Алан Чароит – Новые чудеса Дивнозёрья (страница 3)
У Тайки нашлось только бабушкино пальто с цигейковым воротником и старая вязаная шапка с помпоном, но это всё равно вызвало у гостьи бурный восторг.
– Может, ещё тёмные очки? – предложил Пушок. – Их в шпионских фильмах все носят, когда пытаются сохранить инкогнито.
– Нет уж, это перебор, – решила Тайка.
Правда и без того смотрелась странновато: сарафан торчал из-под пальто, коса – из-под шапки. Спасибо, хоть острые уши скрыть удалось.
А, ладно, и так сойдёт!
– Да что вам от меня надо? – баба Валя совсем не обрадовалась гостям. – Уходите. Мне не нужна помощь! Особенно от тебя, проклятая ведьма.
– А мы пока ничего и не предлагали, – огрызнулась Тайка, а Правда покачала головой:
– Славный Пушок-детектив ошибся. Эта женщина – не моя сестрица.
– Эй! Сестра я тебе! – обиделась бабка. – Не заходите. Здесь никого-никого нет.
И приглашающим жестом распахнула калитку.
Немного робея, Тайка вошла в сад, Правда проскользнула следом, а Пушок занял законное место на плече у своей любимой хозяйки и шепнул:
– Тая, смотри в оба!
Тут было с чего насторожиться: старуха и впрямь говорила одно, а делала другое.
– Ты уверена, что это не Кривда? – коловерша обратился к Правде.
– Что я, сестрицу от смертной не отличу? Но да, Кривда где-то рядом. Ни один человек по собственной воле каждое своё слово переиначивать не станет.
– Значит, бабу Валю заколдовали? – ахнула Тайка.
Выходит, зря она расстраивалась: старуха её не обзывала. Наоборот, хотела сказать: «Ведьма, миленькая, помоги!»
– Нет, просто само присутствие Кривды влияет на людей, и они начинают лгать.
– Хм… А на меня вроде не влияло.
– Потому что ты у нас особенная, – Пушок потёрся щекой о её щёку. Маленький льстец.
Они прошли дальше по тропинке, завернули за угол дома… и увидели кошек!
Алёнка не преувеличила: их было никак не меньше сорока. Может, даже больше. Все – одинаковые, серо-полосатые. Тайкина бабушка такой окрас называла «шпротным».
– Баб Валь, это все ваши? – удивилась Тайка.
– Мои, мои. Кроме этой, – старуха указала на единственную трёхцветную кису и в отчаянии всплеснула руками: – Ой, радость!
И заковыляла к дому.
– То есть, в переводе с кривдинского на человеческий, одна кошка бабкина, остальные сами прибежали, ой, горе, – подытожил Пушок.
Но Тайка и без него догадалась. Присев на корточки, она поманила трёхцветку:
– Кис-кис. Как тебя зовут?
– Мр-руся, – кошка едва удостоила её взглядом.
Ну, хоть ответила, и на том спасибо. Однажды Тайка загадала желание: понимать язык животных, и оно сбылось. Вот только оказалось, что не все животные снисходят до разговоров с людьми.
– Марусь, мы ищем одну девицу. Кривду. Ты, случайно, её не видела?
– Мр-р, конечно, видела.
– Это значит «нет»? Ну, на кривдинском? – задумался Пушок.
– Дур-мр-ак, – Маруся принялась вылизываться.
Пушок зашипел от возмущения, но Правда поспешила пояснить:
– Кошки не лгут. У них свои истины, а до людских им дела нет. Так что, думаю, она в самом деле видела мою сестру.
– О! – обрадовалась Тайка. – И где же она?
– Мр-здесь, – Маруся указала лапкой на кошачье царство.
– В смысле? Превратилась в кошку?
В это было сложно поверить, но в Дивнозёрье чего только не случается.
– Мр-мр, – подтвердила Маруся. – Не хочет домой. Стала одной из нас. Быть кошкой – хорошо.
Тайка глянула на Правду. Та, вздохнув, вышла вперёд и заговорила зычным голосом:
– Сестра, одумайся! Нельзя так безответственно поступать. Путь-ручей и Непуть-ручей остались без присмотра. Кто будет хранить живую и мёртвую воду, если не мы? Немедленно возвращайся!
– Так у неё ничего не получится, – шепнул Тайке Пушок.
И точно. Кошки даже не глянули в их сторону, продолжив заниматься своими делами. Одни играли, другие яростно делили куриное крылышко, третьи нежились на ласковом мартовском солнышке. Им не было никакого дела до нотаций.
– Кривда пр-мр-росила передать, что ей плевать, – не без ехидства сообщила Маруся.
Правда, помрачнев, ещё раз прочистила горло:
– А ты подумала об этой старой женщине? Люди отвернутся от неё из-за лживых слов, и ты будешь тому виной. Негоже портить другим жизнь ради сиюминутной прихоти!
Ответом ей была тишина. Маруся же снова промурлыкала:
– Кривда считает, что старой хозяйке с нами будет лучше, чем с людьми. А ещё сказала: иди-ка ты в баню. Уж прости за откр-мр-ровенность.
– Это нечестно! – у Правды задрожали губы. – Я же останусь совсем одна…
– Кривда говорит: ты всегда думаешь только о себе, мр-р.
Ситуацию надо было спасать, и Тайка тихонько тронула Правду за рукав:
– Помнишь, что ты говорила, когда пришла? Самое время извиниться. Говори от сердца, не от разума.
Правда вздохнула, собираясь с мыслями:
– Прости, сестрица, я виновата. Во гневе наговорила лишнего. Теперь он прошёл, и я жалею, что не сдержалась. Потому что люблю тебя. И оттого мне ещё горше. Не по злому умыслу обиду тебе нанесла. Прошу, вернись.
Все кошки разом, словно по команде, уставились на Правду своими жёлтыми глазищами. Выглядело это довольно пугающе.
– Найди сестр-мр-ру, – вдруг сказала Маруся. – Это испытание. Если любишь – не пр-мр-ромахнёшься.
Ох, ну и задачка…
И хотя самой Тайке не нужно было никого искать, ладони всё равно вспотели, а сердце забилось чаще. Она представила: вот если бы ей показали сорок Пушков, смогла бы она отличить настоящего? Хотелось верить, что да.
– Я принимаю вызов, – Правда решительно кивнула. – Это справедливо.
Некоторое время она бродила среди котиков, наклонялась, заглядывая им в глаза, гладила, потом качала головой и шла дальше. А у самого дома вдруг легла на подтаявший снег и вытащила из-под крыльца маленькую недовольную кошечку:
– Вот ты где, дорогая сестрица!
Хлоп – кошка обернулась девицей, похожей на Правду как две капли воды.
– Отвратительная шапка, сестра.