Алан Григорьев – Кощеевич и война (страница 56)

— Ну, не всех. Многие же вон с тобой отправились. Отряды, что на юг пошли, тоже с нами. Ну и ещё те, кто на охоту отправился, не попались. — Советник глотнул из фляги, переводя дух, а потом, понизив голос, добавил: — Ещё несколько десятков мы бездыханными нашли. Боюсь, это те, кто остался тебе верен…

«Скорее, те, кто не смог меня предать из-за заклятия», — подумал Лис, но вслух спросил совсем другое:

— А упыри со злыднями что? Их же просто так не очаруешь, они меня хозяином считают. Или?… — Он лихорадочно подсчитывал в уме, насколько поредела его армия.

— Злыдни переметнулись почти сразу… — вздохнул Энхэ. — Они же глупые, что с них взять? А упыри — те похитрее будут. Стали судить да рядить, промеж собой подрались. Главный их — тот, что Демьяном зовётся, — предлагал под твоей рукой остаться. Да нашёлся какой-то ушлый тип, стал перечить. В общем, загрызли его.

— Ушлого типа? — понадеялся княжич.

— Да нет же, Демьяна. И упыри ушли с Доброгневой — по праву сильного, так сказать.

— Ну и пёс с ними! — махнул рукой Лис. — Всё равно от них толку не было.

Печальная участь Второго его отнюдь не расстроила. За что боролся, на то и напоролся. Сам пришёл к власти, сожрав старшего, вот и его теперь так же сместили.

В остальном же ситуация была неприятная, если не сказать плачевная. Видимо, его лицо так исказилось от гнева и досады, что Энхэ испугался.

— Прости, княжич, за дурные вести! — Он втянул голову в плечи.

А Лиса вдруг перекосило ещё больше:

— Скажи, а как ты сам не попал под очарование моей сестры? Всё видел, всё знаешь, вон даже про упыриные распри подробно рассказал — значит, совсем рядом был. И стоишь теперь тут хоть помятый, но невредимый. Уж не заливаешь ли ты, часом?

— Н-никак нет. Я не в лагере был, а с охотниками. Возвращаясь, мы увидели следы. Ну я и решил перебдеть. Достал навье зеркало, настроился — так всё и открылось.

Объяснение выглядело правдоподобным. Но проверить всё же стоило.

— Молодец, хвалю за смекалку! — Лис протянул ему руку, а когда Энхэ осторожно пожал его ладонь, пробормотал заклинание. — Значит, навье зеркало, говоришь? — Под таким взглядом обычно даже упыри пятились, но Энхэ выстоял.

— Да.

— И Доброгневу живьём ты не видел?

— Нет.

— Тогда последний вопрос: кому ты верен?

— Тебе, княжич. Был и всегда буду.

Если бы Энхэ солгал, боль не заставила бы себя ждать. Но он остался понуро стоять, только застегнул куртку и пригладил выбившиеся из-под шапки волосы.

— Ладно. Тогда говори: что делать будем, советник?

Этими словами Лис чуть было не добил Энхэ, но тут вмешалась Сана:

— Давайте продолжим турнир? Дурные вести — не повод лишать людей возможности удаль показать да потешиться. Посмотрим, кто на что способен.

Энхэ глянул на неё с восхищением и слегка наклонил голову, благодаря за дарованную отсрочку.

Княжич спорить не стал. Ему тоже нужно было отвлечься, чтобы не поддаться панике. А вечером, после ужина и пары кружек горячего хмельного мёда, проще будет переварить услышанное.

Вечерние планы пошли насмарку. Энхэ за ужином так напился, что Лису оставалось только поморщиться и отправить советника спать. Вот же набрался дурных привычек у дивьих!

Обсуждать же сложившуюся ситуацию с Саной княжич не захотел сам. Во-первых, какое её дело? Она наёмница, и только. Во-вторых, ему не хотелось ударить лицом в грязь перед воительницей, а значит, следовало и дальше сохранять хорошую мину при плохой игре. Так Лис оказался в шатре наедине со своими мрачными мыслями.

Будь проклята сестрица! Спутала все карты и небось радуется. А то, что Навь проиграет войну, ей наверняка безразлично. Не она ведь её начала. Договорится с Дивью на правах новой правительницы. Может, уступит им опять Серебряный лес и парочку изумрудных шахт… А при хорошем стечении обстоятельств и того не даст — просто заключит мир.

Лис уронил голову на руки, взлохматил волосы. Ну же, где гениальные идеи, когда они так нужны? Он должен выкрутиться, всегда ведь выкручивался…

Но в прошлом у него не было столько могущественных врагов сразу, зато были друзья, которых сейчас не осталось. Энхэ — не в счёт, его и другом не назовёшь. Лис почти не сомневался, что внезапное появление Доброгневы именно сейчас — тоже дело рук Марены. Сестрица, конечно, думает, что сама всё подготовила, дождалась нужного часа и ударила в спину — всегда так делала. Её стараниями Лис ещё с детства научился ходить по замку с оглядкой. А за столько лет отвык, расслабился — и на тебе, получил удар, откуда не ждали…

Его соглядатаи постоянно появлялись в окрестностях Мшистого замка и раз за разом повторяли: всё спокойно. Доброгнева не рвётся за стены, занимается магическими исследованиями, путей к власти не ищет. Но кто теперь поручится, что они не попали под её очарование и не передавали то, что сестра хотела бы внушить Лису?

