Алан Григорьев – Новые чудеса Дивнозёрья (страница 18)
— Ну, я-то всё равно ничего не напишу. Времени подготовиться не было. Получу пару, как в прошлый раз. Может, лучше сразу прогулять, а потом я как-нибудь пересдам?
Вот как у Тайки с алгеброй был вечный затык, так Надюхе не давались исторические даты. У каждого своё слабое место…
— Эй, ты заранее-то на плохое не настраивайся. Поучи сегодня, ещё успеешь. А завтра встретимся здесь же, — Тайка постаралась, чтобы голос звучал твёрдо, без дрожи. — И обратно тоже вместе пойдём. Не бойся, у меня верные помощники есть. Обсудим с ними и разберёмся, кто это нас тут запугивает. Интересно, а другим, кто по той дороге ходит, тоже мерещится всякое?
— Не-а, — Надюха покачала головой. — Я ребят спрашивала. Это случается только если они идут со мной.
А вот это уже было совсем странно. Значит, тот, кто насылал эти страхи, нацелился именно на Надюху. И чем же она ему так досадила? Или, может, наоборот, приглянулась?
— Не беспокойся, я с этим разберусь, обещаю, — Тайка обняла на прощанье бледную как мел подругу и со всех ног помчалась домой. Нужно было как можно скорее рассказать обо всём Пушку с Никифором.
Друзья выслушали Тайку очень внимательно. Пушок так разволновался, что даже добавку макарон не попросил. Сказал, мол, от нервов кусок в горло не лезет, и тут же, противореча сам себе, принялся лопать конфеты одну за другой. Мол, надо же заесть такой стресс.
— Это у меня стресс! — возмутилась Тайка. — Я не пойми от чего еле ноги унесла!
Коловерша со вздохом придвинул к ней вазочку с карамельками и великодушно курлыкнул:
— Так и ты ешь. От сладкого уровень смелости в организме повышается. Только не грызи, а то зубы испортишь.
Все печали и невзгоды Пушок, по обыкновению, лечил вкусняшками. По существу же ему сказать было нечего:
— Если это не ырка и не шишига, то я не знаю кто, — пробурчал он, яростно хрустя карамелькой.
— Ну… упыри тоже умеют страх нагонять, — домовой Никифор в задумчивости почесал клочковатую бороду. — Али ещё какие умруны.
— От умрунов у меня с собой оберег был. Да и кладбище совсем в другой стороне находится, — Тайка мотнула головой, отметая и эту версию.
— Может, это вытьянка? — вдруг осенило Пушка. — Помнишь, Марьянка-то нас тоже сперва пугать стала! И глазищами синими сверкать.
— Тогда бы мы вой услышали, — засомневалась Тайка.
— А может, это немая вытьянка? — встрепенулся коловерша.
— Ага. Ещё скажи, сухопутная мавка! — они с домовым покатились со смеху.
— Эх, Тая! Бывает, что и лесавка в лесу плутает, — Пушок, обиженно надув щёки, отвернулся от друзей.
Никифор первым перестал хохотать и, утерев слёзы, молвил:
— Смех смехом, но что-то же там есть! Сомневаюсь я, чтобы наша Таюшка-хозяюшка просто так напужалась до колик да так, что даже супостата не разглядела. Но я-то, пожалуй, постарше вас всех буду. И знаю, как избыть напасть. Дух-защитник вам нужон.
— Какой ещё защитник? — не поняла Тайка.
— Знамо какой — путников от беды берегущий. Вот я, например, домовой — охраняю эту избу. В городе — ты наверняка слыхала — подъездный бывает. Во всяких этих бизнес-центрах новомодных офисные живут. А вам, стало быть, нужон дорожный.
Хм… Вообще-то звучало логично. Только Тайка прежде никогда не слышала ни о каком дорожном. И Пушок, кажется, тоже. Он недоумённо почесал когтем в затылке, ещё больше встопорщив вечно торчащий хохолок из перьев:
— Эй, Никифор, а как этого дорожного приманить-то?
— Проще простого, — улыбнулся домовой. — На угощение да на добрую песню. Нынче с этим посложнее стало, конечно. Не любят они асфальтовые дороги, где автомобили ездят, не по нраву им шум и яркие огни города.
— Ну, у нас тут вроде тихо. Машины бывают, конечно, но не так часто, как на шоссе, — Тайка достала из шкафчика бабкину тетрадку, раскрыла на чистом развороте, цапнула со стола ручку. — Ну, Никифор, рассказывай, чего делать-то надо?
На следующий день они встретились с Надюхой возле указателя на Ольховку.
— Ты хоть спала? — Тайка с сомнением глянула на подругу, и та покачала головой.
— Не-а… Сперва просто страшно было. А потом я подумала: раз всё равно не сплю, возьму учебник что ли, к контрольной подготовлюсь. Ну так и читала до рассвета. Теперь всё напишу, если не засну до урока, конечно, — она широко зевнула, и Тайка сунула ей в руки свой тамблер с кофе.
— Вот, возьми. Крепкий. Вмиг взбодришься.
