Алан Григорьев – Чудеса Дивнозёрья (страница 27)
Старуха тоже махнула в ответ, крикнув:
— Звиняй, Таюша, не заметила я тебя, кады плескала-то. А накричала не со зла — прост испужалась!
— Всё нормально, баб Лиз. Вам в магазине ничего не надо? А то я за тортиком иду.
— Ишь ты! Нонче что, праздник какой-то?
— Ага! День улыбки, — не растерялась Тайка. — Нет, правда. Я в интернете прочитала.
— Ну, тогда и мне тоже возьми пироженку с крэ-эмом. Ток маленькую, а то на ночь глядя много есть вредно… ох, какая же ты заботливая, Таюша. Вот, бывает же и хорошо воспитанная молодёжь…
Злобушки-воробушки для людей невидимы, будь ты хоть ведьма, хоть нет, поэтому Тайка не могла знать, что случилось, пока она бегала за тортиком и обратно. Но Пушок потом рассказал ей, что незадолго до заката стайка чёрных пташек с алыми горящими глазками-угольками снялась с дерева и молчаливой чёрной тучей потянула в сторону Михайловки. Видать, голодно стало им в Дивнозёрье.
Ежели встретите их в иных краях — не пугайтесь. Они хоть и вредные, но маленькие, настоящего вреда причинить не могут — только это пока вы не несёте злобушка-воробушка дальше…
— Они думают, что мы не справимся, Снежочек. А мы возьмём и справимся, найдём этого ауку, правда? — Алёнка шагала по лесу, загребая носками цветных резиновых сапожек осенние листья. — Не подведём Тайку, да? Пока она в городе, я тут вроде как за старшую ведьму. Она вернётся, с меня спрашивать будет. Так что ты ищи, Снежок, ищи!
Маленький симаргл слушал свою хозяйку вполуха. Ему просто нравилось гулять по лесу, таскать в зубах палки (и чтоб побольше!), гонять ворон, вынюхивать лисьи следы под кочками и звонко лаять, чтобы звук разносился на милю окрест…
— Тише, — Алёнка приложила палец к губам. — Ты что, не понял, мы вроде как на охоте.
Слово «охота» Снежок хорошо знал, и ему оно нравилось. Охота означала игру. А ещё — приключение. Он взмахнул крыльями — пока слишком маленькими, чтобы поднять в воздух поджарое тело на длинных лапах, — и исчез. Как и все симарглы, он умел становиться невидимым, теперь только хозяйке было под силу его разглядеть.
Щенок поравнялся с Алёнкой и пошёл рядом. Думал, та похвалит, но ей больше нравилось рассуждать вслух:
— Подумаешь, Гриня с Яромиром искали этого ауку и не нашли. Конечно, он не высунулся, испугался. Ауки же трусливые создания — так в тетрадке у Тайки написано. А вот на нас может клюнуть: мы выглядим вполне безобидно. Ну, то есть я, конечно. Тебя-то он вообще не увидит. Поэтому ты будешь нашим главным козырем.
Симаргл не понял, что такое «козырь», но это явно было что-то хорошее. Может быть, настолько же замечательное, как колбаса.
— Я. С. Тобой. — Он подумал это изо всех сил, чтобы мысль точно дошла до хозяйки.
Аленка услышала и сразу повеселела.
— Спасибо, хороший. Ты не думай, что мы без толку уже который день слоняемся. На той неделе не свезло — ерунда — значит, на этой повезёт. Вот увидишь, поймаем негодяя, чтобы он больше никого в гиблые места заводить не вздумал… Так, давай-ка вот на эту полянку свернём. Мне кажется, там кто-то есть.
— Белки! — щенок встряхнул ушами, которые все ещё никак не хотели держаться торчком и то и дело норовили обвиснуть.
— Может, и белки. Но надо проверить.
Алёнка старалась ступать осторожно, но листья всё равно шуршали под ногами, как ни старайся. Ну конечно, она же не кошка! А кошки — это «фу»! В подтверждение своих мыслей Снежок чихнул и остановился. Хм… похоже, хозяйка была права: на полянке пахло притаившейся нечистью.
Алёнка прижалась спиной к смоляному стволу сосны, куртка испачкается — и пусть, не жалко, всё равно была та старая, только для леса и годилась, — и осторожно выглянула. Никого.
— Трухлявый. Пень, — мысленно подсказал ей Снежок. — Нехороший.
— Ой, грибочки, — хозяйка всплеснула руками. — И какие хорошие, смотри! Подосиновики. Не поздновато ли для них?
— Не. Грибы. Морок! — симаргл даже думал отрывисто, будто бы лаял.
Алёнка кивнула, мол, сама знаю. А потому вышла из-за дерева и зашагала прямиком к этим подозрительным грибочкам, продолжая говорить нарочито громко:
— Сейчас я их сорву, а дома сварю супчик, то-то мамка обрадуется…
Снежок был уже достаточно умён, чтобы понять: хозяйка притворяется, а сама держит ушки на макушке. И оберег в кулаке — смотри-ка — сжала: верёвочку, особым образом сплетённую. Из такой петельку скрутишь, накинешь на нечисть мелкопакостную, и та ни за что не вырвется. Симаргл припал на лапы и пополз следом за Алёнкой — одни уши из пожухлой травы торчали. Настоящая охота началась!
