Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 28)
– Ма-а-а! – он взмыл в воздух. – Тая, что это?!
– Не знаю! Может быть, землетрясение?
На голову сыпалась каменная крошка, стены угрожающе трещали, в покоях Огнеславы звенели склянки, что-то скрипело, падало, с улицы сквозь открытое окно доносились крики… После очередного толчка Тайка, не устояв, упала на колени. А в следующий миг потолок с ужасающим грохотом обрушился.
Глава двенадцатая
Твои наихудшие кошмары
Тайка открыла глаза, не совсем понимая, где находится. Вокруг было темно и тесно. Всё тело болело, как будто кто-то решил сделать из неё отбивную. Ещё и щёку прикусила: во рту было солоно от крови. Она пошевелила руками, потом ногами – уф, вроде ничего не сломано. Первая попытка сесть на груде расколотых камней не увенчалась успехом. Вторая удалась, но… Бам! – Тайка со всего размаху треснулась макушкой о камень. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота.
Её что, завалило? Ох. Неужели даже в Волшебной стране бывают землетрясения?
Когда сознание немного прояснилось, Тайка вспомнила, что делала незадолго до обрушения галереи: Лис лежал в лазарете, они побеседовали с Огнеславой, потом вышли вместе с Пушком…
– Пушок! – позвала она.
Никто не отозвался.
– Ли-и-ис!
Тоже тишина. Неужели?.. Нет, она не будет думать о плохом. Наверное, друзья просто не слышат. Может, уже отправились за помощью. Коловерша крылатый, что ему сделается? Он от любого камня вжух – и увернётся!
Оглядевшись, Тайка поняла, что находится не в полной темноте. Откуда-то сверху пробивался свет – будто маленький лучик надежды. Прищурившись, она увидела кусочек неба сквозь отверстие в потолке. С губ сорвался невольный всхлип, потому что небо было не голубым и даже не вечерне-синим, а насыщенно-сиреневым. Полог пришёл!
Но злое колдовство должно было достичь Звёзднокамня только через седмицу. Неужели она так долго пробыла в беспамятстве? Однако почему же ей не хочется ни есть, ни пить? Впрочем, и раньше Тайка иногда теряла аппетит от нервов. А друзья?.. Неужели они ушли, потому что сочли её мёртвой, не найдя среди завалов? Нет, Пушок никогда бы так не поступил!
Она глянула на свои ладони: ссадины на них были свежими, кое-где ещё даже не запеклась кровь. Значит, обрушение произошло совсем недавно, и Полог по какой-то причине оказался здесь раньше, чем ожидали. Возможно, он и вызвал кастастрофу…
Между лопаток стекала струйка холодного пота, на языке горчила каменная крошка. Дыхание вмиг перехватило. Её же откопают и спасут, правда? Если, конечно, осталось кому спасать. Может статься, что Звёзднокамень полностью разрушен, а его защитники погибли.
– Нет-нет! Нельзя поддаваться панике! – она сжала виски.
Сказать-то легко, а вот сделать… Страх не спрашивает разрешения войти в сердце, а врывается, напрочь лишая здравомыслия.
Непрошеные слёзы брызнули из глаз. Живот скрутило от мысли, что она навеки останется замурованной, даже косточек не найдут. Тайка принялась колотить кулаками в стены: она кричала, пока не охрипла, а потом снова отключилась.
Во второй раз она очнулась от того, что её лица коснулось что-то мокрое. Похоже, снаружи шёл дождь и отдельные капли попадали в дырку на потолке. Стоило Тайке слизать эти капли, как дремавшая до сих пор жажда пробудилась. Но это было не самое худшее, потому что вместе с желанием пить пришёл и ввинчивающийся в голову женский шёпот:
– Умирать будешь долго. Мучительно. В одиночестве. Никто не придёт. Это только в сказках всё заканчивается хорошо, а жизнь – не сказка.
Голос казался знакомым, но Тайка никак не могла его узнать.
– Я не сдамся! – твёрдо сказала она в пустоту. – Буду ждать до последнего. И надеяться.
Но шёпот не унимался:
– Ты же знаешь, нет ничего хуже бесплодного ожидания. Сама посуди, ты всю жизнь только и делала, что ждала. Надеялась, что отец вспомнит о тебе и вернётся, что мама будет рядом. Потом мечтала о письме от бабушки или птичке-весточке от Яромира… И где все они теперь?
– Пусть мы с Яромиром и расстались, но я уверена, он не бросит меня в беде. Не такой он человек. А ещё есть Пушок. Дедушка. Лис, наконец. Множество друзей, которым я дорога.
– Может, и так. Но ни для кого из них ты не главное в жизни. Пора смириться с тем, что всякий раз они выбирают не тебя. Царю важнее спасти его царство. У коловерши есть родная семья. А Кощеевич… – Голос горько усмехнулся. – Для него имеет значение только Василиса. Ну, назови хоть одного человека, для которого ты на первом месте?
И Тайка призадумалась. Слышать эти слова было горько, потому что в них имелась немалая доля правды. Быть для кого-то важной – не значит быть единственной. Но с другой стороны, она и сама не смогла бы выбрать, кто из друзей и близких для неё важнее остальных. Тогда зачем вообще выбирать?
