Алан Григорьев – Новые чудеса Дивнозёрья (страница 19)
— Выходит, это ты — дорожный? — ахнула Тайка.
Ну во-о-от… А она-то думала, что заклятие сработало. Обидно.
— Угу, — по-совиному ухнул Пушок, опустив взгляд. — Понимаешь, Никифор понял, что страхи эти… они все выдуманные. Надюха твоя — та ещё фантазёрка. Помнишь, ты сама рассказывала, что она на уроках в облаках витает и сочиняет всякое? Вот и насочиняла жутиков, потому что не хотела контрольную писать. Нужен ей был повод, чтобы в школу не ходить. А потом сама поверила и уже не могла от страхов избавиться. Поэтому наш Никифор взял да и сочинил этого дорожного — так, чтобы она в него тоже поверила. Вот страхи — вжух! — и испарились.
— Но я же тоже всё чувствовала, — нахмурилась Тайка. — И шаги слышала, и дыхание…
— Такова сила богатой фантазии, — коловерша наставительно поднял коготь. — Настоящий мечтатель и себя, и других запросто убедить может. Только таких людей в мире мало очень осталось. Оно и к лучшему, наверное. А то представляешь, какой кавардак бы начался, если бы все могли навоображать что душе угодно?
— Да, пожалуй… — Тайка поёжилась и вытерла с носа капли дождя.
Пушок привычно устроился у неё на плече, она накрыла их обоих зонтиком и медленно побрела по улице вдоль заборов. Ей было немного грустно, что всё вышло вот так. Как будто сказка оказалась ненастоящей…
Она шагала, погрузившись в невесёлые мысли, поэтому не сразу заметила, как вдруг впереди зажёгся маленький мерцающий огонёк, а струи осеннего дождя сплелись в маленького полупрозрачного котёнка, который нёс в зубах свечной фонарь. А вот зоркий Пушок, когда проморгался, ахнул:
— Тая, смотри! Это же он! Дорожный! Настоящий!
— Тише, — шикнула на него Тайка. — А то спугнёшь.
Маленький дорожный дух, важно ступая по листьям мягкими лапами, проводил их до калитки и там пропал, мяукнув на прощание. А тут как раз и дождь кончился, тучи разошлись, на небо вышел тоненький лунный серп.
— Мы же расскажем Никифору, что видели? — шёпотом спросил коловерша, прижимаясь к её щеке тёплым пушистым боком. — Это ведь он дорожного духа придумал. Ишь ты, фантазёр!
— Обязательно, — Тайка кивнула.
Она улыбалась до ушей. Всю грусть вмиг как рукой сняло. Теперь она понимала, что ненастоящих сказок не бывает.
Надо будет потом Надюхе тоже рассказать!
Тайка проснулась незадолго до будильника. Так всегда бывает, когда волнуешься, — всю ночь ворочаешься, вскакиваешь с мыслью, что проспал, потом смотришь — а за окном ещё темно.
Сегодня ей никак нельзя было пропустить первый урок: она ведь доклад по истории делала, готовилась уже с месяц, чтобы не ударить в грязь лицом. Это был не просто урок, в школу должна была приехать какая-то комиссия, потому и попросили выступить лучших учеников. А у Тайки, в отличие от алгебры, с историей было всё отлично. Ева Михайловна — их новая учительница и классная руководительница, которая пришла только в этом году, — даже говорила: поступай, Таюша, на исторический.
На весь дом пахло яичницей. Надо же, кто-то проснулся раньше неё? Наверное, Никифор. Домовой, бывало, вставал ни свет ни заря, чтобы приготовить ей завтрак, проводить в школу, а потом залезть обратно за печку досыпать.
Зевая и потягиваясь, Тайка вышла на кухню и сразу поняла: ошибочка вышла. Никифор ещё дрых, а над огромной шкворчащей сковородкой колдовал Пушок. Он как раз пытался справиться с мельничкой для специй.
— Доброе утро, — Тайка помахала ему рукой. — Что-то ты сегодня ранняя пташка.
— Да я вообще не спал, — буркнул коловерша. — Весь испереживался из-за твоего доклада дурацкого. Ну, в смысле, доклад хороший, только мороки с ним… Ну ты поняла. В общем, давай, собирайся, а завтрак — с меня. Я тут тебе ещё бутербродов с собой наделал. Знаю, после ответственного дела всегда перекусить хочется.
— М-м-м, с сыром! Здорово! А где колбаса?
Коловерша, смутившись, пробормотал:
— А я её ночью подъел. От нервов, — и ещё яростнее затряс мельничкой.
У Пушка, конечно, намного лучше получалось поглощать пищу, чем готовить, но в этот раз он справился неплохо. Яичница получилась нежная, ароматная.
Пока Тайка ела, Пушок с умным видом пролистывал её доклад и наконец вынес вердикт:
— А вроде неплохо получилось!
— Не знаю… мне вот кажется, чего-то не хватает, — Тайка отхлебнула из чашки.
В запасе ещё было полно времени, но она всё равно сидела как на иголках. Видимо, потому, что слишком часто собиралась впопыхах и не привыкла, что можно просто посидеть за столом и посмаковать кофе. Ещё и спать хотелось неистово…
— Ты слишком строга к себе, Тая. Заучилась уже так, что искры из глаз сыплются!
