Алан Фостер – Магнит неприятностей (страница 39)

Это была тюремная «камера», из которой заключенный не мог выбраться, в которой решетки были разбиты на сотни кусков, зажатых пленниками между собой. Наклонитесь, оттяните один из них от своего тела и попытайтесь бросить его, и он только болезненно вернется на место. Усталость быстро сменилась смирением. И к большей боли.

Несмотря на металлические квадраты, прижатые к ее нижней челюсти, подбородку и черепу, потрепанная Мисси подняла голову настолько, чтобы узнать тех, кто только что вошел в комнату. Она пыталась что-то сказать, заметил Флинкс. Слезы капали из ее глаз, слишком цветных, чтобы привлечь металлический квадрат. Потом она отключилась.

Обнаружив приборную панель, он как можно быстрее выключил зверскую машину. Встряска, которую испытали бы пленники, когда поле было отключено и они упали на пол, не шли бы ни в какое сравнение с тем, что они испытали. Оправившись от первоначального шока при виде друзей Субара, он и Эшил поспешили им на помощь.

Хотя большинство металлических квадратов просто с грохотом падало на пол, как только отключалось магнитное поле, некоторые приходилось вытаскивать из тел бывших пленников, настолько глубоко они вонзились в обнаженную плоть. Пока двое молодых людей работали над недавно освобожденным трио, Флинкс обыскивал шкафы и ящики для хранения в комнате, пока не нашел их одежду. Бункер с освежающими напитками, установленный в одном углу, снабжал водой, в которой заключенным, несомненно, было отказано. Одного за другим забота и жидкости привели их в чувство. Первый Сэллоу Бедул, который мог только пробормотать несколько болезненных слов благодарности. Потом Мисси, всхлипывая. И, наконец, Зезула кричала, пока утешительный Субар не подхватил ее и не выбил из нее часть ужаса. Служа Мисси, Эшил иногда поглядывала в их сторону. Поскольку она ничего не сказала, только Флинкс знал, что еще один человек в комнате, помимо бывших пленников, страдает от боли.

А это означало, что его Талант, теперь, когда в нем не было особой необходимости, вернулся так же внезапно и необъяснимо, как и ушел раньше.

С помощью Субара и Эшиля троим больным, но благодарным пострадавшим удалось одеться. Время от времени Флинкс подходил к осыпающимся краям щели в стене, чтобы посмотреть через внешнюю комнату в направлении главного дверного проема. Она оставалась закрытой, и он не видел непосредственной угрозы за стенами здания, в котором они находились, — только персонал и служащие в других, соседних строениях. Эти обычные люди продолжали заниматься своими повседневными делами, совершенно не подозревая об ужасах, творившихся в безобидном строении поблизости.

Когда он повернулся обратно во внутреннюю тюрьму, он обнаружил перед собой Субара.

— Мы должны отвезти всех обратно в ваш отель. Молодой человек говорил с новой, самоуверенной властностью, которая противоречила его возрасту.

— А теперь подожди минутку. Подняв взгляд, Флинкс указал на выживших юношей, ради спасения которых он только что рисковал собственной жизнью. — Я сказал, что помогу освободить твоих друзей. Ничего не было сказано о предоставлении им жилья».

Часть решимости Субара грозила ускользнуть. Его голос стал умоляющим. «Тлак, Флинкс. За это я благодарю вас от основания моего колокольчика. Но сейчас им больше некуда идти. Мне больше некуда идти». Повернувшись, он махнул рукой. «Эш, вероятно, может вернуться домой в целости и сохранности, но как только они узнают, что всех схватили, тот, кто подобрал Зеза, Мисси и Бедула и назначил цену за меня, захочет, чтобы мы вернулись». Он старался не улыбаться. — Не говоря уже о том, что они будут искать того, кто это сделал. Ты не только отомстил кому-то, Флинкс. Вы стоили им доверия».

Флинкс попытался отмахнуться. — Не в первый раз. Наклонившись вперед, он приблизил свое лицо к лицу молодого человека и понизил голос. «Это может вас удивить, Субар, но меня уже разыскивают одна или две организации с небольшим влиянием. Так что я не беспокоюсь, если какой-нибудь мелкий визарийский преступный синдикат или что-то в этом роде решит присоединиться к стае. Он выпрямился. "Я выхожу. Покидая Маландер, покидая этот мир. И исходя из того, что я видел и пережил, я не вижу причин, почему я должен вернуться».

Не в силах опровергнуть утверждения инопланетянина, Субар выбрал простой способ проигнорировать их. — Это ненадолго, — настаивал он. — Только до тех пор, пока мы не примем меры, чтобы выбраться из города. У меня есть старший двоюродный брат по материнской линии. У него хороший бизнес за пределами Каралинды. Легальное сельское хозяйство. Каралинда — город поменьше, расположенный на приличном расстоянии от Маландере. Он мог бы помочь нам начать новую жизнь. Мы все могли бы получить новые имена и отправиться в Бондеску на другой конец планеты».

