Алан Григорьев – Фейри Чернолесья (страница 44)
— Мне? Нет, отлично!
— Можешь не храбриться. Я пр-мр-рекрасно знаю, что ты чувствуешь.
— А если знаешь, зачем спрашиваешь? — Элмерик кусал губы. Только бы не сорваться. К бесам болотным всех фейри с их амулетами, от которых жизнь становится не мила…
Кот схватил лошадь под уздцы, заставив телегу остановиться. Потом, покопавшись в поясной сумке, выудил из неё стеклянный флакон. Мастер Патрик хранил лекарства в таких же.
— Хоть ты и не пожелал от меня подарка, а я тебе кое-что пр-мр-ринёс. Это особое зелье, я варил его всю неделю. Если поймёшь, что не справляешься, выпей — и забудешь о пере, словно и не видел его никогда, мр.
— Только о пере? — рука Элмерика сама потянулась к флакону. Стекло оказалось тёплым на ощупь.
— Обо всей этой истории, — Кот виновато развесил уши. — Пр-мр-рости, это всё моя вина. Я должен был пр-мр-редвидеть, что ты слишком юн, чтобы выдержать такой груз, мр.
Элмерику было жаль всех: и себя, и Кота. Вроде и хотелось наорать: предупреждать же надо! — но зачем? Всё уже случилось.
— У нас не было выбора. Я справлюсь, вот увидишь, — он сунул флакон в карман и чмокнул губами. — Н-но!
Лошадка зацокала по дороге. Кот, поняв, что разговор окончен, серой тенью нырнул в заросли ежевики.
Элмерик проехал ещё немного, огляделся — никого. Флакончик казался таким горячим, что жёг пальцы. Или это было нетерпение? Он выдернул пробку и в несколько шумных глотков осушил всё до дна.
Миг — небо посветлело. Элмерик улыбнулся.
Беспросветная тоска обернулась лёгкой грустью, от которой уже на въезде в деревню не осталось и следа. Даже осенняя морось прекратилась, сквозь прорехи туч выглянуло солнце.
С этого момента всё наладилось, день вышел отличным! И только одно Элмерика удивило. Когда вечером он зашёл в таверну, чтобы пропустить кружечку эля, к нему за стол вдруг подсел странный тип и заговорщически зашептал:
— Прикинь, они прислали грамоту! В следующем году мне предстоит проводить песенное состязание у мастера Эрни. В «моих владениях», там так написано. Ума не приложу, это вообще где? Не сюда же их звать… А ты что думаешь, Рыжик?
— Думаю, вы обознались, — Элмерик на всякий случай проверил, на месте ли кошель с монетами: собеседник выглядел подозрительно.
— Эй! Ну как же: бард Сорокопут! Состязание! Помнишь? — странный тип тряхнул его, обдав застарелым перегаром.
— Понятия не имею, о чём вы, — Элмерик, насупившись, скинул его руки со своих плеч. — Идите, проспитесь.
— Похоже, и впрямь обознатушки, — пьяница, съёжившись, попятился.
И тут до Элмерика дошло, где он раньше видел это невыразительное худое лицо. Никакой это не вор, а деревенский музыкант. Эдди? Эрни? Небось, перенервничал, наклюкался перед выступлением — с кем не бывает?
Зато как хороша оказалась его волынка! И эта трогательная песня про менестреля Джека и его кота. Век бы слушал!
— Ничто не предвещало беды, — для красного словца Элмерик выразился бы именно так. Но это было бы неправдой, потому что очень даже предвещало.
Сперва зима наступила раньше обычного, потом в Чернолесье заметили лианнан ши — а эти кровопийцы вообще-то должны засыпать, когда деревья теряют листья, и просыпаться только когда зацветают яблони.
Потом, правда, настала оттепель, а упырица цапнула только Колина, сына старосты. Да и то — ну как цапнула… больше оцарапала. А крику-то было!
И вот только показалось, что всё стихло, как невезучий Колин опять попал в передрягу. Бывают люди, которые созданы для того, чтобы с ними случались неприятности: сын старосты был как раз из таких. А что ещё хуже — он так к этому привык, что молчал, будто воды в рот набрал. Так что если бы не его сестрица, рыжая Мэриэнн, никто бы не узнал, что этот придурок влюбился в фейри.
