Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 25)

– Наверное, пыталась как-то жить дальше. Построить на обломках хоть что-то… Это было отчаяние, понимаешь?

Она осмелилась поднять взгляд. Глаза дивьего воина показались ей чужими, прозрачными. Нет, конечно, он не понимал.

– Ты обнимала его? Целовала, как меня?

– Один раз поцеловались. Это случилось, когда я не ожидала. И мне совсем не понравилось.

– Ясно…

Тайка сжалась в комочек, мысленно ругая себя распоследними словами. Она ведь собиралась излечить сердце Яромира, а не добавить ему новых ран. Может, всё же стоило промолчать?

«Нет. Молчанием ты бы оскорбила его ещё больше, – донеслись до неё мрачные мысли Вьюжки. – Яр такого не заслужил».

– А я заслужила?! – воскликнула она, забывшись. – Думаешь, меня не обижали его молчание, его недоверие?!

– Ты говоришь с моим симарглом.

– Ой. Да… Мы тут пообщались немного.

– И что он тебе рассказал?

– Так, вкратце про твои дела. Про маму.

Если уж говорить правду, то до конца.

Яромир дёрнулся, словно вспомнил ту пощёчину.

– Не стоило.

– Прости, Яр, – заговорил симаргл вслух. – Ты сам знаешь, что порой излишне скрытен.

– И на то есть причины. – Даже через шум ветра было слышно, как Яромир скрипнул зубами. – Все люди, которых я любил…

Он запнулся, и Тайка поспешила заговорить снова, только чтобы не услышать горькое слово «предают». Ведь именно это подразумевал дивий воин?

– Все совершают ошибки. На то мы и люди. Все хотят, чтобы я была идеальной, чтобы спасала всех. Но я обычная и даже себя толком не спасла, когда было тяжело. Я не горжусь тем, что дала надежду другому парню, к которому даже ничего не чувствовала. Мне было очень плохо и одиноко. Настолько, что сдохнуть хотелось, понимаешь? Знаю, это не оправдывает… Извини, что разочаровала. Я люблю тебя, слышишь? И хочу снова завоевать твоё доверие, если позволишь.

Они уже давно прилетели, но Вьюжка всё кружил и кружил над стенами Звёзднокамня, не приземляясь. В другое время Тайка непременно залюбовалась бы искорками, которыми переливались похожие на оранжевый авантюрин камни твердыни. Восхитилась бы башенками, покрытыми терракотовой черепицей, и реющими на фоне закатного неба алыми флагами с изображением белого волка, но сейчас ей было не до красот.

Яромир молчал. Наверное, тишина продлилась недолго, но Тайке сейчас и миг показался бы вечностью. А потом как гром среди ясного неба раздалось:

– Верни моё кольцо, дивья царевна.

– Что?! – не поверила она своим ушам.

– Я разрываю помолвку. Нам не стоит связывать наши судьбы.

Он говорил совершенно спокойным тоном, но уж лучше бы кричал.

Глотая слёзы, Тайка стащила кольцо с пальца и протянула дивьему воину на ладошке. Тот взял его и, не глядя, швырнул вниз – туда, где бежала зеленоватая лента горной речушки.

«Вот и сказочке конец», – подумала Тайка, стараясь не зарыдать в голос.

«Держись, маленькая волчица, – раздался в её голове голос симаргла. – Волки не плачут. Волки исполняют обещания».

«Я вон уже одно не исполнила, облажалась. Моя бабушка всю жизнь своего дивьего мальчика ждала, а я… ух, ненавижу себя! И Яромир меня теперь ненавидит».

«Самоедством делу не поможешь… – вздохнул Вьюжка. – Ты можешь попытаться вернуть его доверие, как и собиралась. И какая разница, что он сам об этом думает. Но это будет непросто. Если не любишь – лучше сразу откажись».

«Но я люблю!»

Ещё совсем недавно Тайка не была в этом так уверена. Но теперь, когда они с Яромиром так неожиданно расстались, все чувства всколыхнулись – будто кто-то перетряхнул их в старом пыльном сундуке.

А ведь она и в прошлый раз смогла признаться себе, что влюблена в дивьего воина, только когда почти его потеряла. Тогда Яромир умер бы, если бы не Мара Моревна… Но сейчас он жив, и это главное. Всё можно исправить, кроме смерти. А в волшебной стране иногда даже смерть поправима.

«Тогда борись за него. И за нас всех. В Звёзднокамне сейчас плохи дела. Не только потому, что Ратибор наступает, а потому, что люди устали, отчаялись, потеряли надежду и цель. Твоё появление может их воодушевить. Ты ведь за этим сюда и пришла?»

«Да, но… Что, если я не оправдаю ожиданий?»

«Вы, люди, такие странные… Наплюй на чужие ожидания и просто делай то, что считаешь нужным. Сердце подскажет, совесть не обманет. И тогда всё будет… не обязательно хорошо, но правильно».

Тайка кивнула, и Яромир, заметив это, поморщился:

– Опять меня обсуждаете?

– Не только тебя. Всё. – Она широким жестом обвела готовящийся к осаде город.

– Уезжай, – снова посоветовал дивий воин. – Ты ничем не поможешь. Это наша битва. Ты будешь только мешать.

К горлу подступил удушливый ком. Пришлось напомнить себе, что это не Яромир говорит, а его боль, и вздёрнуть подбородок:

– А ты кто такой, чтобы мне указывать?! Ты теперь даже не мой жених!

– Я царский воевода.

– Подумаешь. А я – царская внучка.

– Вот увидишь, Радосвет велит тебе то же самое.

– Это мы ещё посмотрим.

– Ну и упрямая же девица!

Яромир похлопал Вьюжку по боку, и тот мягко спланировал на балкончик самой высокой башни, где их уже поджидал взволнованный царь. Стоило симарглу коснуться настила всеми четырьмя лапами, как Радосвет побежал навстречу и заключил Тайку в крепкие объятия. Нынче от него пахло не пряными травами, а потом и гарью – таков уж запах войны. Она уткнулась деду в плечо, стукнувшись лбом о металлическую пластину доспеха, и наконец-то дала волю слезам. Пускай думает, что это от радости. Ведь, как бы там ни было, они встретились. Наконец-то.

Глава одиннадцатая

Сердце – не крепость

Пир, о котором так мечтал Пушок, увы, не состоялся. Без угощения гостей, конечно, не оставили, но накормили самой обычной едой: кашей да хлебом. Однако никто не роптал, даже коловерша. Когда город готовится к осаде, тут уж не до разносолов.

Царь сперва тоже предложил Тайке отправиться вслед за бабушкой ко двору Тээс – царицы полуночников. А услышав резкий отказ, ко всеобщему удивлению, не стал протестовать, только отмахнулся:

– Ну чего уставились? Вы вообще пробовали когда-нибудь заставить взрослую ведьму делать то, что она не хочет? Оно и видно, что не пробовали.

Узнав, что Тайка и Яромир разорвали помолвку, Радосвет тоже не стал ни ругаться, ни увещевать, только вздохнул:

– Ну и дурачки…

Сейчас ему было не до чужих сердечных дел. Требовалось подготовить город к обороне: раздать приказы воинам и чародеям, запасти достаточно провизии и чистой воды, подновить защиту против огня… Конечно, царь не собирался заниматься этим единолично, но уследить за всем, всё предусмотреть – тоже работа, и немалая. Среди бумаг на соседнем столе Тайка заметила свиток, начинающийся со слов «последняя воля», и содрогнулась. Это что, завещание? Радосвет, проследив за её взглядом, кивнул:

– Так надо. Мы в состоянии войны. Отец ни перед чем не остановится. Он меня ненавидит и не успокоится, пока я жив.

– Но это же не повод умирать!

– Твоя правда. Но как царь я должен предусмотреть любой исход.

Он вздохнул, и в этом вздохе Тайка считала не только всепоглощающую усталость, но и обиду. Словно на месте мудрого правителя на мгновение оказался тот бабушкин кудрявый дивий мальчик, который всегда хотел жить в мире без войны… И ладно раньше сражались с Навью, а теперь – со своими. С такой родительской «любовью» никаких врагов не надо.

Тайке было ужасно жаль царя. Это для неё он дедушка, а так-то по дивьим меркам он ещё молод и не факт, что готов к грузу, свалившемуся на его плечи. С другой стороны, а можно ли вообще быть готовым к такому?

На волне этих чувств она осмелилась задать неудобный вопрос:

– А ты точно решил остаться? Думаешь, твоё место здесь, а не рядом с царицей и маленьким царевичем?

Радосвет вскинулся, как будто его ударили, но в следующий миг взял себя в руки:

– Я не трус и никогда им не был. Если мы отступим, какой пример я подам своим подданным? Царь не должен покидать своей земли, иначе он перестанет быть царём. Таисья тоже говорила: идём со мной. Но я так не могу.

– Я согласен с Радосветом, – ввернул Яромир.