился.

– Всё, княже, поворачивайся. Нет больше никаких чешуйчатых. – Маю пришлось силой развернуть Лиса.

Кощеевич быстро пришёл в себя и даже нашёл в себе силы пожать руку новому знакомому, пробормотав:

– А хоть бы и змей, главное – не горыныч.

Каа некоторое время изучал Кощеевича, сверля взглядом, в котором вместо обычного равнодушия светилось любопытство, а тут и вовсе рассмеялся:

– Занятный ты парень! И кстати, зря вы его подозревали. Может, когда-то он и выпустил Птицу-войну, но всё это в прошлом. Сейчас она с кем-то другим. – В человеческом облике Каа растерял всю свою шепелявость.

– Знамо с кем – с Ратибором.

– Пожалуй, Кощеевич прав, – кивнул Яромир. – И не надо смеяться и говорить, что меня подменили, ладно? Мы не первый раз соглашаемся, а вы уже шутили эту шутку.

– Ну ты и зануда… – пробормотал Пушок, который, похоже, как раз собирался пошутить.

А Тайка принялась размышлять вслух:

– К Ратибору не так-то просто подступиться. Он параноик, плюс его охраняет Полог. И стражники. И чёрт знает кто ещё. Прежде чем стрелять рядом с царём, хорошо бы сначала узнать, где он сейчас. И убедиться, что Птица-война с ним.

– Эх, было бы у меня рабочее навье зеркало… – мечтательно протянул Лис.

– Есть кое-что получше. Вот, держи подарочек.

Каа влез в одну из своих поясных сумок и вытащил… Тайке сперва показалось, зеркальце. Но, присмотревшись, она поняла: это хорошо отполированная выпуклая чешуйка. Размером с ладонь Яромира, если не больше. Это какой же величины должен быть весь змей? Впрочем, от прародителя всех горынычей можно ожидать чего угодно. Люта вон тоже намного крупнее обычных волков.

– Ого! – присвистнул Лис. – Не хотел бы я встретиться нос к носу с тем, кто это обронил.

– Если повезёт, то тебе и не придётся. – Каа явно потешался. – Что тебе сделали горынычи, чародей? Почему ты их так боишься?

– Всё детство мне испоганили. А теперь не мешай.