Алан Фостер – Наследие (страница 38)

Он опустошил пирамиду, снова наполнил ее и снова опустошил. Мощная смесь алкоголя, деингибиторов местного производства и импортных стимуляторов вскоре заставила его почувствовать себя лучше. Намного лучше. Когда автомат, исполнявший его приказы, предложил ему сделать перерыв и сопровождать его выстрелом модератора, он отмахнулся. Что с того, что сумасшедшие, которые отказались платить, хотят больше доказательств? Он найдет его, а в противном случае найдет способ подделать. Если он, Норин Халворсен, не может получить причитающиеся ему деньги от кучки потусторонних чудиков с рыбьими мордами, жесткими иглами, то он может с тем же успехом собрать все и открыть небольшой специализированный магазин. Норин Халворсен, владелец магазина.

Маловероятно, тихо проворчал он про себя. Мертвый первый.

Что беспокоило его, так это то, что кто-то другой уже умер первым, и он не получил за это должного внимания. Долговязый юноша, которого он преследовал, был должным образом уничтожен. Халворсен был в этом уверен. Оставалось только вернуться на место очной ставки и собрать необходимые доказательства. Капелька ДНК, вот и все, что было нужно. Наверняка падальщики оставили так много. Заплатив за удовольствие, он направился к пульсирующему порталу, который обозначал дальний дверной проем.

Площадка для представления была освещена шипучими люминесцентными лампами, чьи формы трансформировались от обнаженных мужчин к обнаженным женщинам и к раздетым существам, чьи разнообразные пульсирующие конечности и отверстия скорее отталкивали его, чем интересовали. Скривившись, он проталкивался сквозь дрейфующую зеленовато-желтую певицу. Ее бестелесная голова продолжала напевать ему что-то на непонятном терранском языке , столь же мелодичном и непонятном еще долго после того, как он прошел мимо. Разочарованный, светильник быстро застыл за его спиной.

Отвлеченный люминантом, который, если бы он задержался, попытался бы продать ему что-нибудь, он не увидел пару тлелей, которые как раз пересекали его путь. Когда он наткнулся на них, один из них выпрямился и направил повязку на глаз в его сторону.

«Прощение сделано, так как вы так явно подавлены приемом пищи». Он добавил что-то глубоко гортанное на своем родном языке.

«Иди, прости себя!» Халворсен предостерегающе зарычал, пытаясь обойти пару. Он добавил что-то красочное на безударном тлелианском языке.

Пара выглядела искренне шокированной. Если бы они просто сдержали свое возмущение и продолжили свой путь, обмен мнениями на этом бы закончился. Но, должным образом ошеломленные ответом Халворсена и достаточно обеспокоенные тем, что они каким-то образом могли оскорбить его, они упорствовали. Оба бросились в сторону, чтобы преградить ему путь.

Удивительно, что ярости эмоций, которую вызывал Халворсен, было недостаточно, чтобы отбросить их в сторону. "Прочь с дороги."

— На этом языке не было крика, вообще никакого крика, — прямо заявил самец. «Мы не можем требовать, а можем только просить надлежащих извинений».

— Извинения? Очень медленно Халворсен повернулся, чтобы полностью противостоять туземцу. Его запах заполнил его обоняние до предела и грозил вызвать головокружение. — Я дам тебе… Прежде чем он успел закончить, тлель что-то сделал. Это было неправильно.

Он положил руку на Халворсена.

Вернее, десятки мягких цепких ресничек прикрепились к толстому плечу правой руки человека. Это был жест, призванный одновременно успокоить и сдержать, местный способ физически акцентировать просьбу об извинении. В другой раз, в другом месте Халворсен вполне мог истолковать это соответствующим образом. Несомненно, он все равно ответил бы резким языком. Учитывая его нынешнее психическое и эмоциональное состояние, неудивительно, что в данном конкретном случае он отреагировал физически.

По меркам Халворсена это было не так уж и сложно. Но в его умеренно ослабленном состоянии это было сильнее, чем он мог бы ожидать. Кроме того, его правая рука, та, что толкала, инстинктивно приняла боевое положение: пальцы отведены назад, ладонь выдвинута вперед. Скорее по несчастью, чем намеренно, он ударил вежливо протестующего Тлеля в самое уязвимое место.

Тонкая шея сломалась, как ветка. Мгновенно повязка на глазу самца потемнела. Приплюснутая голова свободно болталась набок. Хотя Халворсен некоторое время жил в гештальт-режиме, женщина издавала звуки, которых он никогда раньше не слышал. Его поразило, что он только что убил. Не из-за чего-то почетного, например денег, как это обычно бывает, а из-за глупого гнева. Однако ненадолго он потерял контроль. Знание этого расстроило его гораздо больше, чем фактическое убийство.

Это была случайность, чистая и простая. Он мог справедливо заявить, что туземец первым надел на него свои реснички. Он мог ошибочно утверждать, что это было сделано грубо и с враждебными намерениями. Он только защищался . Дико оглядевшись, он попытался очистить свой разум. Они были одни на залитом светом углу пола. Других свидетелей, похоже, не было.

Поэтому он убил женщину.

Чопорные и порядочные, любящие тлелей власти могли принять заявление о самообороне, а могли и нет. Что они наверняка сделают, так это фатально задержат его попытку взыскать долг, причитающийся ему от Ордена Нуля. Он не мог себе этого позволить. В дополнение к ремонтным работам, которые проводились на его скиммере, были и другие просроченные задолженности. Он был не единственным неприятным самозанятым предпринимателем в гештальте. Вскоре другие, у кого он был в закладе, придут его искать. Он рассчитывал на нулевой платеж, чтобы позаботиться об этом. Он рассчитывал на деньги Нулей, чтобы позаботиться о многих вещах.

Нет, он не мог терять время, особенно на объяснение своих действий, поскольку они касались ныне покойной пары Тлелей. Он торопливо очистил место происшествия, стирая или удаляя все, что могло быть связано с ним. Конечно, любое расследование не будет длиться долго. В конце концов, они были всего лишь туземцами. Вонючие, вонючие, вызывающие рвоту туземцы. Двумя меньше из них сделали мир чище.

К тому времени, когда он вышел из транспортной капсулы на полпути через город, он почувствовал себя намного лучше из-за раздражающих неудобств, которым он подвергся. Власти проведут расследование. Ничего не найдя, они выдвинули гипотезу. Только клан, к которому принадлежал покойный, мог настаивать на расширенном расследовании. К тому времени Халворсен уже давно уедет из города. Конечно, он ничего не сделал бы, чтобы скрыть свой отъезд. Ничто так не привлечет к нему внимания, как попытка сбежать из Тлоссена или из другого мира, пока идет расследование убийства.

Однако его можно было разумно простить за еще одну поездку в северные земли. Медленное, неторопливое путешествие. Даже расслабляющий. Ничего необычного для таких, как он сам. Он не бежал, точно. Не прячется, совсем. Просто заканчивая работу, которую он начал ранее.

Если бы он не закончил его к удовлетворению своих клиентов, то все усилия оказались бы напрасными. Выслеживание, охота, погоня, борьба и его последующее выживание — все впустую. Непростительная трата времени. Халворсен много чего сделал в своей жизни, но пустая трата времени не могла быть причислена к их числу. Он вернется со всеми доказательствами, которые потребовали веселые отпрыски Нулла.

Когда он осторожно и методично пробирался обратно в свою резиденцию, он изо всех сил старался оставаться незаметным. Снег, падавший сильнее, помогал скрыть его движения. Между тем, в отсутствие кредита, его гнев толкал его вперед. Он сделал из этого что-то вроде игры, пытаясь решить, кого он ненавидит больше: свою добычу, которая была достаточно неосмотрительна, чтобы дать отпор и умереть где-то в холодном и отдаленном месте, или потусторонних луноток, которые, отказавшись платить ему, натравили его на его нынешний путь.

Он не слишком боролся с различиями, которые существовали между ними. У него было достаточно времени и энергии, чтобы ненавидеть их обоих, успокаивал он себя.

ГЛАВА 12

Возможно, никто из них не видел опасности из-за бури. Если бы экспедиция предназначалась для охоты, они бы нашли или соорудили укрытие и забрались внутрь, чтобы дождаться улучшения погоды. Флинкс, безусловно, был бы сговорчив. Хотя он, как всегда, спешил, куда хотел, но нынешняя нужда его не была столь острой, чтобы он не мог вынести промедления хотя бы день-другой. Он был бы доволен затаиться в пещере или под деревьями, пока не прекратился бы снег. Вместо этого именно Влашраа и другие настояли на том, чтобы продолжать движение с гайтго. Он был рад, что именно они приняли решение продолжать.

Он не был уверен, что смог бы справиться с результатом, если бы последующее бедствие произошло по его вине.

Они шли через узкий, обрамленный осыпью каньон. Верхом на гаитго Злезельренна и освобожденный от необходимости сосредотачиваться на предстоящем маршруте, Флинкс смог на досуге изучить внушительные каменные стены. Несмотря на крутизну их склонов, они выглядели достаточно прочными и устойчивыми. Кусты толстых узловатых зарослей оттенков от кобальтового до голубого цепко цеплялись за уступы и другие места, где скопилось достаточно почвы. Периодически он останавливался, чтобы стереть с лица и глаз падающий снег. Среди его вещей, потерянных в реке вместе с утонувшим скиммером, была пара светочувствительных защитных очков. Как он желал их сейчас.