Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 29)
— Поверь, я прекрасно помню все свои обеты.
Элмерик намочил платок и приложил его к лицу. Кожу тут же защипало, в нос ударил горький запах трав.
— Ну у тебя же это на лбу не написано, — развёл руками Джерри. — И вообще, я же уже извинился! И зелье принёс. Врезать в ответ ты отказался. Чего тебе ещё надо?
Бард задумался, и вдруг его осенило.
— Ну, раз ты сам спросил… однажды я сделал глупость, и ты за это наделил меня гейсом. Значит, теперь моя очередь. Отныне и впредь не начинай поединков первым. Понял?
— Ну ты и гад! — Джерри встал, отряхнул ладони и протянул Элмерику руку. — Ладно, вставай уже. Хватит прохлаждаться в тенёчке.
Бард без лишних споров взялся за его ладонь, и Джеримэйн рывком поставил его на ноги. Голова опять закружилась, в глазах потемнело, и Элмерику пришлось покрепче ухватиться за приятеля, чтобы не упасть. Тот сокрушённо цокнул языком.
— Мда-а-а. Как ты к лесу-то теперь пойдёшь? Давай помогу, что ли?
Не дожидаясь ответа, он закинул арфу себе на плечо. А Элмерик сперва открыл рот, чтобы возразить, но в последний момент не стал. Бес с ним, пускай идёт. В конце концов, им с Джеримэйном ещё предстояло сражаться в Летней Битве, которая вряд ли будет лёгкой. А научившись доверять друг другу, они смогут стать сильнее…
По правде говоря, он даже сейчас не очень злился. Подумаешь, нос расквасили. Пустяки — заживёт. Зато если бы Элмерик и впрямь собрался сбежать, забыв об обетах, Джеримэйн остановил бы его и спас. Потому что ему было не всё равно. Они могли сколько угодно не соглашаться друг с другом, ругаться, драться, неделями не разговаривать — но при этом были готовы в любой момент встать спиной к спине против общего врага. Не это ли важнее всего?
Элмерик думал, что война в Холмогорье продлится не один месяц. Может быть, даже годы. Но она закончилась всего за неделю. Ранним погожим утром в мельничный замок прилетел мастер Дэррек. Впрочем, «прилетел» — это громко сказано. Дракон едва дотянул до холма с перебитым крылом, уже у подножия обратился в человека и, сжимая зубы, заковылял наверх, придерживая сломанную руку. Хорошо, мастер Флориан заметил его и выбежал навстречу.
Подоспевшие на помощь Джерри и Элмерик помогли раненому дойти до кабинета мастера Патрика. Бард думал, что их немедленно попросят удалиться, как всегда бывало, но старый лекарь велел Дерреку немедленно лечь и не шевелиться, Джерри — рвать хлопковую ткань на полосы для бинтов, а Элмерика подрядил толочь в ступке травы для целебного снадобья.
— Где Шон? — обычно румяное лицо дракона было белым как мел, а в волосах, казалось, прибавилось седины.
— Ты лежи-лежи, — Патрик глянул на Флориана. Тот кивнул и быстро скрылся за дверью. — Что у вас там стряслось на севере?
— Они сдали Тригорицу, — едва слышно прохрипел мастер Дэррек и зашёлся в приступе кашля.
Старый алхимик, побледнев, отшатнулся, а Элмерик выронил из рук каменный пестик. Тот громко звякнул о ступку, и мастер Патрик невольно вздрогнул.
— Но почему?
— По решению совета танов, — дракон отвернулся к стене.
Он тяжело дышал, и лекарь рывком распахнул жилет на его груди. Потом, взяв со стола острый нож, разрезал окровавленную рубашку от ворота до подола и недовольно поджал губы.
— Ну и потрепало же тебя, дружище…
— П-простите… — у Элмерика от волнения заплетался язык. — Как это «сдали»? Что это значит?
— А то и значит, — буркнул мастер Патрик, обмакивая один из бинтов в чашу с какой-то мутной вонючей жижей, — не стали сражаться. Вывесили белый флаг на воротах. Так ведь?
— Всё ещё хуже! — Дэррек застонал, едва зелье коснулось его кожи, — похоже, у него была сломана не только рука, но и несколько рёбер, а от левого плеча к животу тянулась глубокая рана от удара мечом. — Холмогорцы присоединились к фоморам.
— Что?! — Элмерик не поверил собственным ушам.
Джерри бросил на него встревоженный взгляд, вздохнул и продолжил с мрачной решимостью рвать бинты. Даже треск ткани сейчас казался барду слишком громким. Но громче всего в его ушах стучала его собственная кровь.
— Ты что, бредишь? — мастер Патрик потрогал его лоб. — Эй, да у тебя правда жар! Рик, не слушай его. Он не в себе.
— Может, у меня и жар, — не стал спорить мастер Дэррек, — да только я не брежу. Двенадцать из пятнадцати танов присоединились к войску фоморов, потому что в конце войны Холмогорью пообещали независимость. Те, кто не поддался на посулы врага, сейчас затаились в горах и носа оттуда не высовывают.
— Боги… хорошо, что Мартин этого не знает, — старый алхимик достал из ящика стола маленькую фляжку, глотнул из неё и, поморщившись, протянул Элмерику: — Выпей-ка, сынок.
