Алан Григорьев – Чудеса Дивнозёрья (страница 10)
— Угу, — Пушок кивнул. — Ты его видел?
— Боюсь, что я его съел, — потупился Жорка, хлопая ресницами.
— Но… зачем?! — тут уже глаза округлились не только у Пушка, но и у Дымка, и у Ночки, и даже у лысого Веника.
Жорка поковырял когтем в земле и, вздохнув, признался:
— Я думал, что это медалька. Шоколадная. Я однажды такую прямо на дороге нашёл, ух и вкусная была… не то что эта.
Вениамин, не удержавшись, прыснул. Ночка тоже хихикнула, прикрыв морду крылом, а Дымок, когда оторжался, рассудил так:
— Делать нечего, ребяты! Будем ждать.
И коловерши расселись в кружок.
— А бить не будете? — не веря своему счастью, с опаской уточнил толстяк.
— Ещё как будем, — Дымок показал ему внушительный кулак, — если продолжишь без разбору жрать всякую гадость…
Пока они ждали, небо совсем стемнело и в чаще слабо засветились сучья-гнилушки. От соловьиных трелей звенело в ушах, а в воздухе витал тонкий аромат цветущих деревьев, какой бывает только в мае.
Примерно тогда Пушок догадался, что стоило бы попросить прощения за весь этот переполох и вдобавок извиниться перед ни в чём не повинным Веником за выбитый зуб.
Лысый коловерша оказался великодушен, и они пожали друг другу лапы под одобрительное курлыканье всей стаи.
Ещё позже на небо вышла луна, и тут случилось вообще неслыханное дело: серый бандит и задавака Дымок, надув щёки, невнятно пробурчал:
— Эй, Пушище, ты эт, зла не держи, что мы без спросу к тебе ввалились и погром устроили. Ну, не подумали чёт. Бывает.
И Пушку очень польстило это обращение. Потому что «Пушище» звучало солидно. Даже солиднее, чем «братан».
Где-то вдалеке — возможно, над Михайловкой — вспыхивали и гасли зарницы майских гроз. А он сидел на поваленном сосновом бревне, смотрел на звёзды и думал: как здорово, что им всё-всё удалось прояснить. Друзья помирились и не стали врагами, счастливый пятак скоро вернётся на своё место, и Тайка ничего не узнает, а Веник нашёл своё место в стае диких коловершей и больше не хочет напрашиваться в фамилиары к чужой ведьме. Ради этого, пожалуй, стоило лишиться пары перьев (тем более, они всё равно были слипшимися от малинового варенья, так что не очень-то их и жалко).
Когда на востоке вновь начало светлеть, Ночка положила ему голову на плечо, и Пушок, улыбаясь до ушей, словно чеширский кот из его любимой книжки, обнял подругу мягким крылом и промурлыкал ей на ухо:
— Давай в следующий раз посмотрим мелодраму, как ты и хотела. Есть такой классный фильм «Титаник». Я уверен, тебе понравится!
В последнее время у Тайки всё шло наперекосяк: пироги нормально не пропекались, в школе ни за что двойку схватила, а вот сегодня, как назло, ещё и зуб разболелся. Какая-то прямо полоса невезения. Она даже подумала было, не сглазил ли её кто, но нет — зуб ныл по вполне естественным причинам.
— Запишись к врачу, — уже в который раз повторял Пушок, но Тайка отмахивалась:
— Да ладно, может, ещё само пройдёт?
Коловерша возмущённо цокнул языком.
— Тая, ну что ты прямо как маленькая, стоматологов боишься?
Тайка показала ему язык и, охнув, схватилась за распухшую щёку.
Вообще-то Пушок был прав. Стыдно признаться, но она и впрямь боялась зубных врачей, а не пауков или змей, как её школьные подружки.
Коловерша лапкой подтолкнул к ней телефон и скомандовал:
— Давай, звони уже.
— Не хочу! Не буду!
Нежданное спасение пришло в виде соседки бабы Зои. Та взбежала на крыльцо и, даже не постучавшись, с порога запричитала:
— Ох, Таюша, беда-беда! Что деется-то! — её морщинистые руки тряслись, а нижняя челюсть и вовсе ходила ходуном.
Тайка подскочила, как ошпаренная, усадила бабу Зою в кресло, подала ей стакан воды. Та выпила пару глотков и зашептала:
— Пошла я, значится, к умывальнику, глянула в зеркало — ба, а оттуда моя сестра-близняшка Марья мне подмигивает, будто сказать чего-то хочет, — бабкины зубы громко клацнули друг о друга. — Только вот она уже семь лет как покойница, в могилке лежит. Я с перепугу по зеркалу хрясь — оно вдребезги, ещё и умывальник опрокинулся, лужа натекла, я поскользнулась, едва не шлёпнулась. Гляжу, а из лужи тоже Марья смотрит и будто бы сказать мне что-то хочет… Скажи, ведьма, она ведь пришла, чтобы на тот свет меня забрать?
