Алан Григорьев – Фейри Чернолесья (страница 25)

— Опять вы? — протянула она, надув губы. — Ну чего пристали?

— Эля вот принесли, — Джеримэйн, лучезарно улыбаясь, похлопал просмолённый бок бочонка. — Надо же твою свадьбу отметить.

— Кто это там? — недовольно донеслось из комнаты. Джинли замахала руками.

— Уходите, уходите, не до вас мне.

— Да чего ты ерепенишься? — Джерри ловко подставил ногу между косяком и дверью, ступив на устланный соломой пол. — Не вороти нос, все свои. Посидим, выпьем, а потом попрощаемся и уйдём восвояси. Бабку-то твою мы упокоили. Вот, стало быть, надо теперь выпить за помин, как она завещала.

— Бабушка так сказала? — Джинли ойкнула и тут же закрыла рот рукой. — Ладно, заходите. Только ненадолго. Ночь на дворе, спать давно пора.

— Вот то-то и оно, — буркнул Элмерик, входя. — Непохоже, чтобы вы собирались.

К счастью, девушка его не услышала. А, может, просто сделала вид.

Убранство тисового домика было аккуратным, но бедным. На полу вместо досок лежала свежая солома, наполняя комнату приятным травяным запахом. Но даже он не мог перебить… как бы это назвать? Во, старушечий дух! Будто только бабка здесь жила и порядки свои наводила, а девичьего скарба было совсем мало. Может, потому, что все свои пожитки Джинли успела упихать в пару сундуков, стоявших у входа?

— Что за гости к тебе по ночам ходят? — дородная тётка в сером чепце поднялась навстречу вошедшим. — Нехорошо это.

— Да мы свои, местные, — Джерри, пыхтя, водрузил бочонок на стол. — Так, на минутку забежали дары принести.

— Дары? — у тётки-кукушки загорелись глаза, она облизнула яркие губы. — Что это? Никак эль?

— Выпьете с нами? — Джеримэйн сегодня просто блистал красноречием, Элмерик даже ему немного позавидовал. Сам он вряд ли смог бы так ловко сговориться — эх, а ещё бард!

— А, пёс с тобой, наливай! — сваха всплеснула руками, будто крыльями, и стукнула глиняной чашкой о столешницу.

Джинли мигом подсуетилась, принесла ещё кружек. Розмари тем временем огляделась и, заметив брошенное вязание на старом топчане, восхитилась:

— Ух, красотища-то какая! Твоё что ль?

— Это бабулино рукоделие, — вздохнула Джинли, присаживаясь на шаткий табурет. — Жаль, не успела она довязать…

— А можно мне-то? Надо ж бабушку уважить-то. Пущай она на том свете порадуется-то, — Розмари, не дожидаясь разрешения, ухватилась за клубок, и Джинли махнула рукой, мол, делай, что хочешь.

Элмерик подивился, как ловко замелькали спицы в руках его подруги. Вот же искусница! Повезло им, что Роз согласилась помочь: что бы они сейчас без неё делали?

Джеримэйн ловко нацедил всем по полкружечки эля, а тётке-кукушке так целую чашу и, состроив скорбную мину, вздохнул:

— Ну чё, за старую Шеллиди! Помянем. Пусть ей будет хорошо в Мире-под-волной.

— Мир праху, — еле слышно отозвалась Джинли.

Элмерик и Розмари тоже пробурчали себе под нос нечто похоже не «мрпраху», и только сваха молча отхлебнула пену с краёв.

— Добрый эль, — рябая шаль на её плечах топорщилась, будто диковинное оперение.

— Да вы пейте, не стесняйтесь, — великодушно разрешил Джерри. — У нас этого добра ещё много.

Розмари свою кружку не тронула, всецело поглощённая вязанием. Работы оставалось и в самом деле немного — за час-другой можно легко управиться. Эх, было бы только в доме не так темно и мрачно. У Джинли не нашлось даже сальных свечей, а лучинки, воткнутые в щели на столе, давали слишком мало света.

— М-да, небогато живёте, — протянул Джеримэйн, озираясь.

— Староста Дунстан позаботился о моём приданом, — Джинли опустила взгляд. Казалось, ей было неловко оттого, что бабке пришлось просить помощи у добрых людей.

— А что же теперь будет с домом? — Элмерик успел ввернуть фразу, пока Джерри пил свой эль.

Джинли пожала плечами.

— Да кому нужна эта развалюха? Сносить не будут: через пару лет сама развалится. А саду староста найдёт применение. У нас яблони хорошие, а он до яблок охоч, сам пряный сидр варит. Так что всем будет польза.

— И что же, не жалко тебе? Почитай, всё детство тут провела, — Элмерику вдруг стало грустно. Старая Шеллиди хоть и не показывалась, но крутилась где-то неподалёку, а значит, наверняка всё слышала. Как же ей сейчас, наверное, обидно было слышать слова родной внучки.

— Ну жаль немного, — кивнула Джинли. Её глаза заблестели от слёз, но тётка-кукушка погрозила пальцем.

