Алан Григорьев – Чаша судьбы (страница 18)
А Элмерик, немного подумав, сунул руку под кровать и достал ещё вина.
Они так увлеклись, что чуть было не пропустили время ужина. Джерри к тому времени уже успел уснуть, обнимая пустую бутылку, его не смог разбудить даже звонкий удар зачарованного колокола. Пришлось оставить его отсыпаться в комнате Элмерика (перед уходом Орсон заботливо накрыл Джеримэйна одеялом — тот заворочался, выругался сквозь зубы, но так и не проснулся).
В празднично украшенную лесную гостиную они заявились позже всех и тихо прошмыгнули на свои места, предвкушая нагоняй. Однако наставники не обратили никакого внимания на их опоздание, так как были всецело поглощены беседой с Риэганом. Тот держал в одной руке кубок с вином, в другой — кусок пирога и, увлечённо ими жестикулируя, рассказывал:
— Представляете? И в этом послании она писала, что в интересах Объединённых Королевств будет заключить с ними союз.
Фиахна хмыкнул:
— Какая женщина! Никогда не сдаётся! Шон, передай-ка мне мяса.
— Интересно, ей ещё не надоело? — Рыцарь Сентября протянул отцу блюдо. — Из года в год одно и то же…
— О, в этот раз всё зашло немного дальше, — Риэган отхлебнул из кубка. — Теперь она утверждает, что Неблагой двор со дня на день собирается объявить нам войну.
— О ком это они говорят? — шепнул Элмерик на ухо Келликейт.
Та сидела с мрачным видом и, кажется, вовсе не притронулась к еде — может, опять с королём повздорила? Но, несмотря на дурное настроение, на вопрос девушка всё же ответила:
— О Медб, конечно. Нынче Его Величество только о ней говорить изволит.
А Фиахна, изящно поправив манжет рубахи, рассмеялся:
— Войну? Придумает тоже! На днях я говорил с Браннаном, и тот заверил меня, что не собирается нарушать перемирие.
— Но, как я слышал, теперь не он принимает решения? — улыбнулся Риэган.
Эльф просиял и сунул Розмари под нос опустевший кубок, чтобы та наполнила его вином.
— Твоя правда. Нынче я правлю Неблагим двором, выполняя волю моего дорогого брата Финварры. И уверяю тебя, что не намерен вести никаких войн. Если, конечно, вы не нападёте первыми.
— Это вряд ли, — король людей огладил свою небольшую рыжеватую бородку. — Нам с эльфами делить нечего. И меня, признаться, полностью устраивает текущее положение дел, так что я не намерен заключать новых союзов. Однако все старые договорённости остаются в силе.
Фиахна протянул ему руку, и Риэган ответил крепким рукопожатием.
— А что ещё писала Медб? — будто бы между делом уточнил Мартин.
В его глазах Элмерик заметил беспокойство. Впрочем, это ничего не значило: Мартин мог разволноваться просто от одного упоминания имени эльфийской королевы.
— Ничего важного, в основном пустые угрозы, — отмахнулся Риэган. — Мол, если Браннан нападёт, будет уже поздно. А Объединённым Королевствам не выстоять против сил Неблагого двора, если нам не помогут другие эльфы и Медб лично. Поэтому нам надо нанести упреждающий удар.
— О да, такая поможет! — фыркнул Шон. — Век потом не забудешь!
— Вот и я так подумал, поэтому и отказал в самых вежливых выражениях, — Риэган отсалютовал ему кубком. — Хорошо тут у вас на мельни… то есть, я хотел сказать, в замке. Но пора и честь знать. Завтра утром я отправляюсь в столицу. Долг, знаете ли, зовёт. Рад, что мы пришли к согласию.
Но утром он никуда не уехал, потому что на рассвете у ворот неожиданно объявилась Медб верхом на драконе. И выражение её лица ясно говорило о том, что настоящие проблемы только начинаются.
Летняя королева чудо как похорошела — хотя, казалось, куда уж краше? Её рыжие волосы блестели на солнце, на венке из плюща, словно драгоценные камни, переливались прозрачные капли росы, а платье цвета молодой листвы выгодно оттеняло большие изумрудные глаза. Вместо заколки её шитый золотом плащ украшала цветущая яблоневая ветвь.
Фиахна помог Медб спуститься с дракона и подвёл её к крыльцу. Элмерик заметил, как округлился под платьем живот королевы, — похоже, дитя должно было появиться на свет где-то к вершине лета.
Медб поставила на ступеньку ногу в коротком сапожке из зелёной кожи, но Фиахна удержал её за локоть.
— Постой, я дал слово, что сперва предупрежу о твоём визите! Поскольку ты не сочла нужным сообщить заранее, мы пойдём в сад. Там есть чудесная беседка. Элмерик принесёт нам вина, а ты… не помню, как там тебя… — он указал пальцем на Джеримэйна. — Беги в дом и сообщи всем, что прекрасная королева Лета скоро почтит нас своим присутствием.
Джерри скривился и открыл рот, явно собираясь поспорить, но Медб глянула на него чересчур ласково, и он кивнул:
— Будет сделано, — а после весьма поспешно скрылся в доме.
