Алан Григорьев – Новые чудеса Дивнозёрья (страница 15)
— Не до праздников нынче. Тут парнишка знакомый в беду попал. Нужно до деревни дотащить. Только ты, это… не вздумай говорить, кто ты на самом деле.
— Обижаешь, ведьмушка! Нешто я дурачок какой. Ясен пень — молчок так молчок. — Гриня изобразил, будто застегнул рот на молнию. — Ну, показывай, где твой бедолага.
Для такого силача, как Гриня, вытащить Пашу из оврага было парой пустяков.
— Я же тяжёлый, — попытался запротестовать тот, когда леший, недолго думая, перекинул его через могучее плечо, словно котёнка.
— Таскали мы и потяжелее, — хохотнул Гриня.
Это было правдой. Бывало, леший и соснами швырялся, когда сильно гневался. Хорошо, что характер у него был обычно незлобивый и благостный.
— К фельдшеру его?
— Ага, — Тайка кивнула. — Видишь, как нога распухла? Тут без гипса не обойтись.
— Ща. Пошепчу тока. — Леший действительно что-то прошептал, и к щекам Паши прилила кровь, а гримаса боли сошла с лица.
Пока они шли по лесной дороге, Гриня мурлыкал под нос песенку. Паша повис на его плече, смирившись со своей участью. Но от Тайки отворачивался, словно ему было стыдно. А чего стыдиться-то? Со всяким может случиться.
— Если что, я давно не злюсь, что ты меня за косу дёрнул, — решила Тайка его успокоить. — Меня и другие мальчишки обижали. Но потом я научилась защищаться.
— Я теперь перед тобой в долгу, — вздохнул Паша. — Если будет кто приставать, смело зови. Из самой Михайловки прибегу, вот увидишь!
— Сначала ногу подлечи, герой, — фыркнула Тайка.
— Тая, ты ему нравишься, — замурчал на ухо Пушок, старый сводник.
Пришлось дёрнуть плечом, чтобы заткнулся. Придумал тоже!
— Как хорошо, что ты меня нашла, — Паша улыбнулся. — Я уж боялся, что буду там лежать, пока от голода не помру. К тётке Дарье за яблоками шёл. Мамка послала. Решил путь срезать, и — вот. Не повезло.
— Ой, пустяки. Я не сама нашла, меня собака привела, — отмахнулась Тайка. Теперь она была уверена, что это был самый обычный спаниель. Даже понятно чей. Странно только, что пёс убежал. По идее, должен был остаться рядом с хозяином.
— Какая собака? — удивился Паша. — Я не видел никакой собаки.
— Ну, спаниель. Рыжий такой, кудлатый. Разве не твой?
— Вообще-то, у меня действительно был спаниель, — Паша шмыгнул носом. — Только в прошлом году ушёл по радуге. Старый был… Мне его папка подарил, когда я ещё в школу не ходил. С самого детства вместе.
— Ох, сочувствую, — Тайка опустила глаза. — Тяжело терять друзей.
— Вот ты понимаешь! — встрепенулся Паша. — Мамка говорила: чего ты нюни распустил, это же просто собака. А Рыжик — не просто собака, а друг. Я ему ошейник сам сделал. Коричневый, с заклёпками.
Услышав это, Тайка аж с шага сбилась. Вряд ли это было совпадением. До Пушка тоже дошло:
— А-а-а, Тая! Как мы сразу не догадались. Это же был пёс-призрак. Вот почему он не скулил и не лаял.
Паша ещё что-то рассказывал про любимого пса. Тайка кивала, но не слушала, потому что на глаза навернулись непрошеные слёзы. Конечно, она слышала, что ушедшие питомцы порой остаются в мире людей, чтобы хранить своих хозяев от бед, но сегодня впервые увидела это воочию.
— Ух, пёсье племя, — задумчиво произнёс Пушок. — Верные они. Уж чего не отнять, того не отнять.
Тайка украдкой обняла коловершу. Ничего не сказала, чтобы Паша не подумал, что она сама с собой разговаривает, но Пушок всё понял без слов.
— Я тебя люблю. И никогда не брошу. Ведь мы, коловерши, живём долго! И тоже очень-очень верные. Хорошо, что мы есть друг у друга.
Наконец показались огни Ольховки. В стоявшем на окраине доме фельдшера горел свет. Хорошо. Значит, они никого не разбудят.
Сама не понимая зачем, Тайка обернулась. На дороге стоял спаниель и улыбался, как умеют улыбаться только очень счастливые собаки.
— С Пашей всё будет хорошо, Рыжик, — прошептала Тайка одними губами. — Ты молодец, что привёл меня. Хороший мальчик.
Спаниель завилял хвостом и пропал во тьме. Но Тайка знала — он где-то рядом. На страже. Охраняет своего хозяина от всех бед на свете.