— Не реви, дитя неразумное. В жизни каждой девицы наступает миг, когда пора вылетать из родительского гнезда и строить собственное. Это больше не твой дом! Плюнь и разотри. Эй, мальчик, налей-ка мне ещё чарочку.

— О, это мы мигом! — обрадовался Джерри. — Угощайтесь, тётушка… простите, не знаю вашего имени…

Сваха представиться и не подумала, зато на выпивку налегла с удвоенной силой, а Джеримэйн переспрашивать не стал, только знай подливал — ещё и старался по краешку цедить, чтобы пены выходило поменьше.

— А пса ты на кого оставишь? — Элмерик, повернувшись, случайно тронул Джинли за рукав, и та ахнула:

— Ой… я о нём позабыла совсем, закрутилась. Как я могла! Слушайте, а вам на мельницу сторож не нужен? Возьмите Репья, он хороший.

— Раз хороший, чего ж ты его с собой к мужу в новую жизнь не возьмёшь? — деланно удивился Элмерик.

Он предполагал, какой ответ услышит, но всё равно вздохнул. Бедный пёс! Такой верный — и такой ненужный…

— Не любит мой жених собак, — Джинли отвела взгляд. — Боится их. Сказал: чего хочешь бери с собой, только Репья оставь. Уж не знаю, может, покусали его в детстве?

— Я б его сама покусала-то, — буркнула Розмари так тихо, что услышал только Элмерик.

Конечно, он бросил на Роз упреждающий взгляд, чтобы та не лезла, куда не просят, но на самом деле был всецело с ней согласен. Негоже друзей бросать — особенно таких кудлатых и лохматых. Ох и заморочил девице голову этот Ивар…

Джинли, конечно, ничего не услышала, а вот у тётки-кукушки слух оказался куда как острее.

— Близок локоток, да не укусишь, — хмыкнула она, — Да и неча на нас зубы точить. Мы девице Джинли только добра желаем: жизни красивой, мужа хорошего, деток ладных…

А потом, широко зевнув, уронила голову на руки и захрапела: эль сделал своё коварное дело.

— Ой, чего это она? — Джинли с опаской покосилась на свою кружку, отодвинула её в сторону и подняла испуганный взгляд на гостей.

— Мы её тогось, опоили, — ни капли не смущаясь, признался Джеримэйн. — Не бойся, ради благого дела. Можно сказать, по поручению твоей бабушки.

— А ну уходите! Живо, — Джинли вскочила так резко, что аж стол зашатался, и попятилась. Под руку попалась метла, девушка замахнулась на Джеримэйна, но ударить не успела.

— Ты выслушай их прежде чем орать-то! — за её плечом материализовался призрак.

Медленно, словно во сне, девушка обернулась и испустила такой истошный визг, что у Элмерика заложило уши. Метла выпала из ослабевших рук.

— Не ори, дурёха! Тебе бы только воздух понапрасну сотрясать, — вредная старуха поджала губы. — Подумаешь, бабка с того света вернулась. Ведьма я или кто? Можно подумать, ты не знала. Да не вертись, сядь. Влипла ты, моя дорогая, как кур в ощип. Уж послушай теперь, что ребятки говорят. Будем тебя выручать, дурёху пустоголовую.

Её сварливый тон, как ни странно, оказал успокаивающее действие. Джинли перестала визжать и упала обратно на табурет — видать, привыкла во всём слушаться бабку. Лицо девушки побелело, как полотно, губы шевелились, словно она что-то хотела сказать, но не могла заставить себя даже вдохнуть.

— Значит, это п-правда? — наконец, выдавила она.

— Что «правда»? — бабка нахмурилась.

— Т-тебя в деревне люди видели… Я думала, брешут. Запугать хотят. Подыгрывала, но в душе смеялась.

— Смеялась она! Конечно, видели. Уже который день хожу, стучусь во все двери — никто меня не слышит. Даже ты, глухая тетеря. Говорила я тебе — учись колдовству, в жизни пригодится. И кто мне сказал, мол, не хочу, не надо мне этого.

— Так страшно же, — выдохнула Джинли, зажмуриваясь. — Говорят, меньше знаешь — крепче спишь.

Джеримэйн и Розмари глянули на девушку презрительно, а вот Элмерик не спешил её осуждать. Нет, он тоже не понимал, как по собственной воле можно отказаться от тайного знания, когда тебе его так запросто предлагают, но ведь все люди разные. Если кто-то хочет обычной жизни, без приключений и опасностей, — это его право. Жаль только, что чаяниям Джинли не суждено было сбыться. Беда не спрашивает, когда ей прийти.

— Будет ещё страшнее, коли со своим женихом уедешь. Не человек он, а фе-е-ейри, — последнее слово бабка провыла так, что даже у Элмерика поджилки затряслись, а Джинли снова взвизгнула и, закрыв лицо руками, замотала головой.

— Нет! Я не верю! Ивар хороший!

— И тётка эта тоже не человек, — Джерри кивнул на похрапывающую кукушку. — Обманули тебя, понимаешь?

— И… что же теперь делать? — девушка пискнула тихо, как мышка. — Мне он так понравился.

На неё было жалко смотреть. Элмерик попытался утешить бедняжку, как мог.

— Найдётся другой жених, вот увидишь.