Алан Чароит – Ведьма Дивнозёрья (страница 13)

– Скорее, я сама обманулась. Приняла его интерес за ухаживания и потеряла голову.

– Ты его ещё и выгораживаешь! – возмущению Тайки не было предела.

Маришка не стала спорить. Вместо этого оглянулась на спящего в кресле деда Фёдора и зашептала:

– Слушай, я там в подвале, кажется, напортачила. Зашла за огурчиками, вижу – чеснок на полу валяется. Ну и подмела: ты ж помнишь, у меня аллергия. И вдруг какая-то тень заметалась под ногами и прыгнула в окно. Это очень плохо?

Тайка ахнула: никак упырь сбежал! Теперь же его ловить придется!

– Н-нет, все в порядке. – Уж лучше Маришке было не знать, что она натворила.

А та вдруг спросила:

– А Мир не говорил, он еще придет?

Тайка пожала плечами, и тайком погладила перо симаргла в кармане. Интуиция подсказывала: придёт, куда он денется. И уж в следующий раз не отвертится, всё расскажет, как миленький. Тут, между прочим, заповедный край, а не проходной двор!

– Если увидишь, передай, что я его не забыла. И простила. Давай, я тебе скину свой номер… хотя, как он мне позвонит? У него, небось, и мобилки нет, – Маришка покраснела.

М-да, а немоту оказалось вылечить проще, чем влюбленность…

Впрочем, в одном Тайка была с ней согласна: такого красавчика раз увидишь – век не забудешь. Ох уж эти дивьи! Одна морока с ними.

Глава шестая. Ни человек, ни птица

В делах и заботах дни проносились быстрее, чем стрижи над крышей. Не успела Тайка оглянуться – а уже половина лета миновала. И после томного июльского затишья жизнь в Дивнозёрье забурлила, как молоко в кастрюльке: того и гляди, упустишь.

Больше всего Тайку беспокоил сбежавший упырь. Прежде тот мирно спал в подвале у деда Федора и откапывался лишь по весне (наверняка из-за половодья) и иногда еще по осени, когда крики улетающих птиц становились особенно тоскливыми. В другое время обычный – даже не заговоренный – чеснок помогал на ура. А давеча Маришка навела порядок в доме, тут упыря и след простыл. Но Тайка знала: тот не сможет долго прятаться. Жрать захочет – вылезет. Значит, придётся следить, чтоб этот гад кого-нибудь до смерти не заел… Эх, упокоить бы его с концами. Но для этого надо было узнать, в какой могиле лежат его косточки, а об этом хитрый упырь распространяться не спешил.

Еще Тайку тревожили незваные гости из дивьего царства. Точнее, один гость – Яромир. Сегодня она как раз собиралась отправиться в лес, чтобы взглянуть, что этот умник посадил на поляне, и отчего так разволновалась мавка Майя.

От раздумий ее оторвал Пушок. Приземлился на стол, прошелся по краю, громко цокая совиными когтями, и положил перед Тайкой яблоко:

– Белый налив. Попробуй, уже поспело?

– А ты все ждешь, когда можно будет объесть сад? – Тайка надкусила желтоватый бок.

– Вот сейчас обидно было. Как урожай собирать, так «Пушок, взлети повыше, я не достаю», а как пробу снять, так не трожь, – коловерша скорбно пошевелил усами. – Я, может, от сердца отрываю. Эх, лучше бы сам слопал. Никто не ценит мою заботу…

– Я ценю, – Тайка почесала его за ухом, и Пушок заурчал.

– Мр-р, слушай, а когда ты, мр-р, пойдешь за заповедную, мр-р, поляну?

– Да вот после завтрака как раз собираюсь.

– Я с тобой! А то мало ли что.

– Спасешь меня от лесной малины? – усмехнулась Тайка.

– Между прочим, в малине может быть медведь, – Пушок наставительно поднял коготь.

– Поэтому с нами пойдут Аленка и ее пес. Ни один дикий зверь не нападет на симаргла, даже если тот еще щенок, – Тайка потянулась, чтобы снова погладить коловершу, но тот увернулся и закатил глаза:

– Я так и знал! Ненавижу песье племя! Могла бы меня сначала спросить, а потом уже их приглашать. Но мое мнение в этом доме, похоже, не учитывается. Фу такой быть, Тая! Фу!

Бухтеть он перестал только после вазочки протёртой клубники с сахаром. И на заповедную поляну все-таки полетел – искушение малиной оказалось слишком велико – но где-то на полпути затерялся в придорожных кустах.

Снежок с веселым лаем гонял птиц на поле, но в лесу вдруг притих и пошел рядом.

