Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 20)
— Ну, начало-о-ось…
Элмерик усмехнулся, вспомнив, что Джеримэйн всегда ненавидел танцы, потому что сам танцевать не умел. Интересно, свою рыженькую зазнобу из деревни он тоже плясать не пускает?
В этот момент Медб поднялась из-за стола и обвела хищным взглядом всех присутствующих. Бард поёжился: ему показалось, будто бы королева ищет себе не партнёра для джиги, а по меньшей мере жертву для какого-то кровавого колдовского ритуала. Может, так оно и было — кто знает?
Она взглянула на Элмерика — и бард едва поборол желание спрятаться под стол; посмотрела на Джерри, который тут же поперхнулся и сделал вид, что его очень интересуют носки собственных башмаков; улыбнулась Орсону, но тот ничего не заметил, потому что во все глаза пялился на Келликейт и Риэгана; и остановила взгляд на Мартине.
— Пойдём потанцуем? Знаю, ты всё ещё злишься на меня, но к чему поминать былое в такой чудесный вечер?
— Ладно, почему бы и нет? — тот не стал отказываться, подал королеве руку и вывел её на поляну.
В траве вспыхнули светлячки, а шум ветра и негромкое пение птиц вплелись в весёлую музыку — похоже, Медб решила добавить кое-что от себя к колдовству Фиахны. Тот, улыбнувшись, помахал ей рукой. Под потолком вдруг выросли виноградные лозы, и ещё до конца танца на них созрели крупные сочные ягоды. Эльф отломил одну гроздь и скормил ягодку Розмари, Девушка расплылась в улыбке:
— Ух, вкуснотища!
Элмерик, не удержавшись, тоже привстал и сорвал виноградину. Та была сладкой, как будто вымоченной в меду. Что ни говори, а эльфы и впрямь знали толк в веселье. Ну, кроме некоторых… Барду сложно было даже представить Каллахана, лихо отплясывающего джигу.
Когда музыка стихла и все три пары вернулись за стол, раскрасневшаяся Медб подняла свой бокал, сделала глоток и с усмешкой протянула вино Мартину:
— А ты не разучился веселиться за прошедшие годы, Мартин Мэй! Я почти забыла, что хотела взять тебя в рыцари, но теперь снова вспомнила, почему ты мне по нраву. Испей вина из моей чаши в знак того, что не осталось между нами недомолвок и затаённой вражды. Ты отказался служить мне вечно — так, может, пойдёшь на сто лет? Подумай, что такое жалкая сотня для нас, прекрасных и бессмертных? Всего один глоток — и я буду считать это согласием!
Элмерик ахнул и прикрыл ладонью рот. Он-то помнил, какой гейс Фиахна наложил на Мартина в день, когда отмечали Остару. Шон тоже не забыл — побледнел, вскочил из-за стола, но было поздно: Мартин, поколебавшись лишь мгновение, взял в руки кубок и отпил.
Медб расширила глаза, но вскоре удивление на её лице сменилось сияющим торжеством.
— Не ожидала, что ты согласишься! — она накрутила на палец рыжий локон. — Неужели мне ещё раньше стоило просто потанцевать с тобой, Мартин Мэй?
— Боюсь, дело вовсе не в танцах, — со вздохом он вернул ей бокал. — Но, знать, такова моя судьба.
— Послушай, — Шон возник у королевы за плечом. — Не думаю, что это хорошая идея. Ты сама говорила: скоро война. Каллахану понадобятся все его соратники. Мало тебе было Дэррека?
— Дракона я не держу! — хмыкнула Медб. — Он может уйти в любой момент. Мне нужна только его кровь, а не он сам, да и то скоро необходимость в ней отпадёт. Хотя не скрою: летать на его спине мне весьма понравилось…
— А Мартин?
Королева резко развернулась к нему, сверкнув зелёными глазами:
— Он мой! Я ждала этого слишком долго и не стану отказываться от удачи, которая сама приплыла в руки. Ты слышал, что он сказал: так решила судьба. Завтра мы уедем. Можешь попрощаться со своим приятелем — теперь вы увидитесь очень нескоро.
Шон бросил умоляющий взгляд на отца, но тот лишь виновато развёл руками.
— Простите, я не думал, что эта шутка зайдёт так далеко.
— Ты вообще никогда не думаешь! — рявкнул на него рыцарь Сентября, но Мартин, подойдя, положил ему руку на плечо.
— Не надо. Нарушение гейса стоило бы мне намного дороже, чем сотня лет в королевстве Лета. К тому же, мы сможем видеться во снах.
А Медб, поправив на голове шиповниковый венец, торжественно опустилась в кресло.
— Думаю, имя Сентябрь тебе не подойдёт. Осень — не твоё время. Я отдам этот месяц другому рыцарю. А ты, друг мой, будешь Март, Слышала, что тебя здесь тоже так называют…
Невидимые музыканты всё играли и играли свои залихватские мелодии, но в этот вечер больше никто не танцевал.