Это, кстати, была не фигура речи. После одной из бессонных ночей, проведённых за докладом, Тайка и впрямь видела что-то подобное.
— Эх, жаль, что ты не можешь им рассказать, что всё по-настоящему, — Пушок со вздохом перевернул страницу. — Ну, что это не фольклор, а правда…
— Некоторые вещи людям лучше не говорить, — развела руками Тайка. — Меньше знают — крепче спят. А не как мы с тобой… Ну ладно, мне пора.
Она забрала у Пушка доклад, сложила его в папочку. В этот момент из-за печки высунулся Никифор и сонно вопросил:
— Вы очумели в такую рань подниматься?
— Эй, соня-засоня! — Тайка усмехнулась. — Уже восемь утра. Мне в школу пора бежать.
Заспанный домовой закатил глаза:
— Таюшка-хозяюшка, ты на календарь-то посмотри. Сегодня воскресенье. Какая школа, окстись?
Тайка с Пушком переглянулись и хором выпалили:
— А разве не понедельник?!
Эх… Вот что называется — перетрудилась…
Никифор вздохнул, глядя на её растерянное лицо, и предложил:
— Шла бы ты ещё поспала. А то всё труды, хлопоты, не жалеешь себя совсем.
Конечно, Тайка не преминула воспользоваться советом домового. Даже обрадовалась, что никуда идти не надо и можно вернуться в кровать. Вот только за окном уже совсем рассвело, и деревня зажила обычной жизнью. У соседей пилили дрова, кто-то прошёл по переулку, громыхая пустыми вёдрами, нестройным хором залаяли собаки…
Тайка ворочалась под одеялом, то проваливаясь в сон, то возвращаясь к яви. А в голове крутились дурацкие мысли: а что, если учительнице доклад не понравится? Или комиссия решит, что тема слишком узкая. Или одноклассники на смех поднимут: скажут, мол, опять ты, Тайка, свои сказочки про кикимор рассказываешь, пора бы и повзрослеть.
Когда она всё-таки заснула, ей приснился сон, будто бы урок уже идёт. Она читала доклад, а все смеялись и показывали на неё пальцами. Ух и обидно было! Тайка никак не могла понять, что же смешного она сказала, а потом глянула на себя: мамочки, так она в ночнушке в школу пришла, оказывается! Вот стыдоба!
В этот момент она, конечно, окончательно проснулась и рывком села на кровати. Уф, спасибо, что всё это было не взаправду. Но нельзя же так волноваться. Подумаешь, комиссия! Надо бы как-то успокоиться. Может, ромашки попить?
Она встала и поплелась на кухню. Домовой как раз чистил к обеду картошку. Увидел её, вздохнул:
— Что-то ты, Таюшка-хозяюшка, словно и не спала. Глянь, какие у тебя синяки под глазами. Может, фельдшера вызвать?
— Не надо, — мотнув головой, Тайка глянула в зеркало. Никифор ничуть не преувеличил: синяки и впрямь были о-го-го!
— Уверена? Может, выпишет тебе справочку, посидишь дома пару дней, выдохнешь. А комиссия — да бог с ней. Доклад потом ребятам прочитаешь. Не стоит это твоих бессонных ночей.
— Я обещала учительнице помочь, — вздохнула Тайка. — Ты ж знаешь, она у нас новенькая, молодая, только-только из города приехала. Говорит, новую жизнь начать хочет. Наверное, случилось у неё что-то… В общем, нехорошо подводить.
— Ответственность — это важно, — кивнул Никифор. — Но только когда она тебе самой не во вред.
— Знаю-знаю, — она отмахнулась. — Просто выпью чайку, и всё пройдёт. Глупое какое-то состояние: будто кто-то сидит в голове и шепчет эти дурацкие мысли, не даёт покоя…
Домовой глянул на неё с тревогой и хотел что-то добавить, но тут хлопнула калитка. Кажется, к ним пришли гости. Пришлось Никифору убираться за печь — нельзя же обычным людям на глаза показываться.
— Заходите, открыто! — крикнула Тайка и в следующий миг очень удивилась, увидев на пороге новую историчку. — Ой, здравствуйте, Ева Михайловна.
— Здравствуй, Тая. Можно войти? — молодая учительница мялась на пороге, немного смущаясь.
— Конечно! Хотите чаю?
— Не откажусь… — она тщательно вытерла сапожки о коврик, повесила пальто на гвоздь, пригладила русые пряди, так и норовящие выбиться из пучка (Ева Михайловна выглядела не сильно старше своих учеников, а пучок и строгий костюм добавляли ей какой-никакой солидности).
— Что-то случилось? — Тайка старалась улыбаться, но в душе опять разволновалась. А вдруг учительница прочитала доклад, и ей не понравилось? Или комиссия решила, что не хочет слушать про «эти ваши сказочки», и надо выбрать более серьёзную тему. Ох, она же до завтра ничего переписать не успеет! Кста-а-ати… им же за последнюю проверочную работу результаты ещё не объявляли. А вдруг у неё двойка?
Сердце забилось часто-часто. Стало так жарко, что Тайке пришлось приоткрыть окно. Мысленно она себя обругала, конечно: ну куда это годится? Она даже когда с упырём сражалась, так не психовала.
— Баба Ира сказала, ты в травках разбираешься, — Ева Михайловна присела на край табурета. — Не найдётся у тебя чего-нибудь успокаивающего?