Алан Гарнер – Луна в канун Гомрата (страница 3)

Пройдя заветную пещеру, они начали подниматься вверх. Снова потянулись бесконечные коридоры, горбатые мостики через неведомые бездны, узкие карнизы под самыми сводами подземных залов и целые пустыни волнистого песка. Наконец они вошли в небольшую пещеру близ Холивелла, которую волшебник приспособил для жилья. Тут было несколько кресел, длинный стол и постель из мягких звериных шкур.

— А где Каделлин? — спросила Сьюзен.

— Должно быть, осматривает лиос-альфаров, — отвечал Альбанак. — Многие из них больны дымовой болезнью. Отдохните пока… и вы ведь хотели о чем-то спросить?

— Еще бы! — воскликнул Колин. — Кто это стрелял в нас из лука?

— Повелитель эльфов, Атлендор, сын Нафа. Он нуждается в вашей помощи.

— Что-о? — подпрыгнул Колин. — И это у него называется просить о помощи?

— Вот уж никогда бы не подумала, что эльфы такие, — вставила Сьюзен.

— Нет, — сказал Альбанах, — не судите поспешно. Сейчас Атлендор охвачен страхом. Его преследуют опасности, он измучен и одинок, и к тому же он король. Вспомните также, что эльфам не за что любить людей. Вся эта мерзость, грязь и нечистый воздух — всё, чему поклоняется род человеческий последние двести лет, — заставили лиос-альфаров искать пристанища в пустынных и бесплодных краях. Поглядели бы вы, как страдают эльфы из Талеболиона и Синадона, чьи легкие поражены недугом, — послушали бы, как они дышат! Вот что наделали люди.

— Но чем же мы можем помочь? — спросила Сьюзен.

— Сейчас узнаете. Каделлин противился этому, и недаром, но уж коли вы здесь — придется рассказать вам всё.

Я буду краток. В далеком Прайдене, последнем эльфийском царстве, в мертвых пустынях Северной Земли, затаилось неведомое зло. Эльфов становится все меньше, и не дымовая болезнь уносит их, как на западе, но нечто иное, чего мы не можем постичь. Они просто исчезают — пропадают без следа. Сначала по одному, по двое; но вот недавно исчезла целая сотня — кантреф Гранноса — с лошадьми и оружием: не осталось ни единой стрелы! Тут действует чья-то враждебная сила, и, чтобы найти и сокрушить ее, Атлендор скликает друзей и сородичей с юга и запада и всех, кто владеет каким-нибудь волшебством. Сьюзен! Не отдашь ли ты Атлендору Знак Фотлы?

— А что это такое? — спросила Сьюзен.

— Браслет, которым одарила тебя Ангарад Златорукая.

— Вот этот? Я и не знала, что у него есть имя. Но зачем он Атлендору?

— Не мне судить, но всякий магический талисман может ему пригодиться. Твой браслет обладает чудесной силой: недаром тебе открылись ворота в скале.

Сьюзен посмотрела на ободок старинного серебра на своем запястье — всё, что осталось у нее от последней встречи с волшебным миром. Эту вещь подарила ей Ангарад, Владычица Озера, в ночь смертельных опасностей и чудес. Девочка не знала, что означают древние письмена на браслете, но она понимала, что носит не простое украшение, и берегла его как зеницу ока.

— А почему его так называют?

— Об этом говорится в старых преданиях, сам я их почти не помню. Знаю лишь одно: знаки Фотлы дошли до нас из далекой древности, когда магия только зарождалась на земле. Прежде я ни одного из них не видел, и мне неведомо, что за сила в них заключена. Так ты согласна отдать свой Знак Атлендору?

— Я не могу, — сказала Сьюзен.

— Но эльфам грозит гибель! — воскликнул Альбанак. — Неужели ты не поможешь им в трудный час?

— Конечно помогу, — кивнула Сьюзен. — Только мне Ангарад не велела с ним расставаться. Она не сказала почему. Но если это нужно Атлендору — пожалуйста, я поеду с ним.

Тут гном расхохотался, Альбанах же растерянно покачал головой.

— Похоже, мы зашли в тупик, — пробормотал он. — Едва ли это понравится Атлендору. А впрочем… зачем ему знать? У него и так забот по горло. С твоего позволения, Сьюзен, я передам браслет Атлендору, и пусть он его испытает. Если в его руках талисман окажется бессилен, тем он наверняка согласится взять тебя с собой.

— А ну как он умчится к себе на север, точно лиса в свою нору? — нахмурился Утекар. — Прихватит с собой Знак Фотлы — и поминай как звали!

— Плохо же ты знаешь лиос-альфаров, — повернулся к нему Альбанак. — Все будет по-честному: даю тебе слово.

— Тогда уж и я шепну словцо Каделлину — на случай, ежели Атлендор ради доброго дела пойдет на худое. Ни единый эльф не покинет Хранилище без дозволения мага!

— Не надо, — сказала Сьюзен. — Я вам верю… и Атлендору тоже. Вот, возьмите: пусть он попробует, может, у него и получится. Только недолго, ладно?

— Благодарю тебя, — поклонился ей Альбанак, — Ты об этом не пожалеешь.