По пути туда никаких жутиков они, к счастью, не встретили. Но Надюха сказала, что их обычно утром и не бывает. Много же народу одновременно по дороге идёт: кто на учёбу, кто на работу, кто на рынок… Вот если чуток припоздниться, тогда да. А, признаться, опаздывала она часто. Точнее, почти всегда…
Уроки пролетели незаметно: Тайка контрольную написала самая первая и ещё ребятам кое-чего подсказать успела. Надюха тоже закончила быстро. Радостная такая была — всё сама сделала, в кои-то веки не залажала.
Она едва не улизнула с другими девчонками, пока Тайка складывала в рюкзак тетради и учебник. Пришлось брать ноги в руки и догонять подругу.
— Надь, стой! — она выбежала на школьное крыльцо. — Мы же договаривались, что обратно вместе пойдём.
Та нехотя остановилась.
— Ты чего там возишься так долго? — буркнула она, кутаясь в свой огромный вязаный шарф. — Надо успеть домой до темноты. А то вдруг опять начнётся?…
— И пусть! — Тайка схватила Надюху за рукав куртки. — У меня верное средство есть. Или ты так и хочешь вечно бояться?
— Да мне уже не страшно, — подруга попыталась вырваться, но Тайка держала её крепко.
— Сейчас только осень, а зимой будем каждый день затемно выходить и возвращаться. Что тогда? Нет уж, нужно разобраться раз и навсегда!
— Угу, — Надюха вздохнула. — Ну ладно, говори, что делать будем?
Тайка кивнула и вытащила из кармана рюкзака бабкину тетрадку, чтобы свериться со списком:
— Значит так: перед выходом надо подготовить угощение для дорожного духа. Взять немного хлеба с солью и положить на землю в укромном месте. Ещё можно налить в блюдечко молока или сливок, бросить пшена или гречи. Да хоть бутерброд — лишь бы от всей души.
— У меня вот есть мандаринка, — Надюха вытащила из кармана оранжевый кругляш. — Хотела на переменке съесть, но забыла. Подойдёт?
— Ага. Иди и положи его вон туда, под листья. И скажи: «Дорожный, дорожный, помоги, если можешь. Угощенье попробуй — и сделай мой путь добрым».
Надюха сделала всё как велела Тайка. Быстро пробормотала заклинание и прикрыла очищенную мандаринку кленовым листом.
— Ну, и что теперь?
— Закрой глаза, — Тайка заставила её трижды обернуться кругом и сама тоже покружилась. — А теперь на счёт «три» медленно открываем глаза и идём. Готова? Раз, два, три!
Дождик, словно по команде, припустил с новой силой, пришлось раскрыть зонтик:
— Если дорожный дух услышал нас и пришёл, всё будет хорошо. Нужно просто идти домой и петь песенку.
— Э-э-э? Какую? — Надюха захлопала глазами.
— Любую, главное чтобы про дорогу, — Тайка схватила её под руку и потащила за собой.
Капли дождя умиротворяюще шуршали по крыше её сиреневого зонта. Впереди вдруг зажёгся огонёк, и Надюха ахнула:
— Ой! Что это?
— Он пришёл! — Тайка едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши, но вовремя вспомнила, что дорожный не любит лишнего шума.
Они с Надюхой старались шагать в ногу и не отставать от огонька, мелькавшего впереди. Пока шли, успели спеть всё, что вспомнили: и «Люди идут по свету», и «Дороги сплелись в тугой клубок влюблённых змей», и «Нам любые дороги дороги»…
В воздухе остро пахло поздней осенью: прелыми листьями, мокрыми ветками, влажной землёй. Где-то вдалеке гулко рявкул гудок несущейся мимо электрички — и всё стихло. Ни ветерка, ни ночного шороха. И, главное, больше никакого страха! Ни капельки!
Возле указателя на Ольховку путеводный огонёк погас — его дело было сделано.
— Спасибо, Тай, — Надюха шмыгнула носом. — А ты здорово поёшь, оказывается.
— Ты тоже, — Тайка вернула похвалу, ничуть не покривив душой. — И песен столько знаешь!
— Ты как-нибудь в гости заходи, — предложила Надюха. — У меня папка алгебру щёлкает как орешки. Или… хочешь, я тебе свои сказки почитаю?
— Конечно, хочу! — просияла Тайка. По правде говоря, ей давно хотелось узнать, чем там дело кончилось и победили ли герои монстров в мире-за-туманами.
Они попрощались, обнявшись, как старые добрые друзья. Надюха зашагала направо, а Тайка собиралась было свернуть налево — к дому, — но случайно поскользнулась на листьях. Ей пришлось ухватиться за дорожный указатель, чтобы не упасть. И вдруг — фуп! — ей прямо в руки свалился (кто бы вы думали!) — Пушок. В его когтистых лапах был зажат выключенный фонарик. Вид у коловерши был… о да, Тайка очень хорошо знала этот взгляд — Пушок всегда смотрел именно так, если нашкодил.
Она не успела ничего спросить, он затараторил сам:
— Тая, ты не подумай — это всё Никифор. Я не хотел! Он меня заставил. Говорит, мол, лети, помоги нашей хозяюшке. А ты ж знаешь, у меня сердце доброе, да и уговорить меня легко. Вот взял фонарь — и полетел вам путь указывать.