— Рановато вам ещё с жизнью прощаться, баб Зой, — Тайка решительно тряхнула косами. — Вот, возьмите лучше оберег от нежити. А я пойду разберусь, почему это у нас покойники среди бела дня шастают. Вообще-то, им это не свойственно…
Тайка сдержала слово и после обеда сходила на деревенское кладбище, но могилка бабы Марьи стояла нетронутой — было непохоже, что в округе обитает беспокойный дух или призрак. Может, бабе Зое померещилось?
Тайка, сама не заметив, произнесла это вслух, и Пушок (как обычно, не согласившийся отпустить её одну), выдохнув с облегчением, закивал:
— Да-да, я тоже так подумал. Уф-ф… тогда домой?
На обратном пути им встретился дед Фёдор — вы не поверите, — тоже бледный и трясущийся от страха.
— Т-т-там… это… оно… — он неопределённо махнул рукой куда-то за спину, и Тайка в сердцах воскликнула:
— Да что же за поветрие сегодня такое, а? А у тебя что случилось, деда? Тоже призрак?
Старик опасливо заозирался по сторонам:
— Призрак это или нет — не ведаю, но я только что за гаражами двойника своего встретил. Он мне руками махал и словно что-то сказать хотел. Ох, говорят, плохая это примета. Наверное, помру скоро…
— Ну брось, дед! Ты у нас ещё огурцом! Может, там просто какой-то чужой мужик был, а тебе сослепу показалось?
— Ничего не показалось, — зашептал старик, тряся бородой. — Ежели то мужик чужой, почему тогда на ём моя телогрейка? И штаны? А?
— Да, может, он их в том же магазине купил? — Тайка пожала плечами и глянула на Пушка, но тот, с сомнением покачав головой, ляпнул:
— Слыхал я, в заморских краях есть такие тварюки, которые могут лица менять. Но у нас в Дивнозёрье таких отродясь не водилось.
Ох, спасибо, утешил, называется!
— Мы с этим разберёмся, — пообещала Тайка вот уже второй раз за день.
Но, по правде говоря, она не знала, с какой стороны подступиться к делу. Таинственные двойники, зеркальные близнецы, заморские перевёртыши чертовщина какая-то! Нет бы обычный призрак! Вдобавок ещё и проклятый зуб ныл, не переставая. И как тут прикажете сосредоточиться?
— Пушочек, давай забежим к колодцу. Я хоть холодненьким рот прополощу, может, полегче станет, — она тронула больной зуб языком: похоже, рядом уже начала воспаляться десна.
— Так сильно болит? — коловерша сочувственно пошевелил усами. — А ты таблетку выпила?
— Уже две даже. Не помогло. Ладно, попробуем отвлечься на дело… Итак, нам известно, что дед Фёдор и баба Зоя видели своих двойников и это точно была не покойная баба Марья. К тому же у деда Фёдора нет никаких братьев. М-да… Слушай, а для чего вообще те тварюки заморские меняют лица?
— О-о-о, тебе наверняка не понравится, — Пушок сделал страшные глаза. — На самом деле, у них нет своего лица, но им завидно, что у других оно есть, поэтому они воруют чужие. Но кожа быстро сморщивается, так что вскоре им приходится искать новое. Этих тварей, кстати, так и зовут — Безликие.
— Бр-р-р, — Тайка поёжилась. — Надеюсь, к нам тут никакой неприкаянный Безликий не забежал.
— Дык далековато ему бежать из самой Японии, — ответил Пушок с нервным смешком. — А у нас тут глухомань — ни моря, ни аэропорта. К тому же наш Безликий пока ничего плохого не сделал, только напугал всех до жутиков.
— Ну, может, просто ещё не успел…
Так, слово за слово, они вышли к колодцу. Там, возле сруба, Тайка увидела девчонку, которая показалась ей смутно знакомой: такая тощая, чернявая, с двумя косицами… хм, кого же она ей напоминала? Но со спины разве поймёшь…
— Сматываемся! — резко выдохнул Пушок прямо ей в ухо.
— Но почему?
— П-потому что тут ты стоишь, и там тоже т-ты… — Пушок от волнения начал заикаться. — Б-бежи-и-им!
Но было уже поздно: та, другая Тайка обернулась.
Безликий, улыбаясь, шагнул навстречу. Пушок юркнул в придорожные кусты и заорал оттуда:
— Беги! Или он украдёт твоё лицо!!!
А Тайка словно оцепенела. Сердце ухнуло в пятки, она не могла и пальцем пошевелить. Ох, кажется, безликие монстры были даже страшнее стоматологов…