Хозяйка наклонилась над пеньком, протянула руку. Улитка, сидевшая прямо на грибе, наставила на неё свои рожки, будто предупреждая об опасности. На красной шляпке блестели капельки росы, но Снежок знал — не роса это вовсе, обманка. Тронешь такой гриб — и намертво приклеишься.
— Осторожно. Липучка! — забывшись, тявкнул он.
Пенёк, заслышав предупреждение, вздрогнул и отскочил на шаг.
— Куда же вы, грибочки? — Алёнка ловко сложила на своей верёвке петельку, уже собиралась набросить, как вдруг запнулась о корень и полетела кувырком.
Симаргл вмиг оказался рядом, схватил зубами за штаны, придержал — да только поздно: рука уже коснулась блестящей шляпки. Хозяйка ойкнула — хитрый пенёк рванул вперёд, таща её за собой по траве. Ткань штанов затрещала, и Снежку пришлось разжать зубы. Но Алёнка тоже оказалась не промах — петельку на пень всё-таки накинула и крикнула:
— Снежочек, фас!
Симаргл в два прыжка настиг убегающий пенёк и — клац — ухватил свободный конец верёвки. Шустрый пень дёрнулся и остановился. Алёнка села, отряхиваясь от жёлтых листьев, её ладошка по-прежнему лежала на шляпке гриба.
— Ну что, — прищурилась она. — Так и будем держать друг дружку или, может, поговорим?
— Твоя взяла, ведьма, — послышался дребезжащий голос, и пенёк, со скрипом разогнувшись, обратился в сухонького старичка с улиткой на шапке. Вместо носа у него рос сучок с листком на самом кончике, пальцы были длинными, как ветки, а волосы напоминали сухую траву. — Убери своего пса, и я тебя отпущу. Так и быть, не стану наказывать за то, что к лесным дарам руки в неурочный сезон тянешь. Ишь, жадина!
— Неправда, — Алёнка надула губы. — Во-первых, я не жадина. Мы тут вообще-то по делу. А во-вторых, сперва ты убери свои липкие грибы, а там посмотрим.
— Что значит, «посмотрим»? Нет уж, всё должно быть по-честному. Я обещаю, значит, и ты слово давай, — дедок сплёл на груди свои руки-веточки.
— Я тебе не верю! Ты ведь аука, — Алёнка погрозила ему пальцем свободной руки. — Меня предупреждали о твоей вредной натуре. Кто Катерину и Тайку чуть в омута не завёл? Не ты ли?
Старичок в ответ скрипуче рассмеялся:
— Ну ты даёшь, ведьма! Глаза-то протри! Уже честного моховика от ауки отличить не можешь, пф! — он осуждающе поцокал языком, а потом набрал в грудь воздуха и сдул всю липкую росу со шляпки гриба. Алёнка, почувствовав, что её больше ничего не держит, поспешно отдёрнула руку.
— Моховичок, говоришь? А не врёшь?
— Обижаешь! Я ж эта, добрый дух. Пошалить могу, да. Особливо над тем, кто жадный и лесные дары в неурочный час собирает. Но я ж не злодей какой… Не злись, ведьма. Ну что ты шуток не понимаешь? Отзови пса, по-хорошему прошу.
— А если не отзову, что тогда? — насупилась Алёнка.
— Не хочу я тебе угрожать, — вздохнул дедок, шмыгнув носом. Глаза у него были зеленющие, а густые брови, похоже, и впрямь мшистые, с лихими завитками на кончиках. — Давай так: коли сумела меня поймать, значит, неспроста так вышло. Научу тебя, как найти ауку, только отпусти.
— Снежок, фу! — решилась Алёнка.
Симаргл послушался её с явной неохотой.
— Врёт! Врёт! — он пытался докричаться до хозяйки, но та не слушала.
— Теперь расскажешь? — она сняла петлю с дедовой щиколотки и смотала верёвку (ещё пригодится).
— Ищи ветра в поле, — хохотнул моховик, скрипнув суставами. — Думаешь, я не знаю, что наш леший со своим дивьим приятелем по лесу рыскали, да так и ушли ни с чем? А знаешь почему? Не показывается аука тем, кто его ищет. Чай, не дурачок. Только тот его может встретить, кто этого совсем не ждёт. Только страхом его приманить можно али горем горьким затаённым, растерянностью, отчаянием — почувствует он добычу беззащитную, вкусную, тогда вылезет. Вот тебе тайное знаньице, маленькая ведьма. Делай теперь с ним что хочешь.
Молвил так — и исчез.
— Ну и дела… — Алёнка вытерла ладонь о траву, избавляясь от остатков липкой слизи. — Как же нам теперь быть, Снежочек?
Симаргл заскулил и принялся вылизывать ей лицо, чтобы утешить. Знал бы — подсказал, конечно. Эх, видать, эта охота с самого начала была глупой затеей… уж лучше бы они, как обычно, ворон гоняли!
Хозяйка не улыбалась, хмурилась, и Снежку это совсем не нравилось.
— Не мешай мне думать, — она отмахнулась от мокрого носа, уткнувшегося ей в щёку.
Люди всегда слишком много размышляли… симарглу это казалось очень скучным, но спорить он не стал: только вздохнул и притих.
— Придумала! — Алёнка вдруг вскочила с места и принялась решительно отряхивать колготы от налипшей сухой листвы. — Ты должен меня напугать. Аука почует мой страх, появится, тут-то мы его и схватим.
Снежок в ответ заворчал. Нет, она в своём уме? Где это вообще видано: взять и напугать родную хозяйку?