Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 53)
— Что это? — прохрипел бард.
— Виски, — Джерри, смеясь, похлопал его по плечу. — Чернолесское. Это мне Шерлин выдала в дорогу. Её отец сам варит. Мне оно без надобности, но я всё равно взял. Подумал, пригодится. Да ты глотни ещё, не стесняйся.
Элмерик жадно отхлебнул из фляги и почувствовал, как приятная лёгкость разливается по всему телу. Страх ушёл бесследно.
— Джеримэйн, сейчас же вернись на место! — рявкнул мастер Флориан, и Джерри метнулся назад к стене, даже виски не забрал.
И в этот момент рыцарь Сентября довершил своё странное колдовство. Миг — и всё заволокло мертвенно-синим туманом. Фоморы забеспокоились. В Шона прилетело несколько десятков стрел, но все они прошли сквозь тело чародея, не встретив ни малейшего препятствия, — не так-то просто нанести вред воплощённому сну.
Элмерик моргнул — и туман рассеялся. Никто из соратников не шелохнулся и даже не высказал удивления по этому поводу. Бард подумал: а может, другие ничего не видели? Что, если синяя мгла существовала только для тех, кто умеет смотреть истинным зрением? Он мог бы долго гадать, что это было, но тут на вершинах зубцов крепостной стены возникли серые призрачные фигуры, похожие на ожившие статуи.
Их было шестеро: двое мужчин — один здоровяк средних лет, другой полный и седовласый — и четыре женщины — пара хрупких девушек, очень похожих друг на друга, полуэльфийка с острыми ушами и хитрым прищуром глаз и косматая старуха с бородавками на лице, похожая на злую ведьму из страшных сказок.
Флориан, увидев их, побледнел как мел и пробормотал:
— Энника, это ты?
Одна из призрачных девушек с улыбкой повернулась к нему:
— Здравствуй, Флориан. Давно не виделись.
— Но… как?
— Дорожка была длинной. Шон позвал нас на помощь, и мы не могли не откликнуться, — в бесцветно-серых пальцах девушки вспыхнуло боевое заклинание.
— Предупреждать о таком надо, — мастер Флориан с неприязнью покосился на рыцаря Сентября, но тот лишь пожал плечами.
— Прости. Не было времени.
И тут Элмерика осенило: о боги, это же Соколы! Все те, кто погиб в прошлом году во время Летней Битвы, каким-то чудесным образом вернулись из Аннуина. Очевидно, не навсегда, раз они были бесцветными призраками. Зато все чародейские силы были при них.
Шон сполз по стене, тяжело дыша. Кажется, заклятие возвращения из мёртвых отняло у него много сил.
— Я немного посижу. Могу себе позволить — с таким-то подкреплением…
К нему подлетел один из призраков — тот, что с седыми волосами, — присел рядом и положил свою полупрозрачную руку ему на лоб.
— Скоро станет легче. Ты молодец, Шон. Я так мечтал ещё хоть разок пойти в бой вместе с вами.
— Рад тебя видеть, Киллиан, — рыцарь Сентября улыбнулся. — Я справлюсь. Иди к остальным. Нам всем очень пригодится хороший лекарь.
Энника и её сестра-близнец сплетали одно заклинание на двоих. Элмерик поражался, насколько слаженно они всё делают, — и это даже без слов! Чародейки как будто могли читать мысли друг друга.
Второй мужчина (Рэйнард — кажется, так его звали) сорвал с шеи амулет и принялся латать магический щит. Получалось весьма ловко.
— Эй, Флориан, а где же твоя красотка-сестра? — густым басом спросил он.
Энелис бросила на него ревнивый взгляд, а наставник опустил голову и весь как-то сник.
— Ты не знал, Рэй? Она умерла в один день с вами.
— Не может быть! — призрак едва заметно пошатнулся. — Её не было с нами на пиру у Хозяина Яблок!
— Это потому, что она осталась здесь, запечатанная в книгу. Мы сами не сразу её нашли.
Рэйнард почесал в затылке:
— Погодите, а так тоже можно было?
— Вообще-то, нет. Это вышло случайно, — мастер Флориан, словно опомнившись, снова схватился за свой чародейский нож и принялся чертить заклятия с удвоенной силой. — Не отвлекай меня! Я, между прочим, занят!
— А жаль….. Я бы не отказался, — Рэйнард затянул пальцами последнюю брешь на щите и отшагнул назад, любуясь своей работой. — Смешно, но сейчас я чувствую себя почти живым.
— Не пытайся изменить судьбу, дурачок, — прошамкала старуха Линаджил. — Хватит с нас и того, что мы снова можем быть полезными. Мы ж это… Соколы. Даже после смерти!
Она свесилась вниз и крикнула фоморам:
— Эй! Чтоб вас всех приподняло и шлёпнуло, псы корявые!
