Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 35)
Мара Моревна подняла голову, в её глазах, словно алмазы, блестели слёзы.
– Нет-нет, пусть говорит. Мальчик задаёт правильные вопросы. Но если он получше подумает, то поймёт, что ответы ему уже известны. А зачем твой отец, великий и могучий Кощей Бессмертный, спрятал свою смерть в утке, а утку – в зайце? Неужели он не знал, что однажды кто-нибудь доберётся до острова Буяна?
Лис пожал плечами:
– Таковы были условия чародейства. Смерть бессмертного никуда не девается, просто переходит в иное состояние.
– Вот и я из этого мира никуда не делась. Я – его неотъемлемая часть. Поэтому не могла уйти бесследно. И хоть у нас с сестрицей были разногласия…
– Разногласия?! – вспылила Марена. – Теперь это так называется?
– Не перебивай меня. Я могу сказать «вражда», если тебе угодно. Но ты знаешь, как устроен мир. А значит, должна была стать самым надёжным хранителем частицы моей сути, которую я не могла забрать. Многие годы так оно и было. Но теперь… Что же ты натворила, сестра? Зачем приблизила конец мира? Не потому ли, что тоже ощутила его неизбежность?
– Конец не всегда окончательный. Мне ли не знать? – усмехнулась Марена. – Да вы на себя взгляните! Многие из вас близко подошли к грани небытия, но всё же обманули смерть. Лис, Вертопляс, Огнеслава, Весьмир, Яромир – все вы побывали в моих объятиях, но в последний момент ускользнули. И вот стоите здесь – живые и невредимые. Потому что существуют живая и мёртвая вода и новые нити судьбы ещё возможно спрясть.
– Что ж, это обнадёживает. Осталось всего ничего: понять, где добыть особую живую воду и с какого зверя нужна шерсть, чтобы сплести новую судьбу для целого мира, – вмешалась Тайка.
Она старалась говорить легко и беззаботно, но на душе у неё скребли кошки. Ведьма только сейчас начала осознавать, насколько серьёзную задачу им предстоит решить.
– Нет таких зверей и такой воды, – отмахнулась Мара Моревна.
Ох… Похоже, отчаяние лишает разума даже самых мудрых и здравомыслящих. Сколько раз старая чародейка наставляла Тайку в трудную минуту, сколько раз приходила на помощь, когда казалось, что всё пропало? А теперь… Оказывается, даже её могущественная наставница – сама Жизнь – не всеведуща. Тайка чувствовала разочарование, но вместе с тем – необходимость отплатить Маре Моревне за заботу, за науку, за всё то тепло, которым та её одаривала. Наверное, так становятся взрослыми?
– Мы с друзьями собираемся отправиться на Дорогу Снов, – сказала она тоном, не терпящим возражений. – Всё лучше, чем просто сидеть сложа руки и ждать неминуемой гибели. Поэтому, если ты знаешь, как добыть волшебный лук и стрелу, способную поразить Птицу-войну, – самое время рассказать нам. Для этого мы тебя сюда и позвали, собственно.
– Я не знаю. – Мара Моревна закусила губу. – Даже не помню, когда в последний раз мне доводилось говорить эти слова…
– Выходит, зря мы тебя позвали?! – вспыхнула Марена.
– А я с самого начала это говорила. Но ты слушаешь только себя, сестрица. Впрочем, как всегда.
– Да ты!..
Смерть замахнулась. Даже не серпом, просто рукой. В лунном свете блеснули острые когти. Тайка хотела крикнуть «стойте!», но слова застряли в горле. В лицо ударил порыв холодного ветра. Её сбило с ног и кубарем поволокло по траве. Она успела подхватить Пушка и прижать его к груди, чтобы лёгенького коловершу не шмякнуло о камни. Тот даже трепыхаться не стал, только сдавленно пискнул:
– Ой, они всё-таки подерутся…
Краем глаза Тайка успела заметить, что все её друзья тоже попадали. Весьмир приник к земле, закрыв голову руками. Она решила последовать примеру чародея, для верности ещё и зажмурилась. Некоторое время в ушах яростно свистело, капюшон толстовки надувался, беспокойные травинки щекотали щёки… И вдруг всё стихло.
Тайка с надеждой подняла взгляд: может, сёстры вняли голосу рассудка и драка закончилась, не начавшись? В тот же миг ей захотелось снова зажмуриться – теперь уже от яркого сияния, исходящего от двух женских фигур. Мара Моревна крепко сжимала запястья готовой наброситься на неё Марены. Сёстры почти соприкасались лбами, но не двигались. Похоже, даже не дышали. Сорванные ветром лепестки с платья Мары Моревны взметнулись, да так и зависли. Даже ночные мотыльки, которых привлёк колдовской свет, застыли в воздухе, словно мошки в янтаре.
«Как будто видео на паузу поставили», – буднично отметила Тайка.