– Для любви не существует мерила. – Она облизнула пересохшие губы. – А единственный человек, у которого я всегда буду на первом месте, – это я сама.
В ответ раздался совсем уж откровенный хохот.
– Значит, и спасаться будешь своими силами?
– Именно. Я совсем забыла, что умею колдовать. – Тайка приподнялась на локте. – Спасибо за напоминание.
Она ещё не знала, как именно это сделает, но в душе проснулась решимость. Не надо ждать у моря погоды – этак и впрямь можно не дождаться. Правильнее взять дело в свои руки. Придёт помощь – хорошо. Не придёт – она сама сделает всё, что в её силах. Подумаешь, камни! Вон Микрогорыныч и не такие валуны двигал. Именно он когда-то вытащил Тайку и её друзей из ледяной пещеры, открыв проход. Маленький змей и тот справился – а чем она хуже?
– Что ты делаешь, ведьма?! Не смей! – прошелестел невидимый голос.
Но Тайка уже раскинула руки в стороны. Шероховатая поверхность холодила ладони и, казалось, ждала готовой выплеснуться силы. А нужные слова сами пришли на ум:
– Когда закрылись все пути – отчаянье отринь. Позволь судьбе тебя вести туда, где неба синь. Смотри, крошатся камни в пыль, конца у жизни нет – тупик становится тропой, что выведет на свет.
Стоило ей договорить, как валуны заскрежетали и пришли в движение. Каменный мешок завибрировал, будто где-то под полом завёлся мощный мотор. Бах – и тюрьма рассыпалась в осколки. Ни один из них, к счастью, Тайку не задел.
Она с удивлением обнаружила, что продолжает парить в воздухе, не касаясь пола. Её поддерживал огромный сиреневый пузырь с тонкими, но довольно прочными стенками. И вокруг было много таких же пузырей с мутной, будто бы мыльной поверхностью. Одни висели высоко над землёй, едва касаясь галерей, балкончиков и крыш, другие почти лежали на траве внутреннего дворика возле моста и мраморного фонтана. Теперь Тайка понимала: Звёзднокамень не разрушен, на самом деле он почти не пострадал от подземного толчка. Никакого землетрясения – сплошное колдовство.
Возле каждого из пузырей маячила тёмная фигура в плаще. Опять эти «назгулы»! Ну, точнее, тодорцы! Сколько же их тут? Наверное, уже сотни… Ратибор быстро увеличивал свою мрачную армию. Может, поэтому ему и удалось привести Полог раньше, чем ожидалось?
Сглотнув, Тайка глянула вниз – наверное, её пузырь тоже кто-то поддерживает? Она не ошиблась. Но сердце всё равно ёкнуло, потому что это был знакомый «назгул». Зато теперь стало понятно, где она раньше слышала этот пугающий голос.
– Маржана?!
– Ох и хитра ты, ведьма!
Мара больше не пыталась скрыть бледное лицо, даже капюшон откинула, явив сиренево-лунному свету чёрные, как вороново крыло, волосы.
– Я должна была раньше догадаться. Ещё тогда, когда ты называла моих друзей по именам. Ещё и Лиса приплела. Тебе до сих пор горько вспоминать, что у вас с ним не сложилось?
– А это не твоего ума дело! – Маржана сверкнула глазами: ей, наверное, думалось, что страшно, а получилось жалобно.
И Тайку вдруг осенило: а вдруг мара и сама ещё сопротивляется? Вряд ли она решила бы мучить людей по собственной воле. Её наверняка заставили. Или, лучше сказать, подтолкнули. В каждом существе есть добрая и злая сторона. В ком-то больше света, в ком-то – тьмы. Маржана всегда была уникальной марой, потому что долгие годы сохраняла равновесие между двумя этими ипостасями, но испытания, выпавшие на её долю, качнули чашу весов в тёмную сторону.
– Я знаю, что тебе сейчас больно и плохо. Мне, по правде говоря, тоже. Когда Яромир меня бросил, мне тоже сначала хотелось его придушить. Потому что я ради него стольким пожертвовала… Думаю, тебе знакомо это чувство. Ведь ты тоже многим пожертвовала ради Лиса, а этот гад не оценил.
– Сейчас ты говоришь прямо как мы. Продолжай, пожалуйста… – Мара показала раздвоенный язык.
Тайка понимала, куда та клонит:
– Ты хочешь, чтобы обида заслонила собой всё то хорошее, что было, и вытравила из сердца былую любовь? Не могу тебя винить. Любовь слишком сильное чувство, и заменить её может только что-то не меньшей силы. Например, месть?
– Истинно так.
– Не ожидала, что ты выберешь самую лёгкую дорожку. Мне казалось, ты сильнее… – усмехнулась через силу Тайка, и Маржана дёрнулась от этого смешка, как от пощёчины.
– Забываешься, ведьма! Хоть ты и разрушила кошмар, но напоминаю, что ты всё ещё в моей власти. Как и другие жители города – во власти моих собратьев. Придержи язык, а то я рассержусь, и мальчики начнут убивать.
Ох, это явно не пустые угрозы! Но Тайка, сжав кулаки, продолжила напирать. Ей нужно было достучаться до чего-то такого же сильного, как любовь и месть.