Алан Фостер – Бег от Божества (страница 35)

Инопланетянин или нет, размышлял он, но у каждой особи каждого разумного вида есть публичное и личное лицо. Это была его способность и проклятие видеть и то, и другое одновременно.

«Я больше ничем не могу вам помочь», — сказал он им, и они замолчали , чтобы услышать его слова. «Я помог многим, чем мог. Теперь мне пора идти. У меня есть своя работа».

Пара молодых мужчин, спотыкаясь, шагнула вперед и неловко распростерлась ниц. «Что торопит бога, который может сам рассчитать время?» — заявил сопровождавший их старейшина. «Только злой, безразличный бог откажет в помощи самым нуждающимся!»

Прилив враждебных эмоций, охвативший толпу, грозил Флинксу физически заболеть.

«Я не бог!» — заорал он на них, сообщая отказ со всей силой беглости, которую он приобрел за предыдущие недели. «Я всего лишь смертное существо, как и вы. Путешественник по работе, который остановился здесь ненадолго. Находясь здесь, я помог нескольким из вас, а потом еще и еще. Слегка повернувшись, он посмотрел на Сторру, которая под этим яростным чужим взглядом попыталась спрятаться за спиной своей подруги.

Он оглянулся на бурлящую, отчаявшуюся толпу. «Я помог всем, кому мог, настолько многим, насколько это было возможно. Теперь мне нужно идти. Ты должен отпустить меня».

Их ярость и разочарование были эмоциональной бурей в его голове. Чудесный, несравненный покой, который он знал с тех пор, как высадился на Арравде, исчез. Разбитые, сметенные отчаянием больных и раненых, их эгоизмом и индивидуальными нуждами. Он нашел рай и, пытаясь улучшить его небольшую часть, навсегда разрушил его для себя.

  И подумать только, сказал он себе, внимательно наблюдая за толпой, что я когда-то действительно думал о том, чтобы поселиться здесь. Он недооценил реальность и переоценил свое окружение. Подобно квантовому состоянию, его присутствие нарушило его окружение до такой степени, что оно уже никогда не будет прежним.

«Исцели нас!» — крикнула беременная женщина впереди толпы.

«Пожалуйста, исправь мое потомство!» — выла другая, толкая вперед Нурсет и поврежденное потомство.

Они как будто не слышали или не поняли ни слова из того, что он сказал. Те, кто был впереди, начали бросаться вперед, подгоняемые толпой обескураженных тел сзади. Напуганная, но уже не решительная, Сторра вцепилась в защиту своей столь же встревоженной подруги.

Их было слишком много, сразу заметил Флинкс. Слишком много, слишком близко, чтобы пытаться влиять своим Талантом. К счастью, хотя и неохотно, у него был доступ к другим ресурсам, помимо его непредсказуемых способностей.

Он вытащил пистолет.

Лучник был настроен убивать. Теперь он поправил его и направил на толпу. Те, кто впереди, колебались, отталкивая тех, кто толкался сзади. Все взгляды сосредоточились на устройстве, которое держала странная рука инопланетянина. Это не было похоже на что-то для создания магии. Он выглядел солидным и функциональным, как кусок ухоженного гвоздя.

Бормоча себе под нос, может быть, даже не вполне осознавая, что делает, старейшина, накинувший мантию зла на голову Пришельца, сделал пару шагов вперед. Развернув дуло излучателя, Флинкс активировал оружие. Наконечник мягко светился на короткое время.

Внезапно старик подпрыгнул и хлопнул себя по своей простой одежде. Когда из ткани начало вырываться пламя, он отчаянно рвал застежки и швырял горящие куски на землю. Несколько волдырей начали появляться на его чувствительной, открытой коже, где эпидермальные лоскуты не закрылись. Пока толпа глазела на эту выставку, Флинкс во второй раз отрегулировал мощность выстрела из своего пистолета.

«Это оружие нагревало одежду и кожу этого человека. Сейчас я поставил его на убийство. Последние восемь дней я провел, ухаживая за больными и исцеляя ваш народ. Пожалуйста, не заставляйте меня делать противоположное кому-либо из вас».

Наступившая тишина опустилась на усадьбу тяжелым плащом. Затем, по двое и по трое, семейными группами и поодиночке, толпа начала распадаться, ее части отслаивались и таскались назад тем путем, которым они пришли, а большинство следовало за ними в подавленном, безутешном теле. Эмоции, которые они вызывали, угрожали уничтожить память обо всех хороших и благодарных чувствах, которые были спроецированы теми, кому помог Флинкс.

Когда взволнованная Пип снова опустилась на плечи своего хозяина, Эббанай и Сторра подошли, чтобы присоединиться к посетителю. Хотя внешне Сторра беспокоилась о своем госте, чувства Сторры, когда она смотрела на оружие, отражали безудержную жадность, которую она не могла подавить.