Ночью Элмерик никак не мог заснуть. Он всё думал о случившемся, сжимая от досады кулаки и проклиная Фиахну последними словами. Сто лет для эльфов, может, и не такой большой срок, а вот для людей… Даже если ему удастся стать филидом и продлить свою жизнь при помощи чар, то всё равно, когда Мартин вернётся, Элмерик будет уже дряхлым стариком. Но это если повезёт. Скорее всего, они вообще больше никогда не увидятся… От этих мыслей барду делалось так тошно, что хотелось пойти и придушить Медб своими руками, и только понимание, что у него всё равно ничего не выйдет, потому что не ему — глупому мальчишке — тягаться с древней могущественной эльфийкой, останавливало яростные порывы.
Он раскрыл окно и устроился на подоконнике, свесив ноги вниз. Сегодняшняя луна и впрямь была особенно яркой. Элмерик заметил, как от леса отделилась чья-то тёмная фигура и, воровато оглядываясь, двинулась вверх по склону холма. Когда та оказалась на залитом лунным светом мосту, бард, прищурившись, разглядел девушку с золотыми волосами, развевающимися от ночного ветра.
Сердце пропустило удар. Неужели это Ллиун? Он подался вперёд и едва не вывалился из окна, но, по счастью, успел схватиться за раму. Пока он пытался восстановить равновесие, девушка уже скрылась в тени замковой стены. И как она собирается попасть внутрь (если собирается, конечно)? Ворота-то закрыты, и мост через ров поднят.
Чем больше он размышлял об этом, тем больше сомнений возникало. А вдруг это всё-таки не лианнан ши? Вдруг какая-то другая девушка хочет проникнуть в замок с враждебными намерениями? И если это фэйри, то как она смогла пройти защитный круг?
Элмерик хлопнул себя по лбу: ну конечно! Фиахна опять перекраивал замок, чтобы поселить королеву Медб со всеми удобствами. Для этого ему пришлось передвинуть южную стену, и он вполне мог задеть камень, а потом забыть поставить его на место.
Перекинув ноги через подоконник, бард спрыгнул обратно в комнату. Может, предупредить кого-нибудь, пока не поздно? Вот только кого? До мастера Патрика бежать далековато. Мартин собирался напиться до зелёных бесов, и мастер Шон наверняка составляет ему компанию. Ближе всего находились покои Фиахны, но в здравый смысл наместника Элмерик не очень-то верил. Тот, небось, уже десятый сон видит. Разбудишь — отмахнётся, зевнёт и перевернётся на другой бок.
Пока бард размышлял, что ему делать, за окном показалась светлая макушка, и на подоконник влезла Ллиун.
— Ф-фух, это всё-таки ты! — Элмерик расплылся в улыбке, от сердца вмиг отлегло.
— А маленький чаропевец ждал кого-то ещё? — усмехнулась лианнан ши. — Ллиун может войти?
— Конечно, — он сделал приглашающий жест.
Девушка спрыгнула с подоконника, оправила юбки и обвила руками шею Элмерика.
— Мой бард скучал по мне?
— Спрашиваешь!
— А почему тогда не приходил? — Лианнан ши обиженно надула губы.
Элмерик обнял её и притянул к себе, зарываясь лицом в пахнущие яблоками волосы.
— Да знала бы ты, что тут творится! Во-первых, наставники не очень рады, что мы встречаемся…
— Их можно понять, — её глаза потемнели. — Они думают, что Ллиун хочет причинить зло своему барду.
Она попыталась отстраниться, но Элмерик не позволил.
— Даже если и так — мне всё равно!
— Надеюсь, мой бард сказал это, не подумав. Потому что такие слова очень расстраивают Ллиун, — вздохнула лианнан ши. — Если бы Ллиун поняла, что наши встречи идут во вред, она не стала бы приходить.
— Но…
Яблоневая дева приложила палец к его губам, не давая договорить.
— Пусть бард лучше скажет мне, что во-вторых?
Элмерик задумался, не зная, что из происходящего стоит рассказывать, а о чём лучше умолчать.
— Тут всё кувырком. Фиахна вернулся из Мира-под-волной и должен выбрать, кто станет наследником Неблагого двора. Они повздорили с Брэннаном. Мастер Каллахан уехал в столицу…
Он замолчал, решив, что говорить об Артуре Девятом, который гостит сейчас в замке, не стоит, но лианнан ши, улыбаясь, продолжила за него:
— Король людей в затруднительном положении. Пути в земли Чёрного Ворона закрыты, а сюда приехала королева Лета собственной персоной?
— Откуда ты знаешь?!
— Мой бард думает, что Ллиун сидит и вообще ничем не интересуется? — она пригладила его непослушные кудри и перешла на шёпот. — Ллиун поэтому и пришла. Ну, не только поэтому. Все младшие фэйри в ужасе. Многие снимаются с насиженных мест и бегут куда глаза глядят. Но большинству бежать некуда — это ведь наши края. Нельзя унести с собой родное дерево, болото или холм.
— А чего они боятся? — Элмерик тоже понизил голос до шёпота.
Лианнан ши передёрнула плечами.
— Что-то грядёт. Лес уже не такой, как прежде. Он меняется. Разве мой бард не чувствует запах беды, витающий прямо в воздухе?
— Я не знаю… Даже старшие эльфы с ума сходят и все как один твердят, что грядёт война.
Она подняла его голову за подбородок и заглянула в глаза.
— Мой дорогой чаропевец, Ллиун хочет попросить кое о чём. Это не её личная прихоть — сейчас она говорит от лица всех младших фэйри Чёрного леса. Бард может устроить Ллиун встречу с Королём-без-королевства?