Алан Григорьев – Пути Дивнозёрья (страница 24)

– Что?! Это значит, я бабушку не повидаю?! – вскрикнула она. Потом, подумав, согласилась: – Хотя… Да, логично. Ей с маленьким царевичем надо быть подальше отсюда, чтобы, если…

Договорить фразу не получилось – язык не повернулся. Всё, что могло прозвучать после этого «если», было для Тайки наихудшим кошмаром. За себя она так не боялась, как за близких.

– Я останусь в Звёзднокамне, хочешь ты этого или нет! А если ты скажешь, что я недостаточно хороша, чтобы сражаться, то, клянусь, я тебе врежу! – ветер свистел в ушах, заглушая все прочие звуки, поэтому ей приходилось почти кричать.

– Полегче, дивья царевна. У меня и в мыслях такого не было.

О, Тайка хорошо знала этот недовольный тон.

– Обиделся?

Яромир задумался, а потом нехотя ответил:

– Не то чтобы… Скорее, расстроился. Едва свиделись, а ты уже на меня кричишь. Не так я представлял себе нашу встречу.

– Да. Я тоже. Извиняюсь за то, что наорала. Но только за это.

Насупившись, она замолчала. Дивий воин тоже ничего не говорил. Оба смотрели вниз на вереницу повозок, тянущуюся вдоль всей горной дороги и скрывающуюся за перевалом. Сотни людей, которых война вынудила покинуть родные дома – забрать свои небогатые пожитки и отправиться в неизвестность, без надежды вернуться обратно. Какая судьба ждёт их на чужбине? Наверняка не все смогут вернуться обратно…

Тайка помотала головой, прогоняя мрачные мысли. Нет. Надежда есть всегда! Последнюю мысль она произнесла вслух, и Яромир хмыкнул:

– Узнаю мою дивью царевну. Годы идут, а ты ничуть не меняешься.

Вроде комплимент сделал, а вроде и насмехается – не поймёшь.

– Это неправда, – очень серьёзно сказала Тайка. – Вообще-то я очень изменилась. Я ждала тебя все эти годы, Мир. Всё надеялась, что ты приснишься. Потом отчаялась. Знаешь, каково это?

– Знаю.

В этом простом слове было столько затаённой боли, что Тайка проглотила рвущиеся наружу упрёки и сказала:

– Было непросто вновь обрести надежду. Но теперь, зная, как живётся без неё… я не хочу терять её снова.

Яромир притянул её к себе, обнимая за талию:

– Ты права. Хотел бы я тоже надеяться на лучшее, но у меня не получается. Последние годы были… – Он запнулся, подбирая слово. – Нелёгкими. Это не первая война на моём веку, но раньше было как-то проще. Может, оттого, что я верил в справедливость.

– Но больше не веришь?

– Нет. Выходит, я тоже изменился.

У Тайки всё внутри сжалось от его слов. Только сейчас она поняла, что её непоколебимый и упорный дивий воин ранен. Но на этот раз пострадала не плоть, а душа, излечить которую не в пример сложнее. Но что же нанесло ему такую травму? Или кто?

«Его мать, – прозвучало в голове. Молчавший всю дорогу Вьюжка решил вдруг подать голос. Симарглы умели общаться мысленно, правда, обычно делали это только с теми, кого выбрали «своим человеком». Тайке очень повезло, что для неё сделали исключение. – Отец тоже был несправедлив к Яру, но разрыв с матерью разбил ему сердце. Я слышал всё своими ушами. Защитница Лада сказала: не сын ты мне больше. И залепила ему пощёчину».

«Но почему? За что? – с усилием подумала Тайка. Она надеялась, что симаргл сможет прочитать её мысли тоже, – всё-таки в ней есть звериная сущность, и это их роднит. А разговор явно был из тех, что Яромиру лучше не слышать.

«Она считает Яра предателем. Связался с мятежным царевичем, выбрал неправедный путь. Хороший сын должен был вернуться, пасть Ратибору в ножки, покаяться. А он ушёл вслед за другом. Обернул свой меч против истинного правителя Диви. Пф! Яр оправдывался, пытался вразумить её, но всё без толку. А уж когда Лада разглядела, что его нить судьбы была сплетена заново… Знаешь, что сказала? „Уж лучше бы ты умер. Так было бы по чести и по правилам. И я бы тогда не увидела чудовище в обличье моего сына“».

Ох… От негодования Тайка сжала кулаки, ещё крепче вцепляясь в пушистую белую шерсть. Она знала: ни один человек в мире не может ранить сильнее, чем родная мать. У них с мамой тоже было не всё гладко. Они часто ссорились, говорили друг другу обидные слова. Порой Тайка тоже сомневалась: а любят ли её на самом деле? Она даже пыталась стать лучше: слушаться, хорошо учиться, помогать по хозяйству, чтобы услышать похвалу. Но потом поняла: любовь нельзя заслужить. Она либо есть, либо нет. Если будешь подстраиваться и наступать на горло своей песне, чтобы кому-то понравиться, – себя потеряешь, но не обретёшь ни любви, ни счастья.

Конечно, их ситуации сложно было сравнивать. Тайкина-то мама её не отвергала, не говорила: «У меня больше нет дочери». А значит, Яромиру было ещё больнее… И ведь не признается никогда, молчун.