Подняв взгляд, Флинкс изучал все еще дрожащих бывших пленников. "Как насчет твоих родителей?"

Субар сформулировал неприятную фразу. «У Зезулы нет родителей. Мисси бесполезны. Сэллоу Бедул много лет жил один. И ты встретил мою. Я должен связаться со своим двоюродным братом, должны быть приняты меры, и мы должны спланировать, как ускользнуть из Маландере без

быть увиденным. Среди прочих технических моментов. Но сначала нам нужно время для восстановления сил в безопасном месте.

Коммуникация, встроенная в технологическую панель, неожиданно ожила через всю комнату. Флинкс понятия не имел, кто может быть на другом конце провода. Только то, что он не собирался отвечать.

"Поехали." Он повысил голос. — Все вон отсюда, немедленно! Избитые и ушибленные фигуры начали ковылять к пролому в стене, когда давно парализованные мышцы были вынуждены двигаться снова.

— Ваш отель? Субар смотрел на него, не мигая.

Флинкс пробормотал что-то себе под нос. Изогнув шею, чтобы посмотреть ему в глаза, Пип вопросительно посмотрела на него.

— Да, мой отель. Он намеренно повысил тон. — Но только на день или два. Только до тех пор, пока ты не договоришься со своим двоюродным братом. Тогда я уеду отсюда, из этого жалкого мира. У меня есть работа. Важная работа. Как только вы все достаточно оправитесь, чтобы самостоятельно выбраться из города, я покончу с вами, Субар, а также с вашими несдержанными, глупыми друзьями.

Когда они осторожно вышли на подъездную дорожку, а затем направились к ближайшему транспортному терминалу, Флинксу пришло в голову, что, делая то, что он намеревался сделать своим последним заявлением по этому вопросу, он только повторял то, что сам однажды уже слышал, давным-давно. назад. Только когда они благополучно оказались в транспортной капсуле и выехали из промышленного района, он вспомнил обстоятельства, при которых он это услышал.

Мать Мастиф сказала ему это в Дралларе-на-Мотыльке, когда он и двое знакомых детства были пойманы на главном рынке при краже у торговца, печально известного своими грабительскими ценами. "Я сделал с вами!" она брызнула. — И с твоими беспечными, вспыльчивыми друзьями тоже! Хотя ее тон был резким, он знал в то время, что она на самом деле не имела в виду то, что говорила.

Что ж, уверял он себя, он имел в виду то, что только что сказал Субару.

Какая жалость, думал он, пока капсула плавно мчалась по переполненному городскому пейзажу, что единственные эмоции, которые он не мог точно прочитать, были его собственные.

ГЛАВА

13

Абонех увидел, что Пигал Шаеб недоволен. Два метра ростом, сто с половиной килограммов шириной и со шляпой в руке он подошел к маленькому узкому столу, за которым работал его хозяин. Дуга серо-коричневой ткани почти исчезла под массивными, нервно переплетающимися пальцами.

"Г-н. Шаеб, сэр. У меня есть отчет.

Хозяин и контролер Подземного дома Шаэба поднял голову. Хотя его зрение было сверхъестественно улучшено в результате нескольких сложных и очень дорогих операций, его глаза оставались маленькими и невыразительными. Так же, как и все остальные. Пугающим было то, что он представлял, а не сам человек.

Потянувшись на цыпочках, Пигал Шаеб едва дотянулся бы до груди Абонеха. Он мог бы искусственно удлинить ноги, но этот процесс был болезненным, и в любом случае он предпочитал анонимность, обеспеченную ростом чуть ниже среднего. Он был стройным, но не тощим, а средняя уличная собака была более мускулистой. Его каштановые волосы были средней длины, развевающиеся и редеющие. Взятые вместе, лицо и тело представляли собой комбинацию, на которую никто не стал бы смотреть дважды. Это отсутствие физической привлекательности и отличия беспокоило Шаеба лишь изредка и с лихвой компенсировалось доверием, властью и знанием того, что он может убить почти любого в Визарии за определенную плату.

Внешний вид — это еще не все.

Истинная природа хозяина Подземелья отражалась в раболепном тоне и позе гораздо более крупного Абонеха, который мог бы сломать другого человека, как ветку, если бы тот был так склонен и непоправимо глуп. Абоне не был ни тем, ни другим. Наряду со страхом между хозяином и слугой существовало взаимное уважение. Это не избавило Абонеха от бремени несения плохих новостей.

Полдюжины постоянно меняющихся витов парили над столом, образуя маленький светящийся призрачный полумесяц между Шаебом и его посетителем. Абоне с трудом справился бы с одним из них. Его хозяин одновременно манипулировал содержимым шести. Абоне был в восторге.