Алан Брэдли – Сэндвич с пеплом и фазаном (страница 47)
Сработало! Кровь закипела у меня в жилах!
— Скруп, — раздался голос в трубке.
— Мы встречались в мисс Бодикот, — сказала я, сразу переходя к делу. — У меня есть для вас кое-какая информация.
— Кто это? — настойчиво спросил он. — Мне нужно имя.
— Никаких имен, — ответила я.
В трубке послышался сухой кашель, следом что-то хрустнуло, поскребло и засопело. Я знала, что он только что зажег сигарету, и почти видела, как он сидит на краю стола с сигаретой во рту и карандашом в пожелтевших от никотина пальцах, готовясь записать каждое мое слово.
— Выкладывайте, — сказал он, и я выложила.
— За последние два года в мисс Бодикот пропали три девочки. Их имена — ле Маршан, Коллингсвуд и Брейзеноуз.
— Брейзеноуз — на конце з или с?
— З, — сказала я. На самом деле это была только затравка.
— Я предлагаю обмен. Факт в обмен на факт. Вы делитесь со мной фактом, я делюсь с вами.
— Око за око, — произнес он.
— Именно, — подтвердила я. — Ваша очередь.
— Что вы хотите знать?
— Труп в камине. Имя. Причина смерти.
— Трудно сказать. Очень сильные ожоги. Над этим работают.
— А череп?
— Как я написал в статье, древний, вероятно, египетский.
— Из Королевского музея Онтарио пропал череп? — спросила я.
— Умница. Они выясняют этот вопрос, да.
В нашей беседе наметилось некоторое затишье, во время которого я слышала, как он торопливо пишет.
— Моя очередь, — сказал он. — Какие слухи ходят в школе? О чем говорят девочки?
— О привидениях, — ответила я, и он засмеялся, а потом и я засмеялась.
— А учителя?
— Ничего.
Он помолчал, обдумывая мой ответ.
— Странно, не так ли?
Что да, то да.
Если хорошенько подумать на эту тему, и правда странно, что в мисс Бодикот не было ни единого официального уведомления о происшествии. Девочек не собирали, чтобы успокоить, объяснить или хотя бы опровергнуть. Полиция пришла и ушла в молчании.
Это могло значить только одно: у них уже есть все ответы; они просто ждали, чтобы атаковать.
Жуткая мысль.
— Вы еще тут? — из трубки донесся металлический голос Скрупа, и я поймала себя на том, что отодвинула трубку от уха, прислушиваясь к звуку приближающихся шагов.
— Да, — прошептала я, одновременно захлопывая телефонный справочник и пряча газету в ящик стола. — Мне надо идти.
— Нет! Постойте! — крикнул он, и я занервничала. — Дайте мне что-нибудь… что угодно. Мне что-то нужно, чтобы продолжить.
— Первая миссис Рейнсмит, — прошелестела я, прижавшись губами к микрофону.
В этот момент дверь открылась, и меня застигли на месте преступления.
Мисс Фолторн и я смотрели друг на друга, казалось, целую вечность.
— Алло? Алло? — голос Уоллеса Скрупа доносился как будто из колодца.
— Ах да, — сказала я в трубку. — Вот и она, только что подошла. Я сейчас дам ей трубку.
Одновременно я левым мизинцем незаметно нажала на рычаг, отключая бедного Скрупа на полуслове.
— Вам кто-то звонил, мисс Фолторн, — сказала я, вешая умолкнувшую трубку на место. — Извините, я сказала им, что вы вышли.
Она взяла трубку у меня из рук и поднесла к уху.
— Да? — произнесла она. Купилась! — Алло? Алло?
Ответа, естественно, не было.
— Они представились? — спросила она, вешая трубку.
— Нет, — ответила я. — Голос был мужской.
Я сделала это уточнение на случай, если она услышала что-то из сказанного Уоллесом Скрупом.
— Наверное, полиция, — добавила я, не удержавшись. Хотела посмотреть на ее реакцию. — Судя по голосу, кто-то официальный.
Она уставилась на меня с таким видом, будто я ударила ее по лицу, и, наверное, в некотором роде так и было.
— Присядь, Флавия, — сказала она. — Пришло время поговорить.
Глава 23
Когда вам говорят, что пришло время поговорить, не сомневайтесь, что вам предстоит серьезный разговор.
Я заметила, что человеческой природе свойственно нечто, заставляющее взрослого человека во время разговора с теми, кто младше его, преувеличивать мелочи и преуменьшать важные вещи. Это все равно как смотреть — или говорить — сквозь словотелескоп, который с любого конца искажает истину. Ваши ошибки всегда преувеличены, а победы недооценены.
Кто-нибудь, кроме меня, это замечал? Если нет, я с радостью окажусь первым человеком, который объявит об этом.
Возможно, только Дж. М. Барри, автор «Питера Пэна», смутно видел правду: что к тому времени, когда мы становимся достаточно взрослыми, чтобы оказать сопротивление этой мерзкой несправедливости, мы уже забываем о ней.
Я неохотно села, настороженно наблюдая за мисс Фолторн.
— Это нелегко, верно? Я имею в виду, все время быть настороже.
Помоги мне бог! Снова эта волынка в стиле «одинокая, несчастная бедняжка Флавия де Люс». Она затянула ее в ту ночь, когда я приехала в мисс Бодикот, и вот опять.
Кто бы из святых отцов ни придумал эти слова, он явно понимал, о чем говорил.
— Я разговаривала с Рейнсмитами, — начала мисс Фолторн. — Они говорят… у тебя кое-какие
Ну вот, опять. Это слово «кое-какие».
Хватит. Я сыта по горло.
— Если вы называете покушение на убийство кое-каким чем-то там, то да, — нанесла я ответный удар.
— Некоторые девочки имеют склонность, — произнесла мисс Фолторн, складывая кончики пальцев вместе, что было верным знаком того, что она собирается сказать что-то важное, — драматизировать ситуацию.