– Тогда я буду верить за нас обоих!

Она ожидала, что дивий воин не ответит. Или усмехнётся – с него станется. Но вместо этого услышала тихое:

– Спасибо.

«Быть может, ты сможешь излечить его сердце, – мысленно добавил Вьюжка. – Моих слов, увы, оказалось недостаточно».

Симаргл не упрекал своего друга, но Тайка почувствовала, что ему тоже очень грустно. Немудрено. У любого лапы опустятся, когда видишь, что близкому человеку плохо, но ничем не можешь помочь.

«А что с Радмилой? – уточнила Тайка. – Её Лада тоже ненавидит?»

«Знаешь, не настолько. Возможно, она считает, что дочь попала под чары Кощеевича и ей заморочили голову. Она даже предпринимала попытку похитить Радмилу, представляешь? Но Яр этого не допустил. Это только кажется, что мы в безопасности за высокими стенами Звёзднокамня, но на деле всё время приходится держать нос по ветру, а ухо – востро. Редкий день обходится без того, чтобы мы не выявили шпиона из стана Ратибора. К твоим деду и бабушке пытались подослать отравителей. Юного царевича Горислава тоже хотели выкрасть. Так что не сердись на наших следопытов. Они тебя не со зла проверяли, а по суровой необходимости».

«Да, теперь я понимаю, почему ба уехала в Полуночные земли…»

Ох как Тайке не нравилось всё это! Она, конечно, подозревала, что в Дивьем царстве неладно, но не думала, что до такой степени. А ещё больше ей не нравилось, что всё это она узнаёт от Вьюжки, а не от Яромира. Ну кому станет легче, если она останется в неведении? От этого уж точно ничего не исправится.

Ветер засвистел в ушах сильнее – они начали снижаться. Рукав дивьего воина задрался, и Тайка заметила на его руке свежие отпечатки зубов и царапины.

– Ой, а что это у тебя?!

– А это горячее приветствие от нашего общего друга Пушка, – усмехнулся Яромир.

– Он тебя покусал?

– Ага. За то, что «обижал нашу ведьму». Вот скажи: я тебя обижал?

– Бывало… – вздохнула Тайка и тут же спохватилась. – Но он всё равно не должен был так себя вести! Вот увижу его – непременно отругаю!

– Он почему-то решил, что я тебя предал. – Яромир цедил слова сквозь зубы. Было видно, что эти речи даются ему нелегко. – Мол, вернулся к бывшей невесте и забыл о своих клятвах. Хочу, чтобы ты знала: это неправда. Между мной и Огнеславой ничего нет. Я не предатель.

– Я тебе верю.

Тайка накрыла его ладонь своей. Ей было стыдно, что она подозревала Яромира. Но ещё стыднее – из-за Лёхи. Чёрт, она ведь тогда почти согласилась…

Дивий воин тронул её за подбородок, заставляя повернуться, и с тревогой заглянул в глаза:

– Всегда верила?

Выдержать этот взгляд было непросто, и Тайка, конечно, не справилась.

– Был миг, когда засомневалась. От тебя слишком долго не было вестей. Я не знала, что и думать… переживала. Но это в прошлом. Главное, что теперь мы снова вместе.

Ответ Яромиру не понравился, он покачал головой:

– Тогда и я спрошу тебя: это были лишь сомнения, или?.. Скажи, дивья царевна, не впустила ли ты кого-то другого в своё сердце? Ведь меня не было рядом слишком долго.

Этого вопроса Тайка боялась, поэтому внутренне сжалась перед ответом. Яромир тоже напрягся, почуяв неладное:

– Значит, кто-то был.

– Это не то, что ты думаешь! – у неё перехватило дыхание. Ну где прячутся все эти умные и убедительные слова, когда они так нужны? – в общем, был один парень, который… предложил выйти за него.

– Но ты сказала ему, что уже помолвлена. Сказала ведь?

– Нет. Я… не хотела вдаваться в подробности, понимаешь? Пришлось бы объяснять, кто мой жених, откуда. У нас в деревне все друг дружку знают, и кто к кому ходит – тоже. Не могла же я рассказать Лёхе про Волшебную страну?

Так она и себя убеждала. Не то чтобы эти отговорки помогали. Сейчас вот тоже не помогли.

– И что ты ему ответила? – голосом Яромира можно было замораживать лёд.

– Я обещала подумать, – призналась Тайка.

Скрываться не имело смысла. Она знала, что правда всегда выплывает наружу, а ложь – последнее, на чём следует строить отношения.

– При живом женихе ты сказала другому, что подумаешь? – Яромир не просто отстранился, а отпрянул от неё, как будто она была заразная.

Вьюжка заскулил – кажется, Тайка слишком сильно вцепилась ему в холку.

– Я не знала, что ты живой! – выпалила она. – Я вообще ничего не знала! Сколько лет ни весточки, ни письма, ни слова! Я понятия не имела, откроются ли дупла когда-нибудь вообще. Порой казалось, что не было никакой Волшебной страны. Что мне это всё приснилось. Может, я вообще с ума сошла? – слёзы брызнули из глаз, горячие, солёные. – Но я не полюбила никого другого, Мир. Клянусь!

– Тогда зачем?

Тайка пожала плечами: