Алан Григорьев – Чудеса Дивнозёрья (страница 18)

— Льстец, — Тайка улыбнулась. По правде говоря, ей было приятно.

— Не льстец, а философ! — Пушок приоткрыл один глаз.

— Одно другому не мешает. Так вот, что касается Марьяны…

— Никак обо мне сплетничаете? — вытьянка заглянула в окно. Ишь, легка на помине. Тайка и забыла, как неслышно та умеет подкрадываться — впрочем, для призраков это вполне обычное дело.

— О твоих пирогах! — коловерша, перестав прикидываться полуобморочным, запрыгал на месте. — Ты же принесла? Принесла?!

— День на дворе, я только-только тесто поставила. И вдруг, представляете, нашла рядом с кастрюлей вот это. — Она взмыла на подоконник и помахала в воздухе до боли знакомой мятой бумажкой. — Ни за что не догадаетесь, что там!

— Непонятные угрозы от неизвестного злоумышленника, выполненные в стиле газетной аппликации с полным отсутствием грамотности, требований и подписи, — с умным видом выдал Пушок. — Я угадал?

— Ой. — У Марьяны округлились глаза. — Хотите сказать, я не одна такая?

Она выложила на стол послание, которое гласило:

«МАРиЯНка!

ПРИноСи пиРАги сего ДНЯ под ДУП на ПОлЯнЕ!

С тИбя 6 пиРАгОф ни мЕНьШе!

КОли непРиНЕсеШ — биДА».

— Вот теперь точно шантаж! — ахнул Пушок. — Пирожковый. Самый подлый из всех возможных! И знаете, что я вам скажу: я этого так не оставлю!

— Значит, ты с нами? — обрадовалась Тайка. Насчёт Марьяны у неё сомнений не было — пойдёт. Сложнее будет отговорить её брать с собой ружьё, чтобы пристрелить негодяя, пишущего анонимки. Ну и убедить всё-таки взять пироги. А то мало ли — вдруг без них и впрямь беда случится?

До вечера ещё оставалось время, чтобы хорошенько подготовиться к вылазке…

— Шутка!

— А я считаю, злой умысел.

— Да дитя неразумное это пишет. Видал, какие ошибки?

— Ну и что? Я тоже с ошибками пишу по-вашему, по-человечьи.

Даже по дороге к старому дубу друзья продолжали бессмысленный спор, только к ним теперь ещё присоединились домовой Сенька, который пришёл за Марьяной, мавка Майя, искавшая старого приятеля-лешего, и мавка Марфа, отправившаяся на поиски сестры.

Оказалось, что по водам и озёрам сегодня с утра тоже кто-то раскидывал бумажки, но те сразу размокли — газета же, — в общем, прочитать ничего не удалось. Но теперь стало окончательно ясно, что в Дивнозёрье орудует неизвестный преступник.

Тайка чувствовала себя предводительницей маленького войска: травки, амулеты, чесночная соль от упырей, подвеска-Кладенец — всё было при ней. Чем ближе они подходили к заветной поляне, тем темнее становилось и тем чаще билось встревоженное сердце. Может, всё-таки надо было разрешить Марьяне взять ружьё?

Она даже шикнула на Майю, которая, в отличие от своих подруг, вела себя крайне легкомысленно: пыталась напевать и приплясывать, шагая по грунтовой дороге.

— Тихо ты! И вы все тоже! Перестаньте спорить. Нас же могут услышать.

Боевой отряд притих. Марфа покрепче перехватила швабру (с некоторых пор мавка считала, что лучше оружия не сыщешь), Гриня потрогал заткнутый за пояс топор, Никифор выставил вперёд веник, а Пушок, прыгнув Тайке на плечо, зашептал:

— Тай, а ты чеснок взяла?

— Взяла.

— А что-нибудь серебряное от оборотней?

— Вилку и ножик.

— А… — Договорить коловерша не успел, Тайка ловко заткнула ему пасть половинкой яблока.

— Не нагнетай.

Ну, вот и приметный дуб. Пришли.

Стоило друзьям шагнуть под его крону, как вдруг вся поляна осветилась болотными огоньками и кто-то пронзительно взвизгнул:

— Йи-иху!

Маленькое войско вмиг ощетинилось швабрами, топорами, вениками и даже одной чугунной сковородкой. Тайка от неожиданности сама чуть не заорала и схватилась за Кладенец, но подвеска оставалась холодной и даже не думала превращаться в меч. Значит… тут не опасно?

— Ребяты, вы чё?…

Тайка наконец узнала этот недоумевающий голос.

— Кира?! А ты-то что здесь делаешь? Тебе тоже прислали странное письмо?

Востроносая кикимора выглянула из-за дуба. Сегодня на ней было нарядное платье из берёзовой коры, украшенное листьями папоротника. На шее алели бусы из бузины, в ушах покачивались лёгкие серьги-пёрышки.

— Как это, что я здесь делаю? — Кира сделала упор на слово «я». — Вы разве не к нам с Кларой на день рождения пришли? Марьянка, ты пироги принесла? Марфа, а где родниковая водичка? Майя, ты рыбки наловила?… Эй, что это вы все так странно на меня смотрите?

— Признайся, Кира, это ты писала приглашения? — сладким голосом спросила Марьяна, поглаживая ручку сковороды.

— Что? А, нет. Я поляну обустраивала: пеньки таскала, огонь разводила, со светлячками и болотными огоньками договаривалась, чтобы всё украсить. А приглашения Клару попросила разослать. Ну и написать заодно, кто что приносит. У нас-то только орехи и яблоки.

— И где же наша вторая именинница? — Пушок скопировал сладкие многообещающие интонации вытьянки. — Где наша — не побоюсь этого слова — мастерица эпистолярного жанра?

— Только что здесь была. Наверное, под лопухом задремала. Ничего, сейчас я её растолкаю, — Кира собралась было сигануть в кусты — она, конечно, почувствовала, что что-то пошло не так, и поэтому на всякий случай вознамерилась смыться, но в этот раз Тайка поймала её за руку.

— Оставь её, пусть спит. А мы пока праздновать начнём, подарков одной тебе надарим…

Это сработало: лопухи зашевелились, явив на свет вторую кикимору — такую же востроносую и нарядную, только росточком чуть поменьше.

— А я? А как же я? Я тоже хочу подарков! — она вытянула вперёд тонкие ручки-веточки.

— Сперва расскажи, как тебе в голову пришло такие письма отправить? — Тайка сунула ей записки, а в ответ получила чистый и невинный взгляд болотно-серых глазёнок:

— А что не так-то?

Кира сгребла лапкой письма, начала читать и схватилась за голову:

— Охохонюшки! Клара, ну ты как всегда… Ну зачем ты написала ведьме, что плохо будет, если она не придёт?

— А разве это хорошо, когда на день рождения никто не приходит? — Клара шмыгнула носом. — Мы ж раньше-то не отмечали никогда. Потом узнали, что люди кажный год себе праздник устраивают, и подумали — а что ж мы-то как не родные? Вот и решили сюрприз учинить. Вот скажи, Гринь, разве ты бы не пожалел, если бы пропустил вечеринку?

— А что это за угрозы были насчёт пирогов? — Воинственный пыл Марьяны угас, она со вздохом спрятала сковородку за спину.

— Ой, что ты, никаких угроз! — Клара всплеснула лапками. — Здорово, что ты их принесла. Ведь остаться без пирогов на день рождения — это же самая настоящая беда!

— Хм… пожалуй, тут я соглашусь, — закивал Пушок.

А младшая кикимора вцепилась лапками в Никифоров веник и дрожащим голосом спросила:

— А это подарок?

— Ага, — домовой вручил ей своё оружие. — Очень полезная штука. Можно и мусор мести, и от врагов обороняться.

— И волосы украсить! — Клара отломила прутик и вставила за ухо.

— Простите за беспокойство, друзья, в следующий раз я сама отправлю приглашения, — Кира со вздохом опустилась на пенёк. Вид у неё был печальный — ровно до того момента, пока Майя не сняла с запястья яркий нитяной браслетик:

— Это тебе. С днём рождения! Эй, что же мы стоим? Давайте есть, плясать и веселиться! — она хлопнула в ладоши, и испуганные огоньки взвились в воздух.

И пусть сегодня им не удалось пожарить рыбки — эта просьба утонула вместе с размокшей запиской, — но праздник всё равно удался на славу!

Они пели песни, смеялись, прыгали через костёр, а Тайка научила всех играть в «шляпу» — это когда надо объяснять слова жестами. Клара так умаялась, что на рассвете всё-таки заснула под лопухом. Пришлось Кире благодарить друзей и за себя, и за сестру:

— Вот спасибо так спасибо! У нас ещё никогда не было такого чудесного праздника!