Уж кого Тайка не ожидала увидеть вечером у себя под дверью, так это тётю Валю — вечно недовольную продавщицу из дивнозёрского магазина. Вот её сменщица Лика — приветливая и улыбчивая, всех знает, у всех спросит, как дела, как здоровье… а тётя Валя всегда глядит исподлобья так, что заранее себя виноватым чувствуешь. Бывают, знаете, такие люди с тяжёлым взглядом…
Сперва Тайка испугалась, что её будут ругать, и только потом сообразила, что вроде бы не за что. Ну правда, какое дело продавщице до её поздних возвращений или плохих оценок?
А тётя Валя даже не поздоровалась, сразу с порога к делу перешла:
— Слышь, а правду говорят, что ты экстрасенс, или брешут?
Тайка несколько опешила, а опомнившись, замотала головой:
— Э-э-э… не совсем. Точнее, совсем нет. Я ведьма вроде как. — Она повернула ключ в замке.
— Знахарка, что ль? — грубый голос тёти Вали прозвучал разочарованно. — Типа хвори всякие лечишь травками да припарками? Ну нет, мне экстрасенс нужен.
Она начала спускаться с крыльца, и Тайка уже ей в спину спросила:
— А вам зачем?
Тётя Валя вздрогнула и развернулась так резко, что Тайка аж голову в плечи втянула — ей показалось, что пожилая грузная женщина сейчас ка-а-ак замахнётся…
Спустя мгновение ей стало ясно: это не враждебность, а страх. Настойчивые поиски «экстрасенса» наводили на мысли, что без нечисти тут не обошлось…
— Полтергейст у меня, — подтвердила тётя Валя её догадку.
— Где? Дома?
— В магазине. Лика велела к тебе обратиться. Поможешь?
— Может, чайку? — Тайка распахнула дверь.
Она из вежливости спросила, потому что бабушка так учила. Мол, дела с наскоку не делаются, сперва надо гостя успокоить, потом расспросить. Даже если этот гость тебе не очень-то нравится.
Тётя Валя шагнула через порог, даже не подумав снять резиновые сапоги или расстегнуть сиреневую пуховую кофту:
— Я сюда не чаёвничать пришла. Спрашиваю, поможешь или нет? И почём, кстати, берёшь?
— Да я вроде как бесплатно, — Тайка в растерянности развела руками.
Ну почему с некоторыми людьми так тяжело?
— Это ты зря, — тётя Валя приподняла уголки губ, вышла какая-то недоулыбка. — Когда своё дело знаешь, оплату брать — не грех. Хорошо хоть работаешь?
— Да вроде пока никто не жаловался, — Тайка ничего не хотела обещать этой хмурой женщине. Раз у них с самого приветствия не заладилось, то дальше будет не лучше.
— Хорошие отзывы — это важно, — кивнула тётя Валя. — Ладно, слушай: у нас на складе с неделю назад завелось… нечто. Вроде никого не видать, а паштетов недостача, и только упаковки пустые повсюду. А порой слышу — половицы скрипят, будто кто-то ходит, сопит, кряхтит, а никого не видать. Хозяин смеётся, мол — пасюки серые Валюху напугали. А я не из пугливых вообще-то. Вчера опять сунулась, так мне жестянкой в лоб прилетело. Вон какая шишка под волосами, смотри! Сама понимаешь, в деревне живём — знаем, что крысы в людей жестянками не кидаются. Значит, полтергейст.
— М-м-м… а больше ничего подозрительного не случалось? — Для того, чтобы делать выводы, у Тайки пока было маловато данных.
— Оно конфеты любит, — тётя Валя понизила голос до шёпота. — Я сперва даже думала — дети влезли. Хворостину припасла, чтобы, значится, по заднице отоварить, когда ещё полезут. И опять, понимаешь, никого. Только фантики.
А вот это было вполне в стиле Пушка. Помнится, однажды Тайка застукала коловершу, когда тот стащил из магазина «сникерс», отчитала и заставила отнести деньги. Пушок, конечно, поклялся, что никогда больше не будет так делать, но вдруг опять не устоял?
Главный подозреваемый в это время спал на печке и в ус не дул. Тайка покашляла — ноль внимания. Тогда она изо всех сил грохнула сковородкой.
— А? Что? — Пушок вскочил на все четыре лапы. — Пожар? Ураган? Наводнение?!
— Так, значит, в магазине были обнаружены фантики, а конфеты кто-то съел? — громко переспросила Тайка у тёти Вали. Пускай коловерша теперь оправдывается.
— Тая, ты серьёзно думаешь, что это был я? — рыжий сластёна воззрился на неё с видом оскорблённой невинности.
Ему бы сейчас даже суровая продавщица поверила, если бы, конечно, могла его видеть.
— Килограмма четыре пропало, — вздохнула тётя Валя. — В основном «сникерсы».