Плакать об упущенном моменте было поздно, хотя, признаться, очень хотелось. Лис с трудом проглотил слёзы. Ведь Марена наверняка наблюдает за ним, желая увидеть его отчаявшимся, разбитым, зовущим на помощь. О, она действительно могла бы помочь. Взамен на повиновение. Могла бы избавить Лиса от обуревавших его чувств — всего один поцелуй, и на душе снова хорошо и спокойно.

Стоило признать: его загнали в угол. Но что делает попавшая в капкан лисица? Не ждёт охотника, а отгрызает себе лапу. Лис пока грыз только ногти — до боли. Однако сердце всё равно болело сильнее.

Не сумев упорядочить мысли, он начал рассуждать вслух:

— Итак, что мы имеем? От войска осталась в лучшем случае половина. Можно наделать упырей, но они глупы и ненадёжны. К тому же на месте Доброгневы я первым делом отправился бы куда? В Волколачий Клык, конечно. Значит, возвращаться туда нельзя. Дивь пока не знает о случившемся. Это ненадолго, но небольшая фора есть. Две-три седмицы, не больше. Смогу ли я за это время захватить Светелград?

— Не сможешь, — усмехнулась темнота.

А вот и Смерть, легка на помине. В шатре вдруг стало невыносимо душно, пришлось даже расстегнуть ворот.

— Я тебя не спрашивал! — Лис в сердцах швырнул чашку туда, откуда слышался голос. Та разлетелась в осколки. Да и пёс с ней…

— Нехорошо суженую встречаешь. Без любви, без радости. Нет бы заключить в объятия, поцеловать в уста сахарные. Твоя беда, по мне, так и не беда вовсе. Я расскажу, как её избыть, только попроси.

Лис знал: Марене достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы невзгоды превратились в дым. Её сладкий голос сулил победу над врагами. Всеми, кроме одного. Пожалуй, самого страшного.

— Зачем ты это делаешь? Тебе так нравится меня мучить?

Лису казалось, что, если он сожмёт зубы ещё немного сильней, они начнут крошиться.

— Почему «мучить», дорогой? Наоборот. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы мы были счастливы.

— Нельзя стать счастливым по принуждению.

В голосе Смерти прорезался металл:

— Глупости. Ты просто не понимаешь, что я предлагаю. Все твои мечты исполнятся.

— А что, если я хочу свободы? Даруешь мне её?

Темнота молчала. Лис даже подумал, что Марена ушла, но спустя некоторое время она всё-таки прошипела:

— Нет, дружок, так не пойдёт. Уговор есть уговор.

— Я так и думал, — вяло отмахнулся он в пустоту.

— Разве не этого ты хотел, когда давал обеты? — Теперь её голос звучал удивлённо. — Вечная жизнь. Власть. Богатство. Чары. Покорный Светелград. Вымаливающая прощение сестра. Верная возлюбленная рядом. Поверь, нет никого в этом мире вернее меня. Кто угодно может предать, но Смерть — никогда.

— Ты же знаешь: я хотел только спасти мать.

— И спасёшь. Мы вместе сделаем это. Уже очень скоро вы сможете обняться и забыть прошлое, как страшный сон.

Искушение было велико. Но дикая лисица не должна сдаваться на милость охотника. Потому что итог один — стать красивым воротником на чьей-нибудь шубе…

Лис рассмеялся, некрасиво растянув искусанные в кровь губы. Пожалуй, в этот момент он был как никогда близок к помешательству. Потому что идея, которая его осенила, могла прийти в голову только сумасшедшему.

— Что означает этот смех? — Смерть уже не скрывала недовольства.

— То же, что и раньше. Ты меня не получишь!

— Хм… и что же ты будешь делать?

— Увидишь! — стукнул княжич кулаком по столу, давая понять, что разговор окончен.

Сильный порыв ветра взметнул полог шатра, впустив внутрь глоток свежего воздуха, и духота ушла — вместе со Смертью. Хотя вернее было бы сказать, что Марена затаилась до поры, но и на том спасибо.

Первым делом Лис слепил птичку-весточку, нашептал послание и отправил. Потом, ёрзая, как на иголках, дождался рассвета и помчался будить Энхэ. Игра начиналась. И в этот раз ставки были очень высоки.

— Эй, вставай, лежебока!

Он ворвался в гостевую юрту с ноги. Готов был даже применить силу, если понадобится, но не пришлось. Советник уже продрал глаза и в этот самый момент как раз пытался осушить до дна графин с водой, который для него предусмотрительно оставили с вечера. Заслышав Лиса, он поперхнулся и закашлялся.

— Ох, княжич, прости за вчерашнее. Ну и забористое пойло у этих Ласточек! А казалось бы — девицы…