Я определенно задержался здесь слишком долго, устало подумал Флинкс. Он не остановился здесь в поисках убежища, и, несмотря на его первоначальные впечатления от Аррава и его жителей, теперь было ясно, что он его не нашел. Такого места для него не было нигде. Нужно было только сделать все возможное, чтобы попытаться спасти других: тех немногих, которых он мог считать своими друзьями, и миллиарды, которых он не мог.

Он почти совсем забыл о своем страстном юношеском желании попытаться установить личность и правду о своем происхождении. Почти, но не совсем.

«Они неблагодарны».

Обернувшись, он увидел, что Эббанай смотрит на него. Ни намека на фальшь или обман исказил взгляд скромного заклинателя сети. Он искренне извинялся за поведение себе подобных.

«Вы знаете, что я не могу оставаться здесь, вечно исцеляя больных среди вас». Гнев Флинкса угас, когда он

говорил со своим хозяином. «Даже если бы я хотел это сделать, у меня есть ограниченный запас определенных предметов, которые мой корабль не может постоянно синтезировать».

«Вы сделали более чем достаточно для дварра, — вставил Сторра. — Они должны быть благодарны вам за время, которое вы потратили, и усилия, которые вы приложили для нас. Многие получили пользу».

— Не последними из них были ты и твой напарник, — тихо добавил Флинкс. Но если Сторра была более откровенно жадной, чем ее скромная подруга, она была не менее честна в своей благодарности. Он пробормотал что-то о том, что старался изо всех сил, и отвернулся, направляясь к дому.

Замешательство Эббаная отражалось как в его словах, так и в его чувствах. — Но… ты сказал, что уезжаешь, друг Флинкс?

"Первое, что я делаю с утра." Было уже поздно, и ему не хотелось идти в темноте всю обратную дорогу туда, где его ждал Учитель.

Он мог бы позвать скиммер, но, по крайней мере, это видение технологий Содружества ему удалось скрыть от местных жителей. Кроме того , он устал от своего последнего дня работы по исцелению и от неприятной конфронтации с разгневанной толпой. Ему также не нравилось оставлять Аррава под покровом ночи, уносящегося в защитном пузыре скиммера. Попахивало деморализованным бегством.

Нет, он уйдет так же, как и пришел: своим ходом, пересек полуостров на своих двоих. Мог ли он, по крайней мере, надеяться на последний хороший ночной сон?

Эббанай указал двумя предплечьями в направлении тропы, ведущей на восток к перекрестку с главной дорогой. — Я не думаю, что кто-то из них вернется, чтобы беспокоить тебя, друг Флинкс. Демонстрация вашей силы была поучительна, а угроза достаточна, чтобы обескуражить даже самых настойчивых просителей.

Приходите с вопросами, оставайтесь, чтобы помочь, уходите, услышав шепот угрозы. Войдя в симпатичный дом, благоухающий дорогими местными духами, заплаченный за деньги, вымогаемые у подающих надежды путешественников его вечно услужливыми хозяевами, он решил оставить будущие первые контакты специально обученным для этой цели командам Содружества. Он не чувствовал, что поступил слишком плохо, но определенно мог бы сделать лучше.

Эббанай был прав. Ни один из тех встревоженных просителей, которых он так быстро отверг, не осмелился вернуться, чтобы рискнуть гневом бога, и он спал лучше, чем ожидал.

ГЛАВА

12

Утром его настроение улучшилось. Теперь, когда решение уйти было принято и воспоминания о тех, от кого он был вынужден отвернуться, несколько отступили в его сознании, он смог с некоторым удовольствием съесть последнюю туземную утреннюю трапезу Сторры или, вернее, новую пищу Сторры. слуги — приготовленные для него. Он даже не возражал, когда она умоляла присоединиться к своей подруге и проводить его обратно на корабль. Она не раз заявляла о своем желании увидеть Учителя в чистоте. Это была достаточно простая просьба, последняя просьба, и он решил уступить. Несмотря на свой скупой характер, она делала только то, что считала лучшим для себя и своей пары. Если ее мотивы были чуть менее чем альтруистическими, она, тем не менее, искренне заботилась о его благополучии.

Они отправились в путь рано, два дварра упаковали еду и напитки для обратного пути, и Флинкс вдвойне стремился отправиться в путь теперь, когда настал момент отъезда. Так много времени он провел на Арраве и так сосредоточился на лечении его больных и раненых, что трудно было поверить, что он действительно уходит. Ни один из новых слуг, которых хозяева наняли с их полуэтическими доходами, не удосужился их проводить. У них была работа.

Когда троица достигла вершины первого подъема, Флинкс мельком взглянул на усадьбу. Там куполообразный дом, теперь сильно преображенный дорогими улучшениями, там амбар, за которым небольшой сад, где Сторра выращивал основные продукты питания. Это был гораздо более домашний вид, чем многие другие инопланетные пейзажи, по которым он ходил: Срединный мир и Джаст, Длинный туннель и Терра, Мотылек и Новая Ривьера.