– Давай возьмемся за руки, а то тут тропка водит, – Аленка ухватила Тайку за рукав.

Даром что восьмилетка, а посмышленее многих взрослых будет. Рядом с ней даже Тайка порой ощущала себя несерьезной.

С тех пор как щенок симаргла выбрал Аленку своей хозяйкой, та узнала всю правду о Дивнозёрье. Засилье нечисти ее не испугало, а, наоборот, пробудило жгучее любопытство. Там, где ей не дано было увидеть чудеса собственными глазами, она приноровилась смотреть глазами Снежка и так замучила Тайку вопросами, что та смирилась и стала брать Аленку с собой. В конце концов, любой ведьме пригодится помощница. Да и вместе веселее.

– Откуда знаешь, что водит?

– Снежок сказал.

Тайка была уверена, что пес все это время молчал. Должно быть, он уже научился общаться с хозяйкой мысленно.

– Так вот почему раньше я не могла эту полянку найти! Но теперь точно с пути не собьемся: мне Майя мавкин камень дала, зачарованный. А второй такой же оставила на поляне – как бы тропка ни петляла, а камни друг к другу притянутся, – Тайка придержала ветку, перелезая через замшелое бревно.

– Ух ты! – Аленкины глаза загорелись. – Прямо как волшебный магнит.

– Да, что-то вроде.

Камень в кулаке стал теплым – значит, они были уже совсем рядом. Тайка подняла руку, и ее потянуло прямиком в заросли малины, из которых неожиданно выскочил Пушок – весь в ягодном соке, с очумелыми глазами:

– Пожар! Летим отсюда!

Сердце ухнуло в пятки. Огонь в лесу распространяется быстро. И ветер сегодня сильный. Им ни за что не успеть.

– Ален, бежим. Говорят, там впереди огонь, – Тайке пришлось перевести, ведь ее подруга не понимала, что говорит Пушок.

Но симаргл не сдвинулся с места, и Аленка тоже.

– Если пожар, то почему дымом не пахнет?

– Но я сам видел! – Пушок захлопал крыльями. – Честное коловершье!

Тайка принюхалась и признала, что Аленка права. В лесу было свежо, пахло грибами и травами.

– Может, морок? Пойдем-ка посмотрим, – она шагнула в малинник, и заросли сами расступились, открывая путь. А камень уже обжигал пальцы.

Тайка сделала еще шаг и оказалась на уже знакомой заповедной поляне – той, где густой папоротник рос тремя колдовскими кругами. Но кое-что изменилось: в самом центре вымахал огромный – выше человеческого роста – подсолнух. Да не простой: это его лепестки, похожие на языки пламени, Пушок сослепу принял за лесной пожар.

– Ух ты! – Аленка, засмотревшись налетела на Тайку сзади. – Красотища какая. А что это?

– Жар-цвет, – буркнул коловерша, спрятав морду под крыло: наверное, ему было стыдно за недавний переполох.

Тайка повторила название цветка для Аленки.

– А это хорошо или плохо, что он здесь вырос? – нахмурилась та.

Тайка пожала плечами. Ясно было одно: просто для красоты такой сажать не станут.

А симаргл вдруг припал к земле, прижав уши; девочки на всякий случай последовали его примеру, последним в папоротники нырнул Пушок.

– А что это вы?..

– Тише! – Тайка притянула его к себе – и вовремя.

Огненный цветок вдруг полыхнул и выбросил семена. Откуда ни возьмись, налетела целая туча птиц – наверное, сотни три, не меньше – и давай их клевать!

– Смотри, – Аленка указала чуть в сторону, – там горлица странная какая-то… Снежок говорит, не наша, из дивьих.

Тайка проследила за ее пальцем и ахнула. Вот уж точно – «не наша». У птицы, подбиравшей зерна в стороне от галдящей стаи, были не только пестрые крылья, и красноватая грудка, но красивое девичье лицо. А ещё – торчавшие в разные стороны золотые волосы. Кого-то она Тайке напоминала… понять бы еще кого именно.

– Ишь, глазастая! Я бы сама ни за что не заметила.

– Я бы тоже, – Аленка улыбнулась. – Это все Снежок. Он говорит, мы должны ее поймать.

– Зачем?

Тайка сперва спросила и только потом поняла: дивья птица выглядела нездоровой. Она то и дело прикрывала зеленоватые глаза и поджимала лапку. Подбирать семена жар-цвета ей тоже было нелегко: другие птицы – более сильные и проворные – выхватывали корм прямо у нее изо рта. Какая-то ворона погналась за бедняжкой, и Тайка увидела, что горлица сильно хромает. Нужно было ее выручать.

– Пушок, отвлеки ворону.