Бард послушно приложил флягу к губам и закашлялся — пойло мастера Патрика обжигало горло так, что казалось, будто бы он набрал полный рот жидкого пламени.
В этот миг дверь распахнулась, и на пороге показался Шон. За его спиной маячили Фиахна и мастер Флориан. Розмари и Келликейт Элмерик не видел, но явно слышал их голоса — значит, обе девушки тоже были здесь.
— Многовато вас становится! — недовольно пробормотал алхимик, поправляя свою шапочку. — Для больного это нехорошо.
— Погоди, Патрик, — мастер Дэррек вяло махнул той рукой, которой ещё мог шевелить. — Дай мне договорить, а потом делай что хочешь.
— Не надо. Я уже знаю про Холмогорье, — Шон подошёл к постели раненого и положил ему руку на плечо. — Дурные вести.
— Ещё не самые дурные, друг мой, — дракон схватил его за рукав, заставляя наклониться.
Хоть он и говорил очень тихо, но слух у Элмерика был преотличный, как у любого музыканта, и он легко разобрал тихий свистящий шёпот:
— Каллахан встретился с ней.
— Что? Где он?
Шон говорил спокойно, но бард видел, как напряглась его спина. Значит, Майруэн всё-таки не успела. Ох, что-то теперь будет…
— А ты как думаешь? — скривился мастер Дэррек. — Ушёл за ней, как телёнок на привязи, Я пытался вернуть его — да куда там… Я хоть и дракон, но с тремя десятками фоморов один не справлюсь.
— Значит, Каллахан в плену? — брови Шона сошлись на переносице.
— Хуже всего, что ему в этом плену, скорее всего, нравится. А Риэгану теперь придётся справляться самому.
Дракон глубоко вздохнул и снова закашлялся, а мастер Патрик, замахал руками:
— Идите, идите. Дэрреку нужен отдых. Все расспросы потом. Пусть останется только Розмари — мне понадобятся амулеты.
Элмерик со вздохом протянул лекарю толчёные травы и вышел следом за мастером Флорианом. Любопытного Фиахну, который хотел задать «всего-то парочку вопросов», вытолкал Шон, а Джерри, шутливо поклонившись, пропустил в комнату Розмари и прикрыл за ней дверь.
— Болотные бесы, ну и дела! — выпалил он, прислонившись к стене, и тут же получил подзатыльник от мастера Флориана.
— Сколько раз повторять: не ругайся в моём присутствии!
Элмерик вздрогнул от неожиданности, услышав хриплый голос чародея. Помнится, впервые он узнал, что Флориан вовсе не немой, в ту ночь, когда чуть не погиб Мартин. Значит, сейчас мастеру Дэрреку угрожает такая же опасность? Или, может быть, командиру?
— Простите, наставник! — Джерри потёр макушку. — Больше не повторится.
Келликейт неверяще усмехнулась, а мастер Флориан кивнул Джеримэйну, явно считая вопрос исчерпанным. Шон же обвёл хмурым взглядом всех присутствующих и предложил:
— Знаете что, пойдёмте в сад. Обсудим случившееся.
Но все разговоры им пришлось отложить на потом, потому что стоило им только выйти во двор, как Элмерик заметил лежащую на ступенях белокурую девушку в мятом и порванном в нескольких местах фиалковом платье. Сердце пропустило удар. Наверное, ему померещилось. Не может же быть, чтобы это была Брендалин…
Первым к девушке метнулся Шон и схватил её в охапку так, будто бы та не валялась на лестнице без чувств, а собиралась удрать прочь, просочившись сквозь камни. А та, застонав, приподняла голову (Элмерик с ужасом понял, что не ошибся, — это и впрямь была Брендалин) и, вцепившись в Шона окровавленными пальцами, прошептала:
— Срочно пустите меня к Каллахану! Король Браннан в большой беде!
Нежданную гостью перенесли в беседку и уложили на скамью. Эльфийка была бледна и тяжело дышала, её губы посинели, виски покрывала испарина, волосы растрепались и спутались, а тонкие руки были все сплошь в ссадинах и кровоподтёках, как будто бы девушке пришлось продираться сквозь густой бурелом. Зато царапины на лице, оставленные когда-то когтями лианнан ши, зажили бесследно. Хоть в чём-то ей повезло.
Фиахна приложил ладонь к её лбу и, прикрыв глаза, зашептал заклинание — через пару мгновений дыхание Брендалин выровнялось, губы снова порозовели, а щёки даже окрасил лёгкий румянец.
— Элмерик, беги на кухню и принеси молока, — бросил через плечо эльф.
Но бард остался стоять на месте. Ноги вдруг стали ватными, а кулаки сжались сами собой. Он был полон решимости ослушаться приказа. В конце концов, он был оруженосцем, а не виночерпием. И вообще… Ему было неприятно снова увидеть Брендалин. А уж молоко ей подносить он тем более не нанимался.
К счастью, рыцарь Сентября заметил его замешательство:
— Нет, Элмерик останется здесь. Джеримэйн, иди лучше ты.
Джерри кивнул и чуть ли не вприпрыжку умчался на кухню. А Фиахна помог Брендалин сесть и тут же устроился рядом, позволив на себя опереться. Эльфийка отчаянно вцепилась в рукав его туники.