К счастью, Мэриэнн была начеку. Она рассказала обо всём Джеримэйну, а тот — Элмерику, и теперь они втроём зажали бледного Колина в углу, чтобы выведать правду.
Конечно, тот сперва отнекивался. Ещё бы! Его и после лианнан ши в деревне упырьим женихом задразнили. А тут нате — новая напасть.
— Думаю, это опять та упырица, — так сказала Мэриэнн прежде, чем отвести Соколят к брату в комнату.
Джеримэйн был с ней согласен. Во-первых, не в его интересах было спорить с дочкой старосты, а то закроет окошко, тогда не влезешь к ней ночью по яблоньке. А во-вторых, известное же дело: если упырица кого-то присмотрела, отвадить её непросто.
— Наставник же ясно сказал: та лианнан ши больше никого не побеспокоит, — фыркнул Элмерик, но его возражения не были услышаны.
— Значит, их было две! — Мэриэнн умерла руки в бока, чем очень напомнила Элмерику Роз.
— Или три, — поддакнул Джеримэйн.
— А почему не десять? Может, целая упыриная свора?
Ох, зря он это сказал. Голубые глаза Мэриэнн расширились от ужаса: девушка, похоже, приняла шутку за чистую монету.
— Скорее! Мы должны спасти Колина!
Вот только Колин почему-то спасаться не захотел. Пришлось тряхнуть его хорошенько (этим занялся Джерри, более опытный в подобных делах). Но даже так добиться удалось мало.
— Келлевен — не упырица!
— О, смотрите-ка, он, оказывается, говорить умеет. А я уж думал — немой, — Джеримэйн криво усмехнулся. — А кто же она?
— Не знаю.
— Тогда почему решил, что не упырица?
— Она так сказала!
Джерри хлопнул себя по лбу.
— Мэриэнн, кто-нибудь говорил твоему брату, что он идиот?
— Да. Я сама говорила. Много раз, — девушка вздохнула.
— Погодите, может статься, парень прав, — Элмерику не хотелось выступать одному против двоих, но промолчать он тоже не мог. — Фейри не лгут, забыли?
— Да ты посмотри на него, — Джеримэйн кивнул на Колина. — У него же на лице написано: лопух. Будто не знаешь, как фейри умеют недоговаривать.
— Но на шее нет отметин от зубов. Кроме тех, старых.
— Это пока нет!
— Да идите к болотным бесам! — взвился Колин. — Мэриэнн, тебя тоже касается.
— Но я о тебе волнуюсь!
— Если вы все не выйдете за дверь, то выйду я. В окно.
Звучало более драматично, чем выглядело: они находились на первом этаже. Впрочем, Элмерику всё равно стало неуютно: он не любил, когда его выгоняли. Но ещё больше не любил оставаться, когда ему были не рады. Говорят, это общая черта всех бардов.
— Прошу прощения, мы уже уходим, — он взял под локоть Мэриэнн, другой рукой схватил за рукав упирающегося Джеримэйна и выволок обоих в коридор.
За их спиной тут же щёлкнула задвижка.
— Ты чё, Рыжий, тумаков захотел? Я же его почти заставил признаться, — Джерри угрожающе сжал кулаки.
— Ты его напугал. Он собирался убежать.
Мэриэнн закивала.
— Я никогда не слышала, чтобы мой брат послал кого-то к болотным бесам. Обычно он вжимает голову в плечи и мямлит.
Джеримэйн приосанился. Похоже, довести ближнего для него было чем-то вроде повода для гордости.
— Давайте сломаем дверь и не дадим ему улизнуть.
— А может, дождёмся ночи и посмотрим, что за птица эта Келлевен? — предложил Элмерик.
Они оба посмотрели на Мэриэнн, и та виновато развела руками.
— Прости, Джеримэйн, но предложение твоего друга мне нравится больше. Отец будет очень зол, если мы что-нибудь сломаем.
— Рыжий мне не друг, — привычно пробурчал Джерри. — Просто остальные заняты, мешки пакуют. Завтра утром мы уезжаем зимовать в столицу и не вернёмся на мельницу до самой весны. Так что у нас совсем мало времени, чтобы решить эту проблему.