Элмерик со вздохом отправился за вином. Хотя, конечно, больше всего ему хотелось остаться и поглазеть, как мастер Дэррек будет превращаться из дракона в человека. Но пока бард бегал за кувшином и кубками, наставник уже успел перекинуться в седовласого пухленького толстячка — и почему его человеческая внешность была столь неказистой? Дракон-то получался красивый — большой, чёрный, лоснящийся.
В беседке, помимо Фиахны, Дэррека и нежданной гостьи, обнаружился ещё и Шон. Даже повязка на его лице не могла скрыть беспокойство рыцаря Сентября. Тот, впрочем, не слишком-то старался выглядеть безучастным.
— Давно не виделись! — улыбнулась ему Медб, вертя на пальце кольцо с изумрудом.
— И век бы не видеться! — буркнул Шон и, поймав укоряющий взгляд отца, добавил: — Папа, я не собираюсь делать вид, что мне всё это по душе.
— И правильно, — королева подняла чашу, и золотые браслеты на её запястье мелодично звякнули. — Я и сама не рада, что пришлось так поспешно отправляться в путь. Признаться, я вообще не собиралась покидать своё королевство до родов, но обстоятельства…
Второй рукой она погладила округлившийся живот. Фиахна отсалютовал ей кубком.
— И что же тебя заставило? Я хотел предложить нам всем выпить за счастливую встречу, но, пожалуй, в ваших глазах слишком мало счастья, друзья. Поэтому давайте просто выпьем.
Он пригубил вино. Шон и Дэррек последовали его примеру, а Медб, едва коснувшись губами края, отставила чашу и вздохнула.
— Ты прав, друг мой. Могу ведь я тебя так называть? — дождавшись кивка от Фиахны, она продолжила: — Мне нужна помощь правителя Неблагого двора. Сейчас это ты. Поэтому я и здесь.
От этих слов эльф расплылся в улыбке и приосанился, поправив маргаритку за ухом.
— Конечно! Можешь на меня рассчитывать, дорогая.
— Прости, Фиахна, на тебя рассчитывать сложно, но увы, больше не на кого, — горько усмехнулась Медб. — Я предпочла бы иметь дело с Финваррой — уж он-то сумел бы приструнить своего неразумного сына. Но я надеюсь, что и ты сумеешь справиться с племянником, потерявшим всякий стыд.
Она провела пальчиком по краю бокала и слизнула алую каплю. Элмерик, глядя на это, покраснел: королева была слишком хороша, чтобы не любоваться ею. И как только у Мартина духу хватило отказаться от её милости?
— Который из моих племянников докучает тебе? — нахмурился Фиахна.
— Ну уж точно не Каллахан, — Медб обвела взглядом всех присутствующих, одарив каждого лучезарной улыбкой (даже на долю Элмерика досталось, хотя он просто стоял за спиной у Фиахны с полным кувшином вина наготове). — Браннан нарушил наш уговор и похитил у меня Олнуэн. Он держит её в заложницах, и поэтому у меня связаны руки. Вели ему отпустить весеннюю деву, Фиахна! Пускай она вернётся ко мне.
Эльф сжал губы в тонкую линию, обдумывая услышанное.
— Или ты не король в своём королевстве? — со смешком добавила Медб, видя его колебания.
Щёки Фиахны вспыхнули.
— Я — наместник по воле моего царственного брата, и не стану присваивать себе право на престол, которого у меня нет. Не старайся, моя летняя красавица, у тебя вряд ли получится задеть мою гордость. Признаюсь: мне кажется, ты что-то не так поняла — Браннан был здесь, мы повздорили — это правда. Но нарушать перемирие с Благим двором он, насколько мне известно, не собирался.
— Вчера не собирался, а сегодня вдруг нарушил! Тебе ли не знать, как это бывает? — Медб облизнула алые губы. — Эльфы Неблагого двора такие непостоянные…
— Так чего ты от меня хочешь? — Фиахна подпёр щёку ладонью. — Наша беседа становится какой-то скучной. Прежде ты была веселее.
— Прежде у меня не были связаны руки, — прошипела королева, привставая. —
Олнуэн находилась под моей защитой. Я дала ей слово, что не позволю Браннану до неё добраться.
— И не сдержала его, — не без тени злорадства добавил Шон. — Плохо тебе сейчас, наверное?
Медб повернулась к нему, качая головой.
— Пока Олнуэн жива, мой обет не нарушен. Но если Браннан решится её убить…
— То ты потеряешь волшебную силу, — закончил за неё рыцарь Сентября. — Вот к чему приводят опрометчивые обещания.
— Мне не хотелось бы до этого доводить, — Медб удалось взять себя в руки, её лицо стало спокойным, а в голос вернулась привычная мелодичность. — И дело не только во мне. Если Олнуэн погибнет, ребёнок тоже умрёт. Он всё ещё связан со своей истинной матерью, и узы будут неразрывными, пока дитя не родится на свет.
Фиахна кивнул Элмерику, и тот снова наполнил кубки ароматным вином — только королеве не стал подливать, потому что та почти не пила.
— Послушай, Медб, с чего ты вообще взяла, что Браннан захочет убить Олнуэн? Она же всё ещё его жена, и этот ребёнок — его плоть и кровь. Не спорю, мой племянник умеет быть жестоким, но всё-таки он не безумец!