Но стоило ей об этом подумать, как картинка пришла в движение. Сияющее облако закружилось, окутывая Жизнь и Смерть. Золотая нить сплела вокруг сестёр прочный кокон. Вскоре обе они скрылись из виду.
– Что происходит? – спросил побледневший Яромир.
Тайка прочитала слова скорее по губам, потому что звуки в мир только-только начали возвращаться, и едва слышным шёпотом ответила:
– Я не знаю.
– Нам не стоит вмешаться? Они же поубивают друг друга.
– Я вообще не уверена, что это сражение. А кому из двоих ты собрался помогать, позволь спросить?
– Глупый вопрос. Жизни, конечно!
– Знаешь, в этом я тоже не уверена. Мара Моревна говорила, что не хочет ничего делать. А Марена, наоборот, пытается что-то изменить. Ох, как всё сложно!
Ведьма придвинулась поближе к дивьему воину. Так ей было немного спокойнее.
– Тая, больно! – пискнул Пушок.
Похоже, она его случайно придавила.
– Извини, родной.
– Ничего, всё в порядке. И, кажется, я понимаю, что мы сейчас видим. Не умом, а звериным чутьём. Я хоть и домашний коловерша, но что-то этакое у меня осталось. Короче, щас будет бабочка.
– Какая ещё бабочка? Пушок, ты бредишь? – Тайка потрогала его нос. – Хм, вроде мокрый. Ты точно не болен?
Коловерша надулся:
– Так и знал, что ты мне не поверишь. Говорю тебе: дело пахнет перерождением. Как будто что-то новое вплетается в узор судьбы.
– Надеюсь, это что-то хорошее, – сказал Яромир. – Хватит уже с нас плохих новостей. А коли нет, то хотя бы умрём вместе.
Он взял Тайку за руку, и у неё вспыхнули щёки.
– Честно говоря, я предпочла бы вместе жить, а не умирать.
– Я тоже.
– Это значит, что… ты меня прощаешь?
Дивий воин задумался на мгновение, которое показалось Тайке вечностью.
– Ой, не томи! – фыркнул Пушок. – Может, сейчас этот кокон долбанёт так, что костей не собёрешь. Мир на глазах рушится, а он обидки свои лелеет, котик бестолковый.
– Я не котик, – насупился Яромир.
Коловерша оскалился:
– Значит, по второму пункту возражений нет?
– Да замолчи ты хоть на миг! Только с мысли сбиваешь. Я хотел сказать, что давно уже простил. Пусть мне и было горько оставаться вместе после того, что я узнал, но порознь оказалось ещё горше.
Наверное, надо было что-то ответить, но у Тайки в горле встал ком. Она могла только глупо улыбаться.
– Да что вы глазами лупаете? Поцелуйтесь уже! – напустился на них Пушок.
Тайка смущённо замотала головой:
– Эй! Ну не при всех же!
– Ой, подумаешь!
Коловерша хотел добавить что-то ещё, однако не успел. Золотой кокон вдруг вспыхнул ярким пламенем. Лицо обдало жаром, но в воздухе почему-то запахло не ожидаемой гарью, а знойным летним днём: свежескошенной травой и липовым цветом. Тайке показалось, что она даже слышит жужжание пчёл. Полыхающие нити были похожи на тонкие сосновые веточки – помнится, Тайка набрала таких прошлым летом для растопки купальского костра. Ей больше не было страшно. Этот огонь казался не злым и разрушительным, а созидающим, как у кузнеца в горне. Прошлое должно было сгореть, чтобы в мир пришло нечто новое, светлое. Недаром и фиолетовый цвет неба сменился на розовый, предрассветный.
Быстро прогорев, кокон осыпался серым пеплом, явив изумлённым взглядам друзей всего одну женщину со знакомым лицом, которое могло принадлежать как Маре Моревне, так и Марене. Её распущенные тёмные волосы струились волнами почти до колен. Голову украшал ромашковый венок. Лёгкий утренний ветерок колыхал подол простой рубахи из небелёного льна, на которой не было видно ни единого шва. Простоволосая, неподпоясанная, босая – большим пальцем ноги она чертила на пепле круги и улыбалась своим потаённым мыслям, не замечая, что столько людей смотрят на неё. И все чего-то ждут.
Первым не выдержал Лис:
– Что-то я не понимаю. Это которая из сестёр? Серпа вроде нет… Эй? Ты Рена или Мара Моревна?
Но женщина словно его не слышала.
А у Тайки вдруг засвербело в глазах, будто в них песка насыпали. Не удержавшись, она стала тереть их руками. А когда взор снова прояснился, то оказалось, что черты женщины опять изменились и стали ещё более знакомыми.
– Мама?! – вырвалось у неё.
И Лис повторил эхом:
– Мама?..
Яромир напрягся, как струна. Видимо, тоже увидел лицо своей матери. Только, в отличие от других, его матушка, Защитница Лада, сейчас была на стороне их общего врага, царя Ратибора.
Тайка сжала его ладонь крепко-крепко, чтобы не вздумал броситься. Но дивий воин уже и сам догадался: