Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 44)

Путеводный огонёк Радмилы остановился у низкого входа в грот, словно не решаясь лететь дальше, а потом и вовсе потух. Но темнота не наступила, потому что сам вход сиял и переливался зеленоватым светом.

– Почему он зелёный? – удивилась Тайка.

– А почему бы и нет? – хмыкнул Змиулан.

– Я хотела сказать, что раньше видела только золотой или синеватый. Золотой обычно вёл в Дивье царство или в Дивнозёрье. В общем, в хорошие места. А синий связан с Навью.

– Есть и другие силы в этом мире. Так вы идёте?

Змиулан первым скрылся в зелёном сиянии. Вертопляс, не раздумывая, полетел следом. Пушок вцепился когтями в Тайкино плечо и зажмурился. Яромир взял её за руку, и они шагнули вместе, несмотря на вялые протесты Кладенца.

Каменные своды исчезли как не бывало. Теперь над их головами простиралось бескрайнее ночное небо – тоже слегка зеленоватое. Звёзд видно не было. В прорехах туч то и дело проглядывал острый серп месяца. Кругом был сухой и безжизненный лес: поваленные стволы деревьев поросли пышным мхом, кое-где среди сплетённых корней выглядывали бледные шляпки поганок, кривые сучья, затянутые паутиной, походили на воздетые к небу руки.

– Какое неприятное место… – раздался слабый голос Огнеславы за спиной, и Тайка обернулась.

Уф-ф, она так спешила за Змиуланом, что чуть не забыла про неё и Радмилу. Но, к счастью, обе были здесь. Воительница поддерживала Огнеславу за плечи, однако та уже могла идти сама, хотя и спотыкалась.

– Но всё же менее неприятное, чем Кощеевы подземелья. Простите меня за ту слабость, – закончила целительница.

Даже в приглушённом свете было заметно, что на её щёки вернулась краска.

– Тебе не нужно оправдываться, – сказал Яромир.

– Я оправдываюсь перед ведьмой. Она тут главная. Обещаю, что больше не стану вам обузой. – Огнеслава отстранилась от Радмилы: даже самая малая помощь сейчас была ей в тягость.

– Передо мной тоже не надо. Я всё понимаю. – Тайка огляделась, пытаясь найти хоть какую-нибудь тропку посреди бурелома, как вдруг на лес опустился густой туман, скрывая все пути.

– Странно… Этого тут быть не должно. – Змиулан неодобрительно поджал губы. – Впрочем, не важно. Змеи не очень хорошо видят. У нас есть другие способы отыскать дорогу. Идите за мной след в след и не отставайте. Иначе туман поглотит вас, даже воспоминаний не останется.

Они шли медленно, выверяя каждый шаг. Казалось, что время замкнулось в петлю и в целом мире не осталось ничего, кроме влажного туманного воздуха, тяжёлого дыхания и мокрой глинистой почвы под ногами. «А вдруг это и есть конец?» – подумалось Тайке. Что, если они обречены вечность слоняться в промозглом безжизненном лесу? Наверное, именно так мог бы выглядеть настоящий ад – ни чертей, ни огня, только бесконечная промозглая дорога…

Когда она уже почти отчаялась, Змиулан резко остановился – Тайка едва не впечаталась лицом в чешуйчатую кожаную броню на его спине. А может, это была и не броня, а собственная кожа горыныча – кто знает?

– Мы пришли?

Приподнявшись на цыпочки, она выглянула из-за плеча змея. И тут над головой раздалось встревоженное карканье Вертопляса:

– Остор-рожно! Я знаю это место!

– Уже бывал здесь, вещун? – прищурился Змиулан. – Впрочем, можешь не отвечать. Вижу, что бывал. Одно тело – две души. Такое могло произойти только в чертогах Смерти.

– Но р-раньше здесь всё было по-др-ругому. Вот почему я и не узнал ср-разу. В пр-роклятом тумане всё выглядит иначе. Но это Нитяной лес, я увер-рен.

– Тот самый, где сплетаются людские судьбы? Не может быть! – ахнула Тайка. – Я тоже была в этом лесу, и не раз. Он совсем другой. Живой. Хотите сказать, что он умер? А эта паутина на ветках – это что, судьбы людей?

– Судьбы погибших. Их здесь немало – с самого сотворения мира копятся, – кивнул Змиулан. – Но Нитяной лес не умер. Их всегда было два: владения Жизни, наполненные светом, и владения Смерти – с сухими деревьями. Сами посмотрите: они уже начинают постепенно прорастать один в другой. На стволах уже появились мох и грибы. А вон там под камнем – видите? – пробиваются завитки папоротника.

– Значит, это не злой лес? – обрадовалась Тайка.

– Ну, добрым я бы его тоже не назвал. Потребуется время, чтобы зелень заполонила безжизненную пустошь. Но это непременно произойдёт. Потому что жизнь сильнее смерти. – Змиулан посторонился и указал рукой на огромный валун, стоящий в кругу деревьев прямо посреди поляны. – Вот то, что вы ищете. Лук и стрела. Идите и возьмите их.

– Но я ничего не вижу. – Тайка протёрла глаза. Тщетно. Поверхность валуна была пуста.

– Ну как же, Тая? Вон они! – Пушок устремился вперёд, неловко чиркнул когтями по камню, высекая искры, едва не кувыркнулся в воздухе, но в последнее мгновение выровнял полёт. Усевшись на ближайшую ветку, коловерша разразился обиженным мявом. – Что это за шутки, а? Видит око, да зуб неймёт. Они прозрачные, Тая. Я не могу их взять. Думаю, этот негодяйский горыныч всех нас обманул.

– Возможно, вы сами себя обманули. – Змиулан в задумчивости поскрёб подбородок. – Вы не знали? Забрать лук и стрелу сумеет лишь тот, кто сердцем чист. Если же вы нарушили какие-нибудь волшебные законы или обеты – оружие вам не дастся.

– Я тоже ничего не вижу, – вздохнула Радмила. – Впрочем, оно и понятно почему. Моё предательство всегда будет со мной. Не важно, что я пошла на него из-за любви. Что бы я ни делала, этого не искупить.

– Понимаю тебя, как никто другой, – кивнула ей Огнеслава. – Я служила Доброгневе. Пусть не по своей воле, но…

Яромир тем временем подошёл к валуну и произнёс какое-то заклинание. Полыхнуло пламя, в свете которого Тайка на мгновение увидела очертания лука, но потом всё исчезло.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила она у дивьего воина.

– Вижу. Да тоже не могу взять.

Услышав это, Пушок ещё громче захлюпал носом:

– Вы-то ладно, но меня-то за что?! Я же милый! Даже Смерть любит котиков. А Тая? Она-то кого предала? Может, эта штука просто сломалась?

– Я тоже виновата, Пушок. – Тайка опустила голову. – Сколько лет я сидела в Дивнозёрье сложа руки и делала вид, что ничего не происходит? Чуть не променяла волшебный мир на обыденность. Можно сказать, саму магию предала.

– Это не так работает, – покачал головой Змиулан. – В тебе есть дивья кровь, но ты также и смертная. Значит, ты имеешь право выбирать.

– Но Мара Моревна говорила…

– Ох уж эта Мара… Она просто хотела, чтобы ты за неё всю работу исполнила, сделав тот выбор, который она считает правильным. К тому же ты сейчас здесь, пытаешься избыть беды волшебного мира. Нет, должно быть что-то ещё… Дай-ка взгляну.

Змей резко приблизил лицо к самому Тайкиному носу. От неожиданности она отшатнулась и вскрикнула. Яромир по привычке схватился за меч, но Кладенец, превратившись в украшенную самоцветами ложку, презрительно фыркнул:

– Не буду я эту дурочку защищать. И тебе не советую. Вот ежели змея надо будет зарубить – зови.

– Не надо его рубить, он нам помогает! – неодобрительно покачал головой дивий воин.

– Знаю-знаю. Поэтому не трогай меня, дружок. Не мешай переживать экзистенциальный кризис.

– Что-что переживать?.. – вытаращился Яромир.

– Не обращай внимания, – смущённо прошептал Пушок. – Это он от меня умных слов набрался.

– Теперь всё ясно! – Змиулан, облизнув губы раздвоенным языком, расплылся в улыбке. – Ты сбежала от испытания. Не прошла его. Довольно опрометчиво, ведьма. Я бы даже сказал – опасно. А я редко использую это слово, уж поверь.

– Испытание? – Тайка сперва не поняла, о чём речь, но в следующий миг до неё дошло. – Ох… Это же из-за кота Баюна, да? Я обещала сразиться с ним, рассказать историю, которую он не знает, а потом просто сбежала. Вместе с Лисом. Ну, то есть я думала, что это Лис, но это была Маржана в его обличье.

Пушок в растерянности развёл крыльями:

– Выходит, я тоже не прошёл это испытание. Но почему тогда я хотя бы вижу лук и стрелу, а Тайка – нет?

– Возможно, потому, что Смерть любит котиков, – очень серьёзно ответил горыныч.

– Кстати, а что насчёт тебя? – с надеждой глянул коловерша на Змиулана.

Тот лишь криво усмехнулся:

– Те времена, когда я был чист сердцем, давно прошли.

– Выходит, никто из нас не достоин?! – Пушок чуть не плакал от разочарования. – Да и кто вообще может быть достоин? Только младенцы? Они ещё не успели ни во что вляпаться. Вот только стрелять вряд ли умеют. Думаю, это очень нечестно!

– Вообще-то есть ещё один способ, – с сомнением произнёс Змиулан.

– Это какой же? – подалась Тайка вперёд. Она знала, знала, что ещё не всё потеряно!

Ответ её не порадовал.

– Добровольно отдать душу волшебному оружию. Слиться с ним и стать вон как он, – кивнул древний змей на Кладенец.

– Хочешь сказать, он когда-то был человеком? – Тайка не поверила своим ушам.

– А как же иначе. Не веришь – спроси у него самого.

– Это правда, – нехотя признался меч, снова превращаясь в парнишку. – Я думал, что смогу спасти мою царицу Светозару, но ошибся. Зато горынычам мы ух наваляли!

– А как тебя звали раньше? Ну, до того, как ты стал Кладенцом? – Тайка так разволновалась, что у неё вспотели ладони. Шутка ли – всё это время рядом с ней был заточённый человек. Да, по своей воле заточённый, но тем не менее…

Мальчишка выглядел растерянным:

– Я… не помню. Меня никто прежде о таком не спрашивал. Постой, что-то вертится в голове…