Алан Григорьев – Чудеса Дивнозёрья (страница 24)

— Ты чего расселась? — вдруг напустилась Тайка на подругу. — Время видела? В школу же опоздаем!

— Я никуда не пойду, — буркнула Алёнка, беспокойно ёрзая на стуле.

— Заболела?

— Угу…

Симаргл недовольно заворчал: он всегда знал, когда хозяйка врёт. Эту ложь почувствовала и Тайка. Вместо того чтобы отругать Алёнку, она перевела вопросительный взгляд на симаргла.

— Здорова, — неохотно признался Снежок. — Но беда! Со вчера! Сама не своя. Плачет. Молчит. Мысли. Прочитать. Не даёт. Закрылась. Может, обиделась? На меня?

Он поджал хвост, и Тайка потрепала его между ушей.

— Тише, хороший, ты ни в чём не виноват.

Симаргл приободрился, лизнул её в ладонь и пролаял:

— Алёнка. Колдовство. Замыслила. Вонючее. Прячет! Прячет!

Тайка приподняла бровь, а после сняла резиновые сапоги, протопала через всю террасу, пощупала Алёнкин лоб (температуры не было) и, несмотря на все протесты, откинула завёрнутую скатерть. Её глаза округлились, рот раскрылся от удивления, а в голосе прорезались металлические нотки, от которых Снежку захотелось спрятаться под стол (что он, впрочем, и сделал):

— Алёна! Что это такое?!

— Порча, — девочка сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Сама вижу, что порча. Разве я тебе не говорила, что хорошие ведьмы вроде нас таким не занимаются? А ты, выходит, тайком, за моей спиной… Всё, не буду тебя больше учить!

Тут уже Алёнка не выдержала и опять разрыдалась.

— Тая, я не могу. Это всё из-за Семёнова, чтоб ему пусто было!

— Какого ещё Семёнова?

— Ну, Борьки! Это одноклассник мой. Достал он меня, сил нет!

— Обижает? — Тайкин голос вмиг помягчел.

Алёнка сглотнула слёзы:

— Угу. Толкается, дерётся, подножки ставит. Других ребят подговаривает, чтобы мне кнопки на стул подкладывали, бумажки обидные на спину лепит, смеётся. А вчера вот жвачку в волосы засунул, пришлось выстригать.

Симаргл подбежал к ней, встал лапами на колени и заглянул в лицо. А Тайка нахмурилась ещё больше:

— Это никуда не годится. Ты учительнице жаловалась?

— Конечно, — всхлипнула Алёнка, обнимая за шею своего пушистого защитника и зарываясь носом в его мягкую шерсть. — Только хуже стало. Теперь ребята ещё больше меня ненавидят, ябедой обзывают. А Марьиванна говорит, мол, не обращай внимания, и они отстанут. Типа нравлюсь я Семёнову, вот он и пристаёт.

— А мама?

— Маме я не говорила. Ей и без того несладко приходится…

Тайка придвинула себе стул и, присев рядом, потрепала Алёнку по светлым, лёгким как пух волосам.

— Учительница не права, — тихо, но твёрдо сказала она, — когда взрослые говорят, что мальчишки обижают тебя потому, что ты им нравишься, — это всегда неправда. Значит, она не хочет вмешиваться или ей просто всё равно. Запомни: когда тебя дразнят или обижают — это никакое не проявление внимания, а самая настоящая травля. Проучить надо твоего Семёнова!

— Вот я и пыталась, — Алёнка кивнула на травы и исчерканный блокнот.

— Только не так. Я понимаю, тебе больно и горько, но, причинив реальное зло своему обидчику, ты будешь ничем не лучше него.

— Да? — девочка захлопала чистыми голубыми глазами. — Об этом я как-то не подумала. Тая, давай сожжём всё это, ладно?

Она спешно собрала все листочки и травинки, скомкала и бросила в печь. Снежок высунул розовый язык, его маленькие крылышки затрепетали за спиной от радости — дурным колдовством в доме больше не пахло.

— Но что же мне делать? — Алёнка отряхнула руки. — Может, я сама виновата, что они все против меня? Может, надо что-то изменить в себе?

Её губы снова задрожали.

Тайка подошла к подруге и обняла её за плечи, а Снежок, прижавшись к ногам хозяйки, усиленно подумал: «Ты у меня самая лучшая».

— Ты тут ни при чём, Алён. Просто глупые люди всегда травят тех, кто от них отличается. Ничего не бойся, просто иди в школу. Вот увидишь, сегодня всё будет иначе.

Алёнка втянула голову в плечи, со вздохом взяла портфель и, закинув его за спину, поплелась к дверям. Снежок рванул было за ней, виляя хвостом, но девочка, обернувшись, шикнула на симаргла:

— А ну-ка на место! Ты же знаешь, собакам в школу нельзя!

— Снежок поможет! — обиженно гавкнул симаргл.

— Да пускай идёт, — Тайка вдруг наклонилась к нему и зашептала на ухо, а потом, выпрямившись, добавила: — Посидит рядом невидимый, зато ты почувствуешь себя уверенней. Здорово же, когда защитник есть рядом!

Признаться, Алёнке и впрямь полегчало от этой мысли, и она не стала спорить.

На уроках Снежок устроился под партой прямо под ногами у хозяйки и старался вести себя очень тихо.

Семёнов, который докучал Алёнке, сидел прямо за ней, и симаргл внимательно следил за недругом, оставаясь незримым. И, как оказалось, не зря следил. Улучив момент, беспокойный сосед подложил девочке на стул кнопку и затаился. Снежок успел смахнуть её хвостом в тот самый момент, когда Алёнка уже готова была сесть. Семёнова, похоже, неудача немного удивила: ну правда же, не каждый день видишь, как кнопка вдруг срывается с места и сама собой улетает куда-то в сторону! Но настырный маленький негодяй не успокоился. Вырвав тетрадный лист, он жирно написал на нём фломастером слово «Вонючка» и прицепил записку девочке на спину. Симаргл в тот же миг сорвал дразнилку лапой, а Алёнка, догадавшись наконец, что происходит, резко обернулась к Семёнову и прошипела:

— Отстань, Борька! Ничего у тебя не выйдет!

— Это мы ещё посмотрим… — с ленцой протянул хулиган.

До конца урока оставалось минут пять, но Семёнов не отступал: он снял с ручки колпачок и принялся тыкать Алёнку в спину острым стержнем.

— Эй! Ты мне сейчас всё платье испачкаешь, — возмутилась девочка.

— Ты и так замарашка! — фыркнул в ответ Борька. — Хуже не будет.

А Марьиванна, постучав указкой по столу, прикрикнула:

— Семёнов! Иванова! Прекратите болтать!

— Ну, давай, пожалуйся училке, ябеда, — тихонько хихикнул Борька, особенно больно ткнув Алёнку между лопаток.

Он хотел добавить что-то ещё, но вдруг что-то массивное толкнуло его в грудь, стул покачнулся, и маленький хулиган, не успев ничего сделать, с грохотом рухнул на пол. «Хрум!» — ручка в его руках треснула, в руке остался только стержень, на котором Семёнов отчётливо увидел следы зубов. В тот же миг он услышал клацанье когтей по линолеуму и от неожиданности вскрикнул. А грозная Марьиванна уже нависла над хулиганом, поправляя очки в роговой оправе:

— Доигрался, Семёнов? Говорили тебе, не качайся на стуле и не отвлекай Иванову. Немедленно выйди из класса! И завтра же родителей в школу!

Снежок посторонился, пропуская сердитую учительницу, а потом ткнулся холодным мокрым носом в Алёнкину ладонь. Похоже, в этот раз они победили!

— Ой, какой хорошенький! Это твой?

— Чудо пушистое!

— Он кто? Самоедская лайка?

— А можно его погладить?

На большой перемене школьники высыпали во двор, и там уже Снежок проявился во всей красе (крылья, разумеется, показывать не стал, ещё чего не хватало!). Большой белый пёс привлёк внимание всех: вокруг Снежка столпились не только первоклашки, но и старшеклассники. Даже завхоз дядя Андрей, который обычно только и делал, что на всех ворчал, вдруг усмехнулся в бороду:

— Ох и хорош, паршивец. Ну и шуба — вылитый песец!

Алёнка сияла. Самым смелым она позволила погладить пса, потом кинула палку, и Снежок послушно принёс её обратно, сложив к ногам хозяйки.

— Ух, он ещё и дрессированный! — пискнул кто-то из девочек. — А что он ещё умеет?

— Да практически всё, — Алёнку распирало от гордости.

— А я в цирке видела собаку, которая умела считать. Твой, небось, не может?

— Снежочек и не такое может!