Истинным зрением Элмерик видел, как с её губ срываются проклятия, похожие на сгустки чёрного тумана. Она подхватывала их узловатыми пальцами, укладывала на ладонь, а потом метко сдувала вниз. Один из фоморов, забравшийся высоко по лестнице, на свою беду вдохнул этот туман. Его бронзовая кожа вмиг покрылась струпьями, а из глаз потекла кровь. Задыхаясь, он схватился за горло и мешком рухнул вниз.
— Двадцать восемь фоморов, — усмехнулась бабушка Линаджил.
— Ты их ещё и считаешь? — Киллиан вскинул голову.
— Конечно. Надо же как-то себя радовать.
Полуэльфийка (Элмерик вспомнил и её имя — Лораэнни) устроилась на соседней башне. Барду казалось, что под её ногами горит огонь. Заклятия были похожи на завораживающий танец, а в глазах девушки плясали язычки пламени.
Она заметила его пристальный взгляд и рявкнула:
— А ты чего прохлаждаешься, бард? А ну играй!
И Элмерик, спохватившись, ударил по струнам.
Подкрепление подоспело вовремя — заклинания боевых чародеев не давали фоморам даже приблизиться к тарану, ворота пока держались. На стенах грели новую порцию воды, от жары и пара Элмерику снова стало дурно. Он старался не глазеть по сторонам, сосредоточившись на музыке. Пускай остальные сражаются, а он бард, его дело — играть и петь.
«Ещё не поздно зажечь свечу, рассеять тьму и прогнать печаль…»
Помнится, в последний раз он пел эту песню во время Зимней Битвы. Тогда всё обошлось малой кровью. Все остались живы, а ссадины и раны со временем затянулись. Он всей душой хотел, чтобы и в этот раз произошло чудо. Элмерик прекрасно помнил, что Бэлеар заберёт с собой в могилу своего убийцу. И ему совсем не хотелось думать и гадать, которого из королей они будут оплакивать сегодня вечером. Если, конечно, останется кому оплакивать.
«Мы встанем рядом плечом к плечу. Мы будем, словно огонь и сталь…»
Он бросил взгляд на Королевский холм. Так странно было чувствовать себя в самой гуще событий, но знать, что судьбы всех, кто сражается за Каэрлеон, решаются не здесь, а там, на вершине, среди священных стоячих камней. Элмерик тщетно пытался пронзить взглядом эту тьму. И надеялся, надеялся, надеялся…
«Её горячий и яркий свет вернёт надежду, излечит боль».
На склоне холма росло раскидистое дерево. Кажется, дуб? Тень от чёрной тучи заканчивалась как раз у его корней. Среди широкой кроны Элмерик вдруг разглядел притаившегося фомора. Тот сидел на нижней ветке, которая росла почти у самой земли, и болтал ногами в воздухе. И этот фомор отличался от остальных. Бард прищурился, чтобы разглядеть врага получше. Солнце слепило его, но он всё равно смотрел и смотрел, пока глаза не начали слезиться. Теперь бард мог с уверенностью сказать, что этот фомор намного выше своих сородичей, но это само по себе ничего не значило. Он силился рассмотреть, нет ли у него камня, впаянного прямо в кожу лба — этой странной фоморской короны.
«За ночью следом придёт рассвет, когда закончится этот бой».
И тут солнце на мгновение зашло за облачко, и Элмерик разглядел, что всё тело подозрительного фомора сплошь покрыто татуировками — точно такими же, какие он видел зимой, когда Лисандр пугал их мороком. Облачко быстро убежало дальше, и в свете только что выглянувшего солнца во лбу врага ярко сверкнул камень винного цвета.
— Там Бэлеар! — заорал он, указывая рукой на склон. — Я вижу его!
— Где? — Шон вскочил на ноги.
— Под дубом, — от волнения Элмерик начал задыхаться и едва не уронил арфу с треноги. — Надо скорее сказать мастеру Каллахану.
— Спокойно. Я всё понял. Передам ему. Ты молодец. Играй дальше, — сказал Шон в тот же миг пропал.
Бард схватился за грудь, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Потом дотянулся до фляги, которую ему оставил Джерри, и залпом выхлебал остатки. Если бы он выпил столько виски за столом, то, пожалуй, не смог бы дойти до комнаты своими ногами. Но в бою всё было иначе. Он не чувствовал опьянения, зато это отвратительное пойло придавало ему уверенности, а кроме того, избавляло от страха.
Время текло то слишком медленно, то вдруг убыстрялось — от этого у его колдовских мелодий начал плавать ритм. Элмерик попробовал считать про себя — счёт его всегда успокаивал.
Вдруг что-то просвистело в воздухе, и Мартин громко выругался. Догеройствовался, значит — шальная стрела попала ему в плечо.
— Только не выдёргивай, — предупредил Киллиан, подлетая к нему.
Мартин кивнул и обломил древко у самого наконечника.
— Угу. Я в порядке.
— Вижу я, как ты «в порядке»! — проворчал старик. — Дай сюда руку.
— Это правда пустяки.
— Давай сюда, я сказал, — лекарь сам сцапал его за предплечье, пощупал кость, и Мартин, охнув, скрипнул зубами.