Алан Григорьев – Невиданные чудеса Дивнозёрья (страница 47)
Мара Моревна посмотрела на Тайку ласково, но как-то снисходительно, как на маленькую.
— Кажется, им всё-таки удалось тебя провести, деточка. Клубочек судьбы сам разъединится в тот момент, когда Лисавета и Врана захотят прекратить своё вечное состязание и пойти разными путями. Но пока им обеим это доставляет удовольствие, нити будут сплетаться только крепче. Понимаешь?
Немного подумав, Тайка кивнула.
— Кажется, да. Это как Пушок, который всё время говорит, что ненавидит пёсье племя и фырчит на собак. Но я сама видела, как он для соседского Снежка косточки откладывает.
— Ах ты! — коловерша раздулся, как шарик и возмущённо заклекотал — Это всего один раз было! Потому что псина помогла в расследовании и заслужила. А вообще я его терпеть не могу!
— Я больше тебе скажу, — Мара Моревна понизила голос до шёпота. — Если кто-то попробует обидеть Лисавету, Врана выклюет глаза негодяю. И Лисавета за Врану рожу расцарапает. Бывали случаи… а в остальном они, конечно, как ворона с лисицей.
— У нас говорят: как кошка с собакой, — улыбнулась Тайка.
— Что ж, мне пора возвращаться к работе. Ковёр судьбы сам себя не соткёт. Ещё увидимся, — Мара Моревна обняла её на прощанье и пропала.
А поляна вновь позеленела — ведь лето ещё не кончилось. Вот тебе и вся аномалия.
— Что ж, дело сделано. Нам пора просыпаться. — Тайка повернулась к Пушку. — Хорошо, что Врана и Лисавета не враждуют по настоящему, правда?
— Да-да, конечно, — коловерша отозвался не сразу отозвался, поэтому Тайка не могла не спросить.
— О чём задумался?
— Да так… о кошках и собаках, о соперничестве и о противоположностях, которые сходятся.
— Может, вы теперь со Снежком поладите? — Тайка попыталась погладить Пушка, но тот увернулся из-под руки.
— Пф! Придумаешь тоже! Никогда этому не бывать! Да как тебе такое вообще в голову пришло? Ненавижу пёсье племя!
Даже после пробуждения коловерша ещё некоторое время фырчал и возмущался. Тайка не спорила, только улыбалась тайком. Теперь-то она знала, что дружба и забота порой могут принимать самые причудливые формы. Но поступки говорят за нас лучше всяких слов — поэтому Врана с Лисаветой однажды непременно сплотятся против общего врага, и Пушок после обеда вновь отложит для Снежка немного сладких косточек. А мелкие разногласия — это ерунда. Со всеми бывает.
— Тая, я такое придумал! — Пушок вынырнул из-под стола, словно чёртик из табакерки. — Буду писать мемуары!
От этого заявления Тайка чуть чаем не подавилась.
— А не рано ли? Мемуары старички пишут, когда жизнь уже прожита.
— Неправда твоя! Мемуары хороши в любом возрасте. Вот скажи мне, кто ещё запишет наши с тобой приключения? Да так, чтобы всё верно-достоверно?
— Ну, хорошо, — Тайка знала, что, если коловерше что-то взбрело в голову, его не переубедишь. — А читать-то их кто будет?
— Как это кто? Наши друзья. Нечисть дивнозёрская, духи лесные да водные.
— Только большинство из них грамоте не обучены.
— М-да, это проблемка, — Пушок почесал в затылке. — О, я придумал! Можно устраивать совместные чтения. Все собираются, пьют чаёк и слушают меня.
— Звучит неплохо, — признала Тайка. — Мне кажется, нам давно не хватало чего-то такого объединяющего.
— Во-от! Тем более осень пришла — самое время книжки читать. Можно у нас на чердаке собираться. Оттуда давно пора выкинуть старый хлам.
— А почему не у Марьяны в заброшенном доме?
— Ты не понимаешь, Тая, — Пушок наставительно поднял коготь. — У Марьяны — это клуб. Вроде как дом культуры. А у нас будет изба-читальня.
— Ладно, тебе виднее.
— Ур-ур-ра! Тогда замётано. Скажи всем, пусть приходят на следующих выходных.
— А ты написать-то успеешь, писатель? — усмехнулась Тайка.
Коловерша гордо выпятил пушистую грудь.
— Обижаешь! У меня уже четыре главы и пятая на подходе.
Вот это было неожиданно. Пушок вечно всё делал в последний момент, а тут подготовился заранее. Вдохновение настигло, не иначе.
— Окей, я пошла разбирать чердак, — вздохнула Тайка.
Ей совсем не хотелось заниматься уборкой в свой законный выходной, но чего не сделаешь ради друга и его творческой реализации?
В следующую субботу вечером в Тайкину избу набилась толпа. Такого аншлага не бывало с тех пор, когда в Дивнозёрье закрылись вязовые дупла и все прибежали за помощью к ведьме. Тогда их лица выглядели растерянными и испуганными, зато сейчас — воодушевлёнными, с горящими глазами.
Кого только здесь не было: мавки-хохотушки, беспокойные лесавки, тихие сосредоточенные бродницы, озорные кикиморы, пара овинников. Даже полуденница — и та пришла.
Домовой Никифор, взглянув на это дело, крякнул:
— Да тут не чайник надо ставить, а цельное ведро, чтобы на всех хватило.
Гости всё прибывали и прибывали. Тайка только глазами хлопала:
— Откуда их столько?
— А это мр-р-реклама, — пояснил довольный Пушок. — Мы с дикими коловершами по лесу листовки расклеили.
— Так нечисть же читать не умеет!
— А мы с картинками. Типа и комикс, и афиша. Здорово я придумал?
— И сколько теперь бумажек в лесу валяется? Леший вам хвосты пообрывает.
— Пообрываю, — пробасил из-за Тайкиного плеча Гриня, лёгок на помине.
Но Пушок не испугался.
— Гринь, не сердись. Мы завтра всё уберём. Тебе самому разве не охота про свои приключения послушать?
— Охота, — признался леший.
— Во-о-от. А как бы ты узнал о совместных чтениях, если бы не наши афиши?
— Ладно. Коли уберёте…
— А ты нам на будущее выдели несколько деревьев, на которых можно новости вывешивать. Будет информационное дупло! То есть, я хотел сказать, табло,
— Ежели понравятся мне твои сказки, будет тебе дупло. А не понравятся — так можно и в табло, — хохотнул леший. — Чаю-то у вас наливают?
— Ох, где ж мы столько чашек возьмём, — всплеснула руками Тайка.
Но оказалось, Пушок предусмотрел и это.
— Доставка посуды! — с порога раздался звонкий голос Марьянки-вытьянки. — Сенька, ирод, не урони кастрюлю, в ней пончики.
— Я не виноват, это меня Дымок под руку толкнул. У-у-у, бандит.
Серый коловерша в ответ возмущённо фыркнул:
— Надо же проинспектировать.
— А ты кто такой, чтобы испек-ти-ро-вать? Испекарь, что ли? Ты эти пончики пёк? — вскинулся Сенька.
— Мы с пацанами — охрана, — важно заявил Дымок. — Пушок сказал, у всякой вечеринки должон быть фейс-контроль.
— Чаво?
— Проверка такая. Кто таков? Чё несёшь? А вдруг у тебя пончики отравленные?