— Будем надеяться, — проворчал Утекар с угрюмым видом. — Я кое-что слышал о вас двоих, и, по-моему, вы поступаете неразумно. Негоже вам оставаться безоружными. Морригана не забывает и не прощает.

— Морригана? — переспросил Колин. — Здесь? Она что, опять за нами гоняется?

Когда ребята впервые увидели Морригану, она предстала перед ними в человеческом обличье. Но очень скоро они узнали, что эта невежливая тетка на самом деле могущественная ведьма, предводительница всей нежити, способная пробудить злобу в мертвом камне и сварить из воздуха зелье. Правда, Каделлин Сребровласый с помощью Колина и Сьюзен сумел одолеть колдунью, но они до сих пор не знали толком, уцелела она или сгинула вместе со всей сворой.

— Нежить разгромлена, — сказал Альбанак, — но Морригану видели снова. Да вы бы порасспросили нашего сладкоречивого гнома из Северной Земли за Минит-Банногом: он-то и принес эту добрую весть.

Все посмотрели на Утекара.

— Вы правда ее видели? — спросил Колин.

— Еще как! — хмыкнул гном. — Хотите послушать? Ну так я начну с начала.

Есть в Прайдене холм, поросший папоротником. Он зовется Черная горка. Там решил я заночевать по дороге на юг, ибо меня настигала буря. Я начал сооружать укрытие из вереска и камней, хотел было поднять подходящий валун — круглый, коричневый, он лежал немного в сторонке — и взялся за него обеими руками. И вдруг — о владыка солнца, луны и звездных россыпей! — этот камень хватает меня за горло и душит!

Не спрашивайте, как мне удалось освободиться, помню лишь одно: я выхватил меч, и вместо камня передо мной оказалась Морригана. Мы схватились, и хоть я лишился глаза, но зато отрубил ей голову и Черная горка содрогнулась от ее крика.

Но голова подпрыгнула, описала дугу и вновь очутилась на месте. Опять она бросилась на меня с удвоенной злобой, и страх мой был велик. Трижды бились мы с ней, и трижды мне удавалось ее обезглавить. Но всякий раз голова прирастала к телу, я же изнемог от боли и едва стоял на ногах.

Тогда я снова снес ей голову и, повернувши меч плашмя, прижал его сверху к обрубку шеи. Дзынь! — Голова отскочила от упругого клинка и взлетела в небо. Потом она стала падать прямо на меня, но я успел отпрыгнуть. Она грянулась оземь и провалилась на шесть футов — вот какая была в ней силища! Тут я услышал скрип камней и еще какое-то чавканье, хруст и скрежет, и подумал, что пора уносить ноги, и бежал всю ночь напролет сквозь ветер и снег.

Все ждали возвращения Каделлина. Беседа меж тем не прерывалась: об этом заботился Утекар.

Он рассказал ребятам, как повстречался с Альбанаком и тот сообщил ему новость, услышанную от других: будто бы нечто непостижимое вышло на свет из подземных глубин близ Хранилища, и хотя волшебник пустился в погоню, оно ускользнуло прочь. Утекар, который давно слонялся без дела за Минит-Банногом, поспешил на юг, подумав, что Каделлин нуждается в помощи. Он не ошибся. Всё оказалось даже серьезнее, чем он предполагал.

…Давным-давно и неведомо откуда пришло на равнину грозное древнее лихо. Его удалось поймать и заточить в подземелье возле подножия Кряжа. Спустя века по вине каких-то глупцов оно вырвалось наружу и вновь было поймано, хотя и дорогой ценой. Но теперь, по слухам, дошедшим до Альбанака, люди опять упустили безликое зло.

— И никому в недобром нынешнем мире не ведомо, где в этот раз объявится Броллахан.

Броллахан.

— У него, — продолжил гном, — есть глаза и рот, но речью он не владеет и не имеет — увы! — постоянного облика.

Представить это было невозможно. И все же… В сознании Сьюзен мелькнула какая-то тень, и в пещере будто на миг потемнело.

Вскоре появился Каделлин. Плечи его были сгорблены, он тяжело опирался на посох. При виде ребят волшебник нахмурился, вокруг глаз собрались морщинки.

— Колин? Сьюзен? Я рад вас видеть, но что вы здесь делаете? Альбанак, зачем ты действовал за моей спиной?

— Всё было не совсем так, Каделлин, — сказал Альбанак. — Но сперва ответь: как там лиос-альфары?

— Те, что из Динсела и Талеболиона, поправятся не скоро. Эльфы из Синадона немного покрепче, но и они страдают от дымовой болезни. Некоторые совсем плохи: боюсь, я не смогу им помочь… А теперь, — он повернулся к ребятам, — рассказывайте, как вы сюда попали.

— Нас… э-э… остановил Атлендор, — начала Сьюзен, — но тут подоспели Утекар и Альбанак… А про эльфов мы только что узнали.

— Не подумай дурного об Атлендоре, — обратился к волшебнику Альбанак, — ему сейчас приходится нелегко. Но Сьюзен вселила в нас надежду: взгляни, я держу в руках Знак Фотлы!

Каделлин посмотрел на девочку.

— Я… рад, — проговорил он. — Сьюзен, ты поступила благородно. Но разумно ли это? Уж на что я всем сердцем горюю о гибнущих эльфах, но Морригана…