Алан Чароит – Ведьма Дивнозёрья (страница 12)
– Оно и должно вонять, это для…
– У меня аллергия на чеснок, – Маришка сунула пахучий мешочек обратно Тайке, а когда та не взяла, швырнула его в кусты. – И выруби эту ужасную музыку.
– Эй, так нельзя!
Тайка, охая, втянула руки в рукава и полезла в высокую крапиву. Кусачие стебли жалили даже сквозь рубашку, на плечах вздулись красные полосы. Когда же она вылезла, сжимая в кулаке свой оберег, Маришки уже и след простыл.
На опустевшей лавочке хрипела Тайкина колонка: кажется, в ней садились батарейки. А на том конце улицы две едва различимые фигуры уходили вдаль, и дурное предчувствие вновь нахлынуло душной волной. Тайка бросилась за ними, но, увы, не догнала. Оставалось только махнуть рукой и вернуться. Если человек не хочет, чтобы его спасали, что тут поделаешь? За навязанную помощь никто спасибо не скажет. А может, зря она переполошилась? Перелистников бабушка давно вывела, а местная нечисть хоть и озорничает, но людей не губит. Так, разве что пугает немного… да, наверняка всё обойдётся.
Мало помалу Тайка успокоилась и занялась домашними делами, а на закате к ней приковылял дед Федор – раскрасневшийся, с трясущимися руками и бородой:
– Беда у нас, Таюша. Маришка моя вернулась с гулянки и слова сказать не может. Лишь мычит и плачет. Околдовали ее, не иначе.
Ох, не обошлось. Тайка, вздохнув, накинула на плечи вязаную кофту и пошла разбираться.
Старик не соврал: Маришка в самом деле мычала, размазывая тушь по щекам. Вся комната пропахла валерьянкой.
– Это Мир сделал? – Тайка тряхнула ее за плечи, и Маришка закивала.
– Он при тебе в змея не превращался? Так да или нет? Ничего не понимаю…
Дед Федор сунул внучке в руки бумагу и карандаш. Та ухватилась за него, словно утопающий за соломинку, но буквы плясали, не желая складываться в слова. Грифель, хрустнув, сломался.
И тут Тайку осенило:
– Не можешь писать – рисуй! Где его найти?
Маришка хлюпнула носом и, закусив губу, взяла другой карандаш. Она нарисовала знакомое Тайке дерево – старый вяз с дуплом-расселиной: один из известных ходов в дивье царство. Не тот, что у оврага, а дальний. Ишь, куда они угуляли: в самую чащу леса.
– Не плачь. Я обязательно найду этого Мира и заставлю его тебя расколдовать! – напоследок ободряюще улыбнувшись, Тайка выбежала из дома.
Она неслась к дереву, едва не теряя по пути босоножки. Кофта сползла с плеч, волосы растрепались. Оберег с чесноком и собачьей шерстью чуть не выскользнул из вспотевшей ладони. Только бы успеть, пока перелистник не рассыпался искрами.
Спотыкнувшись о кочку, она выкатилась на заветную поляну. Идти стало совсем тяжело: ноги путались в высокой траве. А волшебное дерево было уже близко, и дупло слабо светилось в ночи. Там точно кто-то был. Неужели, уйдёт?
– Мир! – закричала Тайка что было мочи. – А ну стой, подлец ты этакий!
Кусты зашевелились, и навстречу ей вышел белоснежный крылатый пес. Ух, и здоровенный! Куда больше Снежка. Оскалившись, он зарычал на Тайку, и та присела, цепенея. Хотелось бежать прочь, но ноги не слушались.
Симаргл подошел ближе и ткнулся носом в ладонь с оберегом. Почуял, видать, запах своего щенка… может, теперь не укусит?
– Меня звала?
Из темноты вдруг появился тот самый парень из дивьих, которого Тайка встретила в купальскую ночь на папоротниковой поляне. К его ноге жалась вторая собака – обычная овчарка. Тайка узнала Джульку.
– Это ты, что ли, Мир? – Она рассмеялась, стараясь не показать страха.
– Вообще-то Яромир, – он отозвал симаргла щелчком пальцев. – Чего хочешь, ведьма?
Тайка, зажмурившись, выпалила:
– А ну быстро вернул то, что взял!
– И не подумаю. Певунья отдала голос по доброй воле. Я спросил, она сказала «да», все по-честному, – его глаза сверкнули зеленью.
Ох, совсем не о такой встрече с дивьим мальчиком мечтала Тайка. Этот был какой-то неправильный. Вредный. Но выбирать не приходилось.
Нагнувшись, она подобрала в траве белое перо из крыла симаргла.
– Будешь перечить – закрою тебе путь в Дивнозёрье навек. Уж это в моих силах – бабка научила. Куда хозяин, туда и пес, так ведь у вас говорят?
Она блефовала, конечно. Но это подействовало. Яромир, нахмурившись, сжал кулаки.
– А ты не так проста, как кажется… давай сговоримся подобру? – Он протянул раскрытую ладонь с россыпью зеленых камней. – Твоя певунья сможет продать эти изумруды и безбедно жить до самой старости.
– Нет! – Тайка мотнула головой.
– Упрямица! – Яромир спрятал самоцветы в карман. – Хочешь, покажу тебе дивье царство, чтобы ты от меня отстала?
Вышла луна, и Тайке наконец-то удалось рассмотреть его получше: широкоплечий, остроухий, волосы длинные, светлые, перехвачены на лбу плетеным ремешком. Он был одет в вышитую рубаху цвета молодой травы, из-под которой виднелся алый подол. Рукава перевиты кожаными обмотками, на поясе меч. Значит, дивий воин. Стало еще страшнее: такой убьет – недорого возьмет. Сердце забилось часто, как у птички.
– Покажешь, как же… В дупло заглянуть я и сама могу, а дальше все равно ходу нет.
– И в кого ты такая смышленая?
– В бабушку Таисью, в кого ж еще!
Услышав эти слова, Яромир побледнел.
– Погоди… ты, что ли, внучка царицы Таисьи? – Он ткнул пальцем в медный пятак, висящий у нее на шее на шнурочке.
Тайка разинула рот.
Нет, она и прежде догадывалась, что помолодевшая в одну ночь бабушка отправилась в Дивье царство не чаи гонять. Но одно дело догадываться, и совсем другое – узнать, что твоя бабушка теперь настоящая царица. Обалдеть!
– То-то я чую дивью кровь… – Яромир наметил поклон и отступил на шаг, поближе к вязовому дуплу.
– Э, нет, так не пойдет. От меня не следишь! – Тайка ухватила его за рукав. – У меня не только бабушка – царица. Ваш царь вообще-то мой дедушка. Стало быть, я дивья царевна. И приказываю тебе отдать Маришке ее голос!
– Да забирай, – огрызнулся Яромир и, вложив ей в руку теплый кусочек янтаря, вырвался из цепких пальцев. – Ничего ты не понимаешь, дивья царевна!
– Так объясни.
Но он, развернувшись, шагнул во тьму и исчез в расселине дерева. Следом за ним прыгнули и собаки. А Тайка еще долго глядела им вслед…
Домой она заявилась под утро. На крыльце клевал носом домовой Никифор с надкушенным яблоком в руке. На его плече крепко спал Пушок.
Тайка стала было оправдываться, но Никифор ее остановил:
– Не нужно, Таюшка-хозяюшка. Ты ужо не маленькая, никто не станет тебя журить, что к полуночи не вернулась. Тем более, что по ведьминским делам ходила – а энто святое. Мы с Пушком волновались, конешн. Но главное, что ты в добром здравии. Кстати, пока тебя тут не было, Майя заходила.
– Ой, я совсем забыла, – Тайка всплеснула руками. – Как неудобно.
– Весточку тебе оставила, – Никифор огладил пышную бороду. – Мол, нашла нужную поляну, место отметила зачарованным камнем, так что не промахнешься. А вот что там растет – тебе самой лучше увидеть. Словами это не передать.
Ну всё, теперь Тайка сгорала от любопытства: что ещё учудил этот Яромир? Но прежде, чем бежать на заветную поляну, нужно было хоть немного вздремнуть: после бессонной ночи она с ног валилась. А ещё – не забыть вернуть Маришка янтарь, а вместе с ним и украденный голос. С этого Тайка и решила начать.
Как ни странно, первым делом Маришка извинилась:
– Прости, я больше никогда не буду над тобой смеяться.
– Значит, поверила в чудеса?
– Ещё бы… а еще поняла, что чудеса чудесам рознь. И если оберег дают, то надо брать и не выпендриваться. Слушай, а это только в Дивнозёрье, или у нас в городе тоже можно нечисть встретить?
– Везде можно, – кивнула Тайка. – Просто у нас тут соседушек больше. Оттого, и волшебства тоже больше. Но на самом деле чудеса случаются, где угодно. Особенно, если веришь и ждёшь.
– Не уверена, что жду чего-то подобного, – поёжилась Маришка.
– Кстати, как ты умудрилась отдать Яромиру голос? И он случайно не говорил, зачем ему это?
– Я смутно, помню, что было. Всё как будто бы в тумане. Сперва он вроде расспрашивал, кто я, чем занимаюсь. Насмешил меня пару раз.
– Чем?
– Да говорю же, не помню. Наверное, вопросами своими странными. Я же не знала, что он не из нашего мира. Думала, прикалывается. Решила похвастаться – песню ему спела. Он сказал, что это очень красиво. И что я напомнила ему сестру. Она тоже была певунья, хоть куда. Но, увы, потеряла голос и больше не поёт. А дальше как-то слово за слово, и привет. Я без голоса, а его и след простыл.
– Задурил тебе голову, значит? Обманул? – нахмурилась Тайка.