Алан Григорьев – Фейри Чернолесья (страница 24)

— А Джинли разве вам не родная внучка? — Джерри поскрёб подбородок.

— Братец у меня был младший, его сына дочурка. Других родичей не осталось, она — единственная моя кровинушка, — всхлипнула бабка.

— Умерли? — Элмерик сочувственно вздохнул.

— Ивар извёл, — старая Шеллиди понизила голос до шёпота. — Все они старый тис срубить хотели. Я их отговаривала, как могла, но никто мне не верил. Так вот я одна и осталась с дитятей малой на руках. Ивару ох как не нравилось, что Джинли часто плачет. Стал всё чаще говорить: зачем тебе эта девчонка, брось её, пойдём в холмы, там сыграем свадьбу и будем жить вечно молодыми и счастливыми… Сулил превратить мою жизнь в вечный праздник.

— Но вы ему отказали, — Элмерик уже начинал понимать, к чему всё идёт. Фейри, которого обидели отказом, должен был сильно разгневаться. А просто взять и украсть хитрую Шеллиди он, видать, не смог: сам чарам научил, сам же в сети и попался.

— Отказала, — кивнула бабка. — Не любила его, боялась до зубовного скрежета. Было дело, даже к вашему мельнику-колдуну на поклон ходила. Он мою беду как свою тогда принял и много всяких премудростей мне втолковал, чтобы я сумела прогнать докучливого негодяя. Последние лет пятнадцать Ивар не появлялся и меня не беспокоил. Вот только тис срубить так и не вышло — зачарованный он. Пилы об него тупятся, топоры с топорищ соскакивают, а лесорубы руки-ноги ломают, коли решаются покуситься на обитель фейри.

— А теперь чего он хочет-то? — Розмари поёжилась, плотнее кутаясь в шаль. Пока они разговаривали, уже совсем стемнело, на улице стало холодать. — Это ведь он вас-то тут задержать решил-то? Бессмертник вона посадил. Значица, не хочет душу на покой отпускать-то?

— Так и есть, — Шеллиди пнула ненавистный цветок, но прозрачная нога прошла сквозь, не причинив кустику ни малейшего вреда. — Наверное, хочет посмотреть, как я буду страдать и плакать, когда он мою бедную внученьку замест меня в холмы утащит.

— Не утащит, — Джерри сжал кулаки. — Мы ему не позволим.

— Ежели Джинли уже дала обещание, то поздно. Слово — не воробей. Скажите, ведь о свадьбе ещё не сговорились? — старуха подлетела слишком близко к лицу Элмерика, так что он невольно отшатнулся.

— Б-боюсь, как раз сегодня всё решилось.

— Джинли сказала «да»? — наверное, призрак схватила бы его за грудки, если бы могла. — Ты уверен?

— Я н-не знаю, — Элмерик отступил ещё на шаг. — Вы лучше научите, как этого Ивара прогнать? Может, как-то можно срубить белый тис?

Бабка Шеллиди испустила тоскливый отчаянный вопль, что, должно быть, означало «нет». Элмерик поёжился — до того ему стало не по себе от этих криков. К счастью, призрак очень скоро перестала выть, успокоилась и скорбно поджала сморщенные старушечьи губы.

— Мельник — ваш наставник — сказал, что это не в его и не в наших силах. Не сразу так решил, конечно, сперва раскинул свои гадательные палочки и выяснил, что этот фейри и его дерево не падут от руки никого из ныне живущих — ибо такова воля судьбы, а с ней спорить не след. Но зато подсказал мне способ усыпить негодяя до лучших времён и выдал клубок шерсти.

— Клубок? Это ещё зачем-то? — Розмари захлопала глазами.

Старуха в ответ рассмеялась,

— Мне ли тебе рассказывать, для чего нужна шерсть, дорогая? Чтобы связать из неё покрывало, конечно. Укроешь им корни белого тиса — и зловредный фейри уснёт на века, пока нитки не истлеют. Только вот беда — не успела я покрывало довязать. А ведь совсем немного осталось…

— Так, может, Джинли довяжет? — Джерри дёрнул себя за чёлку. Его уже охватил азарт, он не мог сохранять спокойствие: всё время переминался с ноги на ногу, то хватался за шнурки на своей рубахе, то срывал высокие травинки мятлика и ломал пальцами тонкий стебелёк. Вот же неугомонный!

— Ой, да куда ей, — отмахнулась старая Шеллиди. — Неумёха! Ну не лежит у ней душа к рукоделию, я уж и так, и сяк билась, всё впустую…

— Я бы могла-то, — кокетливо улыбнулась Розмари. — Только до покрывала энтого добраться-то как?

— Дома оно осталось, — вздохнула бабка. — на топчане. До самой смерти я вязала, пока руки совсем не отнялись.

— М-да, загвоздочка, — Джеримэйн потёр переносицу. — Так-то, конечно, можно к Джинли снова в гости заявиться. А что, она нас уже знает! Чай, собаку не натравит во второй раз. Вот только там эта тётка сидит — подручная вашего Ивара. Наверняка тоже какая-нибудь младшая ши…

— Это девы-кукушки, его любимые сподручницы, — старая ведьма брезгливо поморщилась. — Вечно за мной следили, негодяйки, куковали в уши. Но и на них управа есть — предложите им выпить доброго эля, они вмиг захмелеют и заснут на часок-другой. А отказаться от угощения не смогут: очень уж жадные.

— Что ж, решено! Тогда в путь? — Джерри подпрыгнул на месте, будто кладбищенская земля жгла ему пятки.

— Погодите, — Элмерик замахал руками. — Давайте сперва ещё раз проговорим наш план, а то я, признаться, ничего не понял.

— Какой-ты непонятливый-то, — Розмари снисходительно улыбнулась. — Значица, во-первой идём в таверну-то, берём там эль, потом бежим к тисовому домику-то, выкликаем Джинли, напрашиваемся в гости. Дальше вы спаиваете тётку-кукушку, а я-то быстренько довязываю покрывало. Кладём-то его в полый ствол — и всё, дело сделано.

— Звучит довольно просто, — Элмерик выдохнул. Но на сердце всё же было неспокойно: а ну как что-то пойдёт не так. Он не знал, что это, обычное волнение или пророческое предчувствие, которое, как говорят, свойственно многим бардам.

— Да всё получится, не дрейфь, — Джерри хлопнул его по плечу. — До рассвета управимся, а потом — бегом на мельницу. Мастер Патрик нас по голове не погладит за то, что мы уже который день подряд ошиваемся невесть где.

Бабка оглядела Соколят скептически и сварливо прошелестела:

— Пойду-ка я с вами, прослежу, чтоб управились. Являться не буду, не боитесь. Невидимкой сделаюсь для всех, кроме Джинли. Очень уж охота мне хоть напоследок внученьку повидать. А когда всё будет кончено, обещайте, что выкопаете бессмертник и дадите мне упокоиться с миром.

— Само собой, — важно кивнул Джерри. — Вы только это, не являйтесь прям сразу. А то она ж визжать будет. Дайте мы её подготовим хоть…

Он тоже повеселел, поэтому всю дорогу до таверны весело насвистывал себе под нос бодрую песенку. Элмерик морщился (приятель безнадёжно фальшивил), но терпел: не время было ссориться.

Раздобыв небольшой бочонок эля (Элмерик проводил вздохом ещё несколько медяков, исчезнувших в карманах трактирщика), они бодро зашагали в сторону тисового домика. Бабка, как и обещала, не показывалась на глаза, но Элмерику всё равно казалось, что он чувствует незримое присутствие призрака: по шее то и дело пробегал холодок, руки ни с того ни с сего покрывались мурашками, а порой где-то на краю зрения воздух колебался и дрожал, словно над пламенем костра.

Ночь была светлой — ещё не полнолунной, но близко к тому. Закатные тучи рассеялись, небо очистилось, высыпали частые звёзды. Элмерик счёл это хорошим знаком — известно, что дурные дела и всякие прочие беды обычно случаются самой тёмной ночью. Эта же больше подходила для добрых событий.

Вопреки ожиданиям, возле покосившейся ограды сада их не встретил грозный собачий лай.

— И где этот дурной пёс? Дрыхнет, что ли? — хохотнул Джерри, но смешок вышел каким-то нервным.

В следующий миг они услышали несчастное поскуливание. Прежде грозный Репей жался к кустам ежевики, поджав хвост, словно глупый щенок. Завидев людей, он спрятал морду в лапах.

— Видать, чует призрака-то, — прошептала Розмари.

— Не в этом дело, — Джеримэйн следом за ней тоже перешёл на шёпот. — Бабка уже приходила, а псу на неё было начхать. Думаю, здесь какие-то другие чары: наверняка Ивар постарался. Собаки ведь и младших ши могут видеть, даже когда те скрываются.

— Это что же, у них, выходит, Истинное зрение есть? — Элмерику стало немного обидно, а Джерри ещё и подлил масла в огонь.

— Ха-ха, Рыжий! Выходит, ты для нашего наставника что-то навроде комнатной собачки? Фейри видишь, песенки поёшь, ещё и кудлатый. Может, полаешь?

— Я тебе это ещё припомню, — Элмерик сжал кулаки.

Чтобы не сорваться и всё-таки не съездить Джеримэйну по роже, он толкнул скрипучую калитку и вошёл в сад.

Репей попытался было тявкнуть, но вышло совсем неубедительно. Вошедшая следом Розмари бесстрашно потянулась к псу.

— Ну-ну, хороший мальчик, не бойся. Околдовали бедняжечку-то подлые фейри… А мы пришли выручить твою хозяйку. Ух и накрутим хвосты негодяям-то! Ты уж не кусайся, малыш, ладно?

— Ничего себе «малыш», — фыркнул Джерри. — С доброго телёнка размером!

Сам он вошёл последним, с явной опаской. Видать, не понравилось в прошлый раз на земле валяться.

— Трусишь? — насмешливо прищурился Элмерик.

— Вот ещё! — Джеримэйн покрепче перехватил бочонок с элем и, бросив ещё один опасливый взгляд на пса, зашагал к дому.

Элмерик с Розмари бросились следом — и вовремя. Они ещё не успели постучаться, как дверь отворилась, а на пороге показалась Джинли. Несмотря на поздний час, девушка была одета: Элмерику это показалось подозрительным, обычно ведь дома не ходят в меховой накидке поверх нарядного платья. Выглядело так, будто Джинли собиралась в дорогу. А ещё — будто ждала кого-то. И судя по разочарованному выражению лица и возмущённому возгласу